Это третья статья мини-цикла, с содержанием первых можно ознакомиться тут и тут. Получилась она настолько большой, что выкладывалась в три этапа — но это уже ее финальный полный вариант, этакий ностальгический гайд по высшему образованию от Шмяка автора. Те, кто читал первые части, могут сразу продолжать с раздела «Приборостроение и контроль качества».
Сегодня я немного повспоминаю чему учился сам, когда грыз гранит высшего образования по разным инженерным направлениям. Таковых у меня было три: основное — приборостроительное, далее два дополнительных — промышленное и гражданское строительство, программирование. Ну вот так сложилась жизнь, когда от экспериментального приборостроения пришлось уйти к конструированию электрооборудования и проектированию электроснабжения (благо кафедра электротехники была выпускающей). Затем плотно заняться системами автоматики, которые привели к инжинирингу отдельных технологических промышленных объектов. Далее их монтировать и запускать, последовательно повышая ставки — проектировать, строить под ключ целые предприятия. Попутно разбираясь в куче смежных вопросов. Как технических, так и управления.
Итак, дано. Есть неокрепший, без опыта, ум вчерашнего школьника. Из него необходимо сделать инженера — специалиста, способного решать любые практические задачи в рамках заданной целевой тематики.
Из школы к высшему образованию
Учился я в школе, которая когда-то с моим будущим ВУЗом заключила некий договор, согласно которому три угрюмых доцента приезжали вечерами и читали для старшеклассников политехнического класса курсы по математике, физике и информатике. Договор давал нам одну дополнительную попытку поступления (никаких ЕГЭ еще даже не намечалось, а в ВУЗ поступали по результатам вступительных экзаменов) в шефское высшее учебное заведение. Ко времени моего перехода в десятый класс преподаватели ездить к нам в спальный район устали, но поступательная льгота еще действовала. Следствием ситуации являлось то, что большая часть старших друзей по подъезду уже поступила в тот университет и теоретически могла оказать помощь. Не в том смысле, чтобы как-то посодействовать, нет: мне соседка, например, передала свои методички и конспекты подготовительных курсов. Чтобы читал и вдохновлялся образовывался. За что ей огромная благодарность — к некоторым заданиям и подступиться с какой стороны было не ясно.
Для поступления на бюджет надо было сдавать письменные экзамены по математике, физике, а также написать сочинение на неизвестную заранее тему. Скажу так, обычный выпускник, на отлично освоивший школьную программу, без дополнительной подготовки мог решить от силы пять, шесть заданий из двенадцати. В общем случае у него имелась одна попытка, после провала которой оставалось только плакать и идти учиться в педагогический институт им. Герцена (не помню подробностей, но многие из тех, кто не поступил к нам или даже в более крутые ВУЗы по итогу оказались именно там). Ну или на платное отделение (кстати, с него можно было потом при желании и хорошей успеваемости перейти на бюджет, когда места освобождались — зафиксированный факт), если родители могли такое позволить. Подавать изначально копии документов можно было в несколько университетов и даже на разные факультеты одного ВУЗа, но к назначенному часу в приемной комиссии факультета должны были быть строго оригиналы. Поэтому многое зависело от дней экзаменов, сроков зачисления и человеческого отношения ответственных сотрудников.
Для медалистов была возможность не сдавать экзамены в общем потоке, а пройти собеседование. По факту это был устный экзамен по тем же математике и физике. То есть, тебе в онлайн режиме давали задание, и ты его решал… или скорее не решал. А бонусом могли спросить любой вопрос теории, если слишком умный. По факту так себе поблажка. Большинство кандидатов такого рода испытание не проходило.
В нашей семье денег на платное образование не было. Поэтому мы ощутимо ужались и отправили меня-таки на подготовительные курсы. С них по статистике поступало около 70% абитуриентов. А еще они также давали одну дополнительную попытку сдать вступительный экзамен. Короче, ресурсы были ограничены и вопрос с поступлением требовалось решать с учетом всех факторов, максимально увеличивающих вероятность положительного результата. То есть, без права на ошибку.
Последний год школы, я почти все свободное время сидел за учебниками, решал задачи и выполнял задания. В итоге поступил на очное отделение факультета систем управления по специальности: методы и приборы контроля качества выпускаемой продукции. А еще на факультет вычислительных комплексов и систем на инженера-программиста, но оттуда срочно пришлось забрать документы, так как туда зачисление было позже и ходили слухи, что часть мест могут отдать льготникам.
Нельзя сказать, что специальность я выбирал с учетом будущих перспектив и персональных особенностей. И собственно, так сделали 99% моих сверстников. Да и не было, справедливости ради, информации для анализа, ну там о перспективности, востребованности на рынке труда. В СМИ тогда вещали, что модно надо быть исключительно экономистом и юристом, чтобы в будущем не знать бедности. А вообще достаточно знать английский, уметь водить машину и владеть компьютером на уровне уверенного пользователя — тогда жизнь обязательно сложится. Впрочем, никто серьезно вопросом «правильного выбора» своего будущего и не озадачивался, руководствовались в лучшем случаем абстрактными размышлениями и сиюминутными желаниями, ну и волей родителей, если таковая имела место быть.
Половина класса ушла поступать в иной технический университет только потому, что он был в нескольких остановках автобуса от школы. Согласитесь, так себе критерий.
Мой друг очень хотел поступить в педиатрический университет. Хотя вроде особой любви к лечению детей в нем не было замечено. Тем не менее. Специально ушел из нашей школы после девятого в специализированный лицей при ВУЗе, расположенный далеко от дома. Зубрил материал, ходил на подготовительные курсы. И не поступил. В последний момент зачислился на психолога в тот самый педагогический, куда брали всех, если они мужского пола. Но не сдался — продолжил попытки в следующем году: снова готовился, снова старательно осваивал материалы, ходил на курсы — и снова не поступил. И только уже договорившись на личные занятия с какими-то видными преподавателями из приемной комиссии, на третий год добился своего. Ведь молодец же. Однако курсе на третьем он женился, пошли дети. Студенческая семья — это испытание не для слабых духом. Кое-как закончил учебу, чтобы вместо ординатуры уйти в свободное плаванье. Врачебной деятельностью он по итогу никогда не занимался. Зато одно время торговал медицинской техникой.
Очное обучение в университете
Первый курс был тяжелым. Из всех зачисленных до летней сессии дожили процентов 60-70% поступивших. В нашей группе изначально было под тридцать человек, а после года обучения осталось пятнадцать. До выпуска благо это количество больше не менялось.
Каждый день предлагалось отучиться пять-шесть пар. Помню, что во втором семестре один раз в неделю ставили седьмой парой инженерную графику — было тяжело. С годами количество пар в день уменьшалось, но несколько лет пришлось учиться по субботам. Первоначально лекционные аудитории забивались под завязку, нужно было постараться, чтобы занять место в зоне видимости доски. Для предметов, материал которых не соответствовал выданным учебникам, это представляло проблему, которая всплывала на экзаменах. С течением времени природа очищалась, к концу каждого семестра заполняемость помещений едва превышала треть.
Лекции сменялись лабораторными, а также практикой или семинарами, если предмет был гуманитарным. Чтобы получить доступ к лабораторной, требовалось сдать небольшой экзамен по теме до и защитить полученные результаты после. Отчет по лабораторной оформлялся по методичке, с обязательным расчетом погрешностей для результатов. Вычисления тут крайне трудоемкие, на несколько листов формата А4. Помню, что для какой-то работы студентам предлагалось даже написать программу на Паскале, чтобы методом наименьших квадратов решить поставленную задачу. Самое интересное, что у всех в бригаде по итогу получались различные значения при одинаковых исходных данных. По итогу, в условиях дефицита времени эти значения безбожно придумывались и утверждались на партийном собрании перед следующим занятием.
Практика была разной — для общетехнических предметов решали примеры и задачи, получали объемные домашние задания. Иногда изначально давался перечень упражнений, который нужно было выполнить к определенному времени. Порой доходило до абсурда. Так по химии в конце семестра выдали сто задач для решения за неделю, большую часть которых даже не разбирали на занятиях. Я сидел несколько ночей, привлек всех одноклассников, что поступили на химические факультеты, даже бывшую учительницу — процентов тридцать мы так и не решили. Шел сдаваться я с тяжелым сердцем. Однако профессор оказалась вполне довольна результатом, сказала, что все нормально, обычно половину не могут выполнить.
Для допуска к зачету или экзамену следовало сдать все лабораторные, а также выполнить практические задания, либо написать несколько контрольных. По культурологии отличились — для допуска к экзамену следовало набрать 100 баллов путем подготовки рефератов, творческих заданий и сдачи билетов по факту посещения музеев. Билетами потом весь курс обменивался. По студенческому во многие музеи доступ был бесплатный — если касс несколько, то по очереди их обходишь, набираешь разменный фонд. Был установлен прайс по баллам, сделавший процесс обучения дисциплине весьма суетным. Но вообще было интересно — некоторые лекции проводились по месту — в академии художеств, у памятников, в музеях и так далее. «Автомат» по предмету тоже можно было получить нестандартно — провести, например, экскурсию для профессора по понравившемуся маршруту в Эрмитаже, желательно нигде не заблудившись.
После окончания каждого базового предмета, по нему случался курсовой проект или работа. Тебе выдавали задание в части разработки элемента технической системы и методичку с описанием того, как это сделать. После чего ты уходил в туман примерно на семестр, чтобы в конце установленного срока принести готовый и оформленный комплект схем, чертежей и расчетов. Ну да, результат еще требовалось защитить — то есть рассказать, что делал, почему и как интерпретируешь свои достижения. Естественно, в процессе можно консультироваться, иногда в обязательном порядке по графику, а иногда добровольно и в свободной форме.
С неумолимой необратимостью раз в полугодье наступала сессия. Ей предшествовала зачетная неделя, где надо было закрыть все хвосты по остальным предметам и получить допуск к экзаменам. Можно долго и с упоением рассказывать истории и байки об этих поистине эпохальных периодах студенческой жизни. Впрочем, народный фольклор давно все запечатлел в анекдотах и фельетонах.
Каждый учебный год заканчивался «производственной» практикой. А последний — масштабной преддипломной на стороннем предприятии. Первая была расчетной — надо было самостоятельно освоить MathCAD и выполнить индивидуальную вычислительную работу. Не помню уже, но вроде я считал электрическую машину. На второй год мы что-то паяли, собирали и разбирали системный блок ПК на время. А далее в основном решали насущные вопросы кафедры. Так какой-то год я отработал в приемной комиссии — убеждал неофитов пойти по пути зла на нашу специальность. Отзыв по преддипломной практике я уже просто принес с тогдашнего места работы, причем сам его и писал.
В каких-то технических вузах учиться было легче, в каких-то труднее. Некоторые студенты переводились из смежных учебных организаций к нам, удивлялись строгости и уходили обратно. Были и те, кто приходил и вздыхал с видимым облегчением. Однако с каждым курсом жить становилось лучше, жить становилось веселей учиться становилось проще, менялось отношение преподавателей от придирчивого к снисходительному.
Основные проблемы для вчерашнего школьника уже признаны классическими. Ему необходимость выдержать отсутствие принуждения, какое было в школе, но стабильно двигало его вперед по пути к аттестату зрелости. Теперь же это никому не нужно: хочешь учись, не хочешь — иди в армию работать. А также начинающему студенту предстоит пережить слом мышления, когда от конкретных фактов и разжеванных правил нужно переходить к абстрактным, системным практикам. Взять ту же высшую математику. Абитуриент приходит с набором алгоритмов, позволяющих выполнять определенные классы практических задач: делай так шаг за шагом — гарантировано получишь правильный результат. А тут тебе в первый же день заявляют: это все фигня, давай представим несуществующую хрень и потому, что мы взяли ее вот в таком виде, она обладает следующими свойствами. А теперь представим, что эта хрень ведет себя совершенно по-другому, но такого быть не может, так как смотри выше, у нее другие характеристики. У многих-таки к середине размышления происходил взрыв мозга, портилось настроение и наступала познавательная апатия.
Ну и настрой — мало кто воспринимает университет как возможность получить качественное образование ценность, из которой надо выжимать все для своего блага. Не только выполнять требуемый минимум, но и постоянно горбатиться сверх того, чтобы стать востребованным специалистом. В конце концов, можно в моменте лишиться денег, имущества — но знания, навыки и умения будут до тех пор, пока жив.
Потом, когда получаешь дополнительное образование уже за свои деньги, то если делаешь это не из-за нужды в корочках, то пытаешь получить оттуда все — больше знаний и навыков, достаешь преподавателей вопросами, просишь разъяснений. Так вот, открою тайну — так следовало поступать и тогда, когда получаешь свой первый диплом.
Конечно, срез за обучение был бы неполным, если не упомянуть про внеучебную, социально-культурную жизнь. Университет каждый год устраивал несколько глобальных ивентов — различные балы в ночных клубах (какое время, такие и балы): первокурсников, человек года университета, день космонавтики и др. Доски в фойе корпусов пестрели объявлениями о квартирниках теперь уже вполне известных рок-исполнителей, а раньше талантливых любителей. Каждая учебная группа обязательно имела какие-то свои традиции и места коллективного отдыха. Мы, например, в обед иногда бегали на колоннаду Исаакиевского собора. Если раньше заканчивали, то по привычке заходили в Эрмитаж Русский музей (чертова культурология закончилась, а привычка осталась). Когда учились в Чесменском дворце, то часто после занятий отправлялись в бар при бывшем кинотеатре или ходили кататься на лодках в парк Победы. Вечерами посещали театры. На первых курсах билеты на разные мероприятия подкидывал профком. Но тут все зависело от личности профорга. Сумел ли он что-то выбить для группы, а также — не придержал ли выбитое для использования в личных целях. Обычных студентов в недрах профкома не жаловали, хотя взносы старательно собирали — у них там была своя компания и атмосфера, да. Я лично напрямую взаимодействовал с этой организацией, когда пытался получить компенсацию затрат на поездку на научную конференцию в Казань. Ну хоть билеты оплатили.
Работа и учеба
Первая студенческая стипендия составила около 130 рублей в месяц. Ее хватило, чтобы оплатить льготный проездной и купить в магазине несколько бутылок пенного прохладительного напитка. За все время обучения сумма по покупательной способности если и выросла, то незначительно. Родители в меру своих возможностей что-то подкидывали, но того было недостаточно. Со второго курса я отселился и стал жить настолько самостоятельно, насколько это может себе позволить любое дотационное «предприятие». Так что необходимость в дополнительном заработке возникла практически сразу. И хочу сказать, что в те времена с ним были большие проблемы в-принципе. Работы было мало, а платили за нее сущие гроши. В общем стандартная нетривиальная студенческая общажная задача, которую надо было решать каждый день: «возвращать невымытую сковородку стыдно, а вымытую — глупо».
Начиная курса с третьего большинство из нас искали подработки. В основном в сфере услуг. Реже единицам предлагали что-то делать на кафедре, иногда даже за деньги, правда смешные даже по тем временам. Зарплата у учебного мастера не доходила и до тысячи рублей, насколько помню. При самых скромных затратах в месяц около трех-пяти тысяч без учета коммунальных услуг. Или отправляли к партнерам. Некоторые кафедры как бы заключали договора с предприятиями по разным вопросам и сдавали в аренду рабочую силу рекомендовали лучших студентов. Однако тех, кто работал в инженерных компаниях или на заводах можно было пересчитать по пальцам.
В общем случае пытались совмещать учебу и работу многие из моих одногруппников, сокурсников и вообще студентов университета. Надо сказать, что с разным успехом. Одни пропускали всего ничего, как-то умудрялись осваивать программу минимально. Другие появлялись редко, а про то, как сдавали зачеты и экзамены говорить, думаю, непедагогично. Отношение к явлению у преподавателей также было разным. Многие были категорически против, кто-то закрывал глаза, редкие даже старался как-то помочь. Отношение менялось с увеличением цифры курса, когда обучение в основном происходило на выпускающей кафедре — стало можно договариваться: ты выполняешь что должен, от тебя не требуют обязательного наличия на занятиях. Примерно в это время я устроился в государственную контору, а также по совместительству работал еще в двух организациях по рекомендации научного руководителя. Ну и продолжал учебу. Денег стало хватать на самоокупаемость, но и только. Халтуры спасали — с них обновлял компьютер, покупал техническую литературу и оборудование для научной работы. Никаких тебе отпусков два раза в год. Впрочем, один отпуск под конец у меня все же случился — в дикую природу, в войска на сборы.
Отсутствие связи с практикой
Надо сказать, что когда выходишь первый раз на завод инженерную работу или решаешь реальную техническую задачу (имея обратную связь от профильных специалистов), то легко можешь погрузиться в крайнюю стадию депрессию. Ибо, как поговаривал Сократ в частных беседах: с удивлением обнаружил, что ничего не понимаю я в ваших философиях. Хуже того, если прямо взять учебную методичку и начать считать, например, свайное поле, то старшие товарищи непременно объяснят, что сие полная туфта, работать не будет. А подумал ли ты, о юный неофит, что техники для реализации таких конструкций на объекте нет и не будет, а закладываемый тобой сортамент перестали выпускать еще при царе Горохе?
К какой степени отрицания мира можно прийти, когда еще вчера ты решал дифференциальные уравнения, а сегодня и завтра будешь однообразно вбивать никому не нужные тебе не интересные значения в нескончаемые простыни электронных таблиц, ибо что-либо сложнее тебе поручать опасаются. Да и не требуется современному инженеру в общем на практике брать производные, все уже взяли до него и возможно даже вернули на место. Для большинства задач есть куча упрощенных формул и справочных таблиц. Проблема только в том, что чтобы знать когда и чего можно применить, нужно или иметь большую практику в области конкретных задач (уровень техника) или «чувствовать», как все устроено, функционирует и будет эксплуатироваться в обозримом будущем.
Надо понимать, что многие преподаватели ВУЗа никогда не работали по своим специальностям. Они получали диплом, шли в аспирантуру, защищали диссертации и начинали преподавать. Те, кто случайно успел потрудиться на производствах и в конструкторских бюро, делали это давно, когда вода была чище, а трава зеленее. Они совершенно не знакомы с тем, как работает современный инженер, с какими вызовами сталкивается и от недостатка каких навыков страдает. Они, безусловно, профи в области обработки информации и передают требуемый минимум знаний и, возможно, навыков. Но вот с компетенциями, которые нынче требуются выпускникам, согласно даже стандарту, присутствует небольшая засада.
В университете вообще царит своя атмосфера, другая парадигма. Здесь размеренное, неторопливое, стабильное существование. Когда я проходил переподготовку по ПГС, то многие преподаватели работали при университете в собственных фирмочках, нещадно эксплуатируя своих студентов, и вроде как решали задачи научного и проектного сопровождения реальных объектов. По крайней мере так себя рекламировали — как они готовы нам всем помочь за скромные деньги. Не очень погружался в этот вопрос, но у меня тогда случился дефицит теплотехников и срочная практическая проблема, с которой я подошел к тематическому лектору. «Да, конечно, — сказала она мне: все понятно, зуб даю, сделаем, запишите почту и телефон». Выслал задание официально — стал ждать обратную связь. Ноль реакции. Звоню, трубку взяли с третьего раза — да-да, мы все видели, все можем сделать, вот как сразу, так оценим и официально ответим. Круто. Делегировал менеджеру напоминать о себе и получить уже с них предложение. Хотя, надо сказать, предчувствия уже были не очень хорошие. Через неделю спрашиваю — и? Менеджер, говорит, что в этом самом месте он видел такие задания и такого подрядчика. Три раза его кормили завтраками, а на четвертый имитировали обрыв связи с гоготом и ржачем на заднем фоне.
Я взял на работу преподавателя из местного архитектурно-строительного университета, что читал студентам курс по металлическим конструкциям и он не смог пройти первую же экспертизу в этой части для весьма простого промышленного здания.
Это всего лишь несколько примеров из относительно недавнего прошлого. Была еще группа преподавателей и примкнувших к ним студентов, предлагавших «уникальную» технологию, но которые не смогли выдать строительные чертежи на оборудование и его обвязку (хотя под это подписались). Не знали, чем отличается документация по ЕСКД и СПДС, ну или делали вид. Были еще специалисты от науки, что не сумели разобраться в иностранных чертежах и провести их аудит. Хотя били в грудь аки «грозные чебаки» и обещали вывести буржуев на чистую воду.
Конечно, я не говорю, что среди ученых нет практиков и чудо-богатырей. Вообще весь приводимый мною личный опыт может быть вполне не релевантным.
Однако, если вернуться к обучению в техническом вузе с высоты прожитых лет, то приходишь к мысли, насколько большинство преподаваемых там предметов расползлись друг от друга и потеряли связь с настоящей жизнью. При этом я ни в коем случае не говорю, что обучение было бесполезной тратой времени. Конечно, нет. Без общетехнической подготовки разобраться в современной техносфере на уровне профессионала невозможно. Просто построено все образовательное здание было в рамках другой устаревшей парадигмы, когда институт давал максимум общих знаний и навыков, а далее студент доучивался на месте будущей работы под чутким надзором тех, кто хотел скорее спихнуть на него свою опостылевшую работу. И еще — крайне неуклюже, сумбурно. В рамках массового образовательного производства, без, прямо скажем, заинтересованности в качестве выпускаемого продукта на уровне участков и даже цехов.
Известно, что качественное обучение ведется последовательно — тема раскрывается сначала упрощенно, затем усложняется и детализируется. Наконец, закрепляется тщательно подобранной практикой. Каждая новая тема опирается на изученные и постоянно обращается как к ним, так и к вопросу: а зачем это все вообще нужно и как можно использовать для своего блага решения практических задач. Мы несколько курсов для всех электротехнических дисциплин рисовали вольтамперные характеристики, это было обязательной процедурой. Не скажу, что они где-то далее использовались. Главное — нарисовать. Наконец, когда один из студентов набрался смелости и спросил: а зачем они все-таки нужны, то получил примерно следующий ответ доцента: «Это же ВАХ! Они везде используются!».
Между тем предметы вообще часто в угоду удобства расписания даются как получается. Еще читаются разными кафедрами, которые в рамках университета никак не согласуют содержимое курсов, максимум оглавление. Вот и получается, что где-то одно понятие дается теоретически, где-то оно уже используется исключительно практически, а где-то искусственно исключается как излишнее. Переходов, которые позволяют сформировать единую картину мира предметной области нет. Например, есть курс теории вероятности и статистики, в котором много-много заумных понятий, теорем. Их можно выучить, но, чтобы осознать смысл, надо просто чаще применять на практических кейсах, благо таковых множество. А вместо этого рассчитываешь бесконечно какие-то вероятности ошибок первого и второго рода, хрен знает зачем, фиг знает, из каких соображений принимая исходные данные. Но курс заканчивается и начинается вдруг статистическая обработка данных. И прямо с порога: «как вы знаете из предыдущего курса <незнакомая игра слов>, поэтому вот вам выборка, проведите-ка ее кластерный анализ и определите критерии отнесения значений не менее, чем на три группы». Чего?! Как это, черт побери, связано с ошибкой второго рода, которую я считал весь семестр? Затем приходишь на метрологию — там задание рассчитать погрешность для ряда измерений. Причем, считать можно несколько дней. Говоришь, а можно я просто вобью данные в программу «Статистика», проведу регрессионный анализ и найду стандартное отклонение? Конечно, угадывайте, то есть выполняйте, можно и так.
Конечно, я немного утрирую, но исключительно чтобы наглядно передать подзабытый смысл своего возмущения.
В общем, приводит это все к тому, что по итогу выпускник ВУЗа часто имеет в голове кашу, которую совершенно непонятно как есть. Однако, здравствуйте, перейдем непосредственно к изучению описанию блюду.
Общетехнические дисциплины
Чтобы заниматься созданием (эксплуатацией) технического объекта, надо понимать, как и в каких условиях он работает. Будь-то прибор, машина или конструкция. Зная общие принципы устройства системы, понимая подсистемы и надсистемы, можно определить конкретные функционал, физические ограничения (спецификация требований), ключевые узлы и даже предсказать проблемы, которые могут возникнуть с объектом с течением времени.
Одного взгляда на схему импортозамещенного топливного тракта биотопливной котельной мне хватило, чтобы понять, что работать он не будет. Все потому, что там заложен винтовой транспортер, который плохо перемещает кусковые среды, тем более высокой влажности. Но ведь его конструктор, который спроектировал решение, вроде как тоже должен это знать изучить вопрос. Однако он тупо решил найти нечто похожее в Интернете и передрать первое попавшееся решение.
За принципы в технике отвечают системный подход и ряд классических дисциплин, будь то электротехника, механика, сопромат и некоторые другие. Однако все они говорят на языке математики, а выходят из физики и чуть-чуть химии. Логично, что обучение будущего инженера начинают с разъяснения основ последних. Существенная проблема тут одна — дисциплины теоретические, то есть абстрактные сами по себе, восприятие их крайне зависит от личности и таланта преподавателя. Интересно рассказывать можно и о тайной жизни квантов.
Математика сама по себе развивает и перестраивает нужным образом мозг, подвергая последний инъекциям логического и критического мышления в лошадиных дозах. Поэтому у инженера ее должно быть много — математический анализ, начертательная геометрия, теория комплексной переменной, теория вероятности и статистика. Несколько лет эти науки занимают главное место в расписании. У многих технарей есть мнение, что это чересчур.
Со школьной программой содержание дисциплин не имеет много общего и вылезти на ранее приобретенных знаниях не получится. В первом семестре, когда в аудиторию набивалось куча народа, мест не хватало, с конспектированием часто возникали трудности. Занятия были поздно и после физкультуры — борьба со сном была беспощадной, но не всегда выигрывалась. Не раз лекция прерывалась звуками соприкосновения лба очередного сонного студента со столешницей парты. Практику у нас вел аспирант, которого она не особо интересовала, любимой фразой товарища было: «Может сегодня разойдемся? Вы точно хотите позаниматься?» Скажу, что экзамен дался мне не легко. Совместить материалы учебника с обрывками записей оказалось трудновато. Еще и задачи пришлось на экзамене решать. Вот насколько же изменилось обучение сегодня, когда любой непонятный вопрос можно изучить, не выходя из дома, просто поискав по закоулкам всемирной паутины или с пристрастием расспросив нейросеть. А при необходимости — бесплатно получить консультацию от неравнодушных специалистов людей, пусть и не всегда в лицеприятной форме.
Во втором семестре аспиранта заменил сам лектор, который вполне доброжелательно отвечал на вопросы по материалу и подробно комментировал решаемые задачи — дело сразу же пошло на лад. Я и мои одногруппники даже стали проникаться стройностью и мощью теории этой по настоящему фундаментальной науки. Только привыкли, как деканат вдруг совершил финт ушами.
Следующие специальные математические дисциплины почему-то вела уже не кафедра математики, а другая — с факультета информационных систем. Преподаватель тупо переписывал на доску из своей тетради бесконечные формулы, оставляя вопрос понимания творящихся действий на здравый смысл аудитории. Аудитория все поняла правильно, предпочитая бесполезно свое время не тратить. Вроде бы параллельно шла общая электротехника, где, как знаете, комплексная переменная занимает важное место при выполнении расчета цепей. А ощущение складывалось, что «прикладная» дисциплина и математическая база — это параллельные вселенные. Наш проснувшийся математический интерес снова стал угасать. Кстати, по одной из этих специальных приложений дисциплин словил я всеми студентами воспеваемую халяву. Когда мы притащились на второй экзамен, то к преподу вдруг заявились дипломники с какими-то срочными вопросами и он, основательно помучив нас ожиданием себя, вдруг предложил само мероприятие не проводить, а просто повторить оценку предыдущего семестра по прошлой дисциплине всем желающим.
Еще на подготовительных курсах мы часто наблюдали дружеский спор, который на регулярной основе устраивали сменяющие друг друга физик и математик — чья наука по итогу важнее. Математик топил за то, что его дисциплина позволяет вскрывать суть вещей и делать открытия в физике, а физик — что без его предмета математика вообще не имеет смысла. Так или иначе, но физика, которой было всего три семестра, мне показалась обобщением школьного курса на более высоком математическом уровне родной и понятной. Просто вместо алгебраических формул работать приходилось сплошь с дифференциальными уравнениями, в которых месье уже к тому времени знал толк. Кроме того, предмету были самые жесткие лабораторные и практические работы, сдавая каждую, по факту посещал мини-экзамен по теме — итоговое испытание показалось больше формальностью.
Важность физики оправдана на все двести процентов. Ни одна последующая дисциплина не может обойтись без обращения к соответствующему ее разделу. У нас на ней были построены в том числе физические основы получения информации, физические методы контроля и, наконец, венец и апофеоз — теория физических полей. В рамках последней профессор просто предложил нам купить его книгу, где 90% составляли формулы, среди которых случайно затесалось 10% поясняющего текста. Большую часть времени он рассказывал нам, как ее написал следует понимать, а остальное время предлагал раскрывать все эти роторы и дивергенции в различных системах координат.
Была еще химия, про которую я уже немного упоминал. Шла она всего один семестр, но хуже всего, полностью переворачивала ранее изученные школьные понятия с ног на голову. И вот уже вместо знакомых затейников электронов одни сплошные химических потенциальные поля и функции Шредингера, которые то ли есть, то ли их нет.
Много места в базовом инженерном образовании занимала информатика. У нас она длилась два семестра, плавно перейдя в компьютерные технологии в приборостроении. Я бы сказал, что это были основы программирования. Я в этом разбирался, проблем с дисциплиной не имел, даже почерпнул много полезного. А вот для многих однокурсников предмет давался крайне тяжело. Тут мало мыслить как алгоритм, важно еще и следить за поведением многочисленных данных, так и норовящих запутать, завести в глухие дебри. Снова надо было думать очень много лабораторных — различного рода задач, решение которых требовало не только написать программу, но еще и защитить ее честь работоспособность. Во-первых, от паскудных действий препода, который так и норовил ввести непредусмотренные твоим алгоритмом данные. Во-вторых, выдержав разговоры о важном том, как это все работает. Каждая работа, кстати, оформлялась по ГОСТу, можно сказать отчет включал примитивные руководства пользователя, администратора и программиста. Курс завершался работой, где я, помню, писал базу данных без регистрации и смс на базе бинарного файла, естественно, на Паскале, Турбо Паскале.
На следующей дисциплине основным языком программирования был уже C++. И блин, его на самом деле требовалось куда больше, так как именно на нем потом приходилось писать все эти модули расширения для различных инженерных приложений. Порой только API позволял спасти ситуацию, когда альтернативой мог быть многочасовой монотонный и неэффективный ручной труд. Часто начинающий программист осваивает язык программирования и не знает, что делать дальше. Он просто не может самостоятельно придумать, как на практике использовать полученные знания. Так вот, я, например, пока не работал, писал программы, которые автоматизировали решения задач по смежным дисциплинам: физическим основам получения информации, сопромату. Делал тренажеры для подготовки к тестам и для изучения иностранных слов. В общем, проводил время с пользой. Хороший опыт, многое понимаешь в процессе.
Насколько крутой была информатика, настолько же глупой и несуразной дисциплиной были компьютерные технологии — молодая преподаватель со смежного факультета собирала дай бог десятую часть аудитории, постоянно сбивалась и путалась. Задания были надерганы из разных областей — не оставили после себя никакого систематизированного багажа знаний. Была курсовая работа — тему выбирали сами, я написал какой-то тренажер на Delphi за неделю и был милостиво отпущен заниматься другими делами.
Дальше в написание кода пришлось серьезно погрузиться на разработке специализированных программных средств контроля качества, где изучался ассемблер для микроконтроллеров. Вот где по-настоящему начинаешь понимать, как работает эта железяка компьютер. Кстати, в интернете есть видео лекции Феймана на эту тему, рекомендую послушать посмотреть и сделать выводы. Ну там про то, как искусственный интеллект завоюет мир (спойлер: не завоюет). В курсовой работе, что редкость, разрабатывал я вполне боевой себе прибора на 8-ми битном PIC-контроллере, который даже умел обрабатывать непрерывный сигнал, считал его параметры и делал определенные выводы.
По идее дисциплина материаловедение и технология конструкционных материалов должна была ознакомить со свойствами оных и способствовать правильному выбору материальной базы при конструировании, но ничего не оставила в памяти. Вероятно потому, что была в самом начале, а ближайший предмет, где следовало подбирать материал деталей случился значительно позже. Хотя вру, тут были интересные лабораторные работы, на которых каждому давали возможно ощутить себя юным разрушителем легенд: давить и разрывать металлические и не только образцы, чего-то нагревать и охлаждать — в общем доказать себе, что мир бренен и хрупок, может быть уничтожен. Где-то рядом за стенкой антуражно гудела Исрафила аэродинамическая труба (с ее помощью возможные будущие самолетостроители изучали поведение планера в воздушном потоке), добавляя в процесс нотки апокалипсиса.
Одной из самых лютых дисциплин первого года обучения была, как ни странно, начертательная геометрия и инженерная графика, которая шла два семестра. Условно геометрия, по факту — разнообразное черчение. Плакали даже те, кто имел дело с ней раньше. Мы чертили днем и ночью. Ты приходил сдавать задание, а каждый раз у тебя находили все новые и новые недочеты: не та толщина линии, нет размера и прочее. Компьютерные распечатки не принимались, только ручная работа, только хардкор. Преподаватель имела поганую привычку вносить изменения на твоей выстраданной сто пятьсот редакции чертежа ручкой, после этого, оставалось только плакать все полностью перечерчивать. Получить зачет по предмету было сложнее, чем сдать некоторые экзамены. Завершался курс тем, что студенту выдавался некоторый узел прибора деталей на десять — его надо было детализировать и далее оформить комплект рабочих чертежей, включая спецификацию и сборочный.
Механика (теоретическая механика) — основной предмет для понимания работы всяческих механизмов. Предмет по подаче получился рваным — тут была теория и детали машин, какие-то куски сопромата. Сопромат изначально программой специальности вроде не предусматривался, но его срочно добавили отдельной дисциплиной после случившегося экзамена. Преподаватель была из деканата, когда на консультации зашла речь по какому-то специальному вопросу, который мы должны были разбирать там, а у нас кто-то возьми и ляпни, что такой предмет программой подготовки не предусматривается и мы это не проходили. Ну в следующем семестре он уже появился в расписании. И ведь ничему нас жизнь не научила. Такая же фигня потом случилась с курсовиком по теории автоматического управления.
Короче, разные механизмы, кинематика и динамика по мотивам учебника Артоболевского. Вроде бы все понятно, все просто. Все в целом при знании физики выводится. Это сыграло со мной прямо-таки дурную шутку. Так получилось, что экзамен я сдавал в гордом одиночестве и спрашивать меня почему-то совершенно не то, что было в конспекте. И оказалось, что все не так и просто.
Сопромат — наука о прочности, жёсткости, устойчивости и надёжности деталей машин и конструкций. Согласно устоявшемуся мнению, одна из самых сложных теоретических общетехнических дисциплин. Не знаю, в сравнении предмет усваивался легко. Правда, в очередной раз убедился — все зависит от преподавателя и того, как освоил математику с физикой. Добродушный дедушка объяснял все понятно, доступно, с легким юмором. Да и потом не зверствовал так, чтобы очень, на экзамене.
Апогеем двух последних предметов стал курсовой проект, в рамках которого разрабатывали, насколько помню, редуктор. У меня долго не сходилась расчетная часть, раз пять пересчитывал, по итогу нашел несколько ошибок в методичке — исправил, стало все хорошо. По старой доброй традиции самый геморрой был с графической частью. Ее смотрели в самом конце, времени на исправление оставалось мало — здравствуй бессонная ночь. Самая большая проблема тут, наверное, что не имея опыта сложно оценивать, сколько времени займет работа. Ориентируешься на методические указания, а они не учитывают, что ты можешь и ступор словить. А его, если ты начнешь думать и задавать себе вопросы, обязательно поймаешь. Потому как вроде в любом устройстве должна быть система смазки, к элементам должен быть доступ, да и неплохо подумать, как его собирать будут. Это не я такой умный, это более старший сосед подсказал. Точнее рассказал, как всю их группу за игнорирование данных вопросов (естественно, отсутствующих в методичке) отправили все переделывать. Вообще, работа хотя и учебная, но довольно бестолковая. Потому как рисуешь ты сразу нежизнеспособную хрень. Про то, что существуют размерные цепи, а также допуски и посадки, назначаются разные шероховатости, рассказали, дай памяти, на четвертом курсе в рамках основы проектирования приборов и систем. А еще до этого у меня в рамках параллельной работы на кафедре случился жуткий конфуз. Когда нам привезли с закрываемого на пространстве СНГ завода диагностический прибор, то поручили заняться, как сейчас говорят, реверс-инжинирингом. На это был даже заказчик, который платил деньги. Как нас до этого учили могли оформили мы конструкторскую документацию и я, как главный, поехал с чертежами сдавать показывать результат. Бывший главный конструктор завода разнес наш и мой труд в пух и прах, вылетал я из его роскошного кабинета униженный и оскорбленный красный и злой мотивированный на трудовые подвиги.
Потом, когда на старших курсах меня научный руководитель устроил на подшипниковый завод в лабораторию качества, там я разрабатывал испытательный стенд и мои чертежи ушли в местное конструкторское бюро. Когда их вернули обратно, то практически ничего общего с моим творчеством я не нашел. Зато мои электронные блоки, которые я сам и собирал показали себя весьма работоспособными. Правда, благодарить за то следовало не вузовские дисциплины, а индивидуальные занятия с научным руководителем.
Основа электрических дисциплин — это, конечно, общая электротехника (или теоретические основы электротехники). В любом случае нам пришлось снова вспомнить теорию электромагнитного поля, узнать много нового про электроны, как они бегают по проводам через устройства сопротивлений, емкостей и индуктивностей. Рисовать много схем, а потом с упоением их считать. Помню, что была письменная расчетная работа, я на составлял кучу уравнений (ну знаете, там законы Ома и Кирхгофе), исписал много листов, но так и не получил финальные значения для токов и напряжений. Время вышло, и я печально пошел сдаваться, однако, оказалось, что у меня вроде как все правильно, просто надо упорно продолжать вычисления еще пару листов.
Правда, скоро выяснилось, что куда лучше нас эти все цепи щелкают программные комплексы. А через все те же компоненты вполне можно считать и электромеханические системы, например, на предмет импеданса и перемещений.
Из электротехники, конечно, выходит много специальных дисциплин, посвященных синтезу разнообразных устройств, например, фильтров сигналов, устройств сопряжения информационных преобразователей. Я реально замучался считать вручную все эти схемы на операционных усилителях.
Из электротехники вытекает другая сравнительно молодая, но уже базовая общетехническая дисциплина — электроника и микропроцессорная техника. Читали у нас ее очень скучно. Диоды, транзисторы, логические элементы, генераторы, триггеры и прочая фигня. Лабораторные примитивные, расчеты в сравнении — тоже. Делаешь курсовой проект, берешь и компонуешь готовые блоки. Красота. У нас потом был предмет на кафедре — проектирование средств контроля и диагностики с элементами высокой интеграции. Вот там мы моделировали все эти типовые схемы в различных режимах, с разными компонентами, что-то потом сами собирали, пользы было куда больше.
Отдельный предмет, связанный с электротехникой, но еще больше с физикой и в котором без знания математики делать нечего — это теория автоматического управления (ТАУ). Лекции у нас читал дедушка, божий одуванчик, очень тихо — он писал на доске дифференциальные уравнения, начинал их решать, путался и предлагал закончить дома самостоятельно. Некоторые отнеслись к происходящему несерьезно, но я пятой точкой почувствовал, что на экзамене будет очень весело. И действительно, хотя это уже был курс третий, почти вся группа строем отправилась на пересдачу. Курсовой проект, который изначально в программе не значился, дедушка провел от любви к искусству, безвозмездно, на общественно-добровольных началах. Результат даже в диплом не попал. Но это была лютая дичь, в том плане, что несмотря ни на какие скиллы, никто так и не получил нормальную переходную функцию для заданной системы при известных начальных условиях. Требуемый график не строился, по итогу пришлось цинично подгонять результат. К тому времени я уже выполнил несколько «боевых» систем управления на базе ПЛК и совершенно не понимал, как эта заумная мутотень должна мне помочь проектировать контуры управления.
Технологиякак предмет штука довольно важная, так как знакомит с тем, как в рамках производства изготавливают то, что ты на там запроектировал. Мы разрабатывали технологические карты. И надо сказать, когда я активно участвовал в организации и доведении до ума наших производств, то активно заглядывал в оставшиеся у меня на руках методички.
Что было на экологии я, честно говоря, не помню. Зато хорошо запомнил безопасность жизнедеятельности в формате двух дисциплин. Они были с цифрами один и два. Под какой-то из них был стандартный курс про ГОиЧС, а вот другая касалась вопросов электробезопасности, промышленной безопасности, охраны труда и так далее. Как ни странно, но многое пригодилось потом. Преподаватель рассказывал (в отличие от бубнящих дядечек и тетечек на краткосрочных курсах) крайне интересно и с юмором, бонусом разбирали системы поддержания жизнедеятельности космической станции.
Еще стоит упомянуть про метрологию, стандартизацию и сертификацию. К тому времени, как мы дошли до дисциплины, мы уже вовсю планировали и проводили эксперименты, пытались разрабатывать первичные преобразователи — как бы многое знали о метрологии. Но преподаватель сумел-таки удивить. Вместо экзамена можно было принести и сдать научно-практическую работу. Он выдавал студенту предмет, который не был предназначен для измерений, а его следовало приспособить и определить для него всяческие метрологические параметры. С заданием было связано много забавных историй. Некоторые студенты так наловчились, что силой мысли одного только взгляда могли озвучивать результаты измерения своей величины с погрешностью минимум до второго знака. Это как на подшипниковом заводе мне потом показывали дядю, что мог чуть покрутить в руках подшипник и выдавал заключение о его качестве полнее, чем все наше многообразное оборудование.
Приборостроение и контроль качества
Итак, по моему мнению, результат освоения программы по специальности предполагал, что выпускник должен: а) разработать методику контроля и диагностики состояния объекта или процесса, б) спроектировать для нее требуемое приборное и вспомогательное оборудование, в) встроить технические средства в технологию производства и/или непосредственно в технологическое оборудование, в) добиться, чтобы все работало с приемлемым уровнем ошибки отбраковки (путем наладки или доработки средств по результатам апробации).
Все в рамках одной специальности, без того, как у нас любят некоторые декларировать, что данная задача не может быть решена одним специалистом, тут надо, видите ли, человек пять инженеров по пуговицам привлекать. Еще как может — по своему личному опыту говорю.
Хотя привлекать других специалистов не возбраняется, конечно. Все-таки, если для разработки прибора потребуется создать хитрый алгоритм, то целесообразно обратиться к математику, затем к программисту. Но при этом инженер должен понимать, что и как должно там работать, быть способен написать подробное и конкретное техническое задание, а после — принять работу, да применять так, как будто это его рук творение.
Это как в случае с плиткой в ванной. Да, я могу ее положить сам от начала и до конца, имею кое-какой опыт выкладки, но готов делегировать данный процесс мастеру-плиточнику, дабы гарантировано получить лучший результат и не иметь дискомфорт при помывке, наблюдая за лентой Мебиуса.
Первым условно профессиональным предметом по устоявшейся традиции дается «введение с специальность». Нам на лекциях снова рассказывали, как круто ты попал заниматься инженерным делом по «выбранному» направлению. Познакомили с историей развития дисциплины и философией качества. Знаете ли вы, что где-то до сих пор горит лампочка накаливания, сделанная во времена Эдисона? И что нехорошие производители сознательно закладывают решения, ограничивающие ресурс изделия заданным сроком эксплуатации? Были какие-то лабораторные, но так как мы ничего не знали и не умели, то из разряда: тупо сделай по образу и запиши, что получилось своими словами. Кстати, учитывая жуткое косноязычие инженерной поросли — не такое простое задание.
Кстати, научный руководитель рассказывал, что когда-то вел «историю техники», она часто входила в общетехнические дисциплины. И ее очень не хватает студентам. Что-то подобное преподают в аспирантуре, но так как там за содержание отвечают философы, познать техно-дзен может не получиться. Между тем понимать законы развития, а также причинно-следственные связи между разными решениями крайне важно. Дополнительная клейкая масса, объединяющая обрывочные технические знания вульгарного студиоза в единую систему знаний.
Сейчас я сделал бы акцент на обзоре программы обучения в общем, а также разработке с каждым индивидуальной программы обучения в части постановки как промежуточных, так и окончательных целей. Да, на первом курсе сплошь общетехнические, даже больше — естественнонаучные дисциплины. Но вот тебе задача — до конца года выполнить математическое описание, например, процесса производства формальдегида, изучить физические принципы работы технологического оборудования. Скопировал из учебника с интернета, молодец — а теперь, давай, изменим вводные — что будет, если здесь поставить резервуар в два раза больше, тут уменьшить температуру, сюда еще водичку добавить. Думай, студент, думай — решай нестандартные задачи, нарабатывай личную базу компетенций. В реальном мире хорошие деньги тебе будут платить за решение задач, которые не могут решить другие за меньшие деньги.
Такой индивидуальной программы крайне не хватает, ИМХО.
Я прекрасно понимаю, что никто не хочет этим заниматься на первых курсах, чтобы впустую не тратить время — недоросли еще не показали себя, часть отсеется, часть будет отсиживать обязательные пары и мчаться кричать «свободная касса» в Макдональдс «Вкусно и Точка».
Физические основы получения информации, физические методы контроля уже упоминались. Но это мостик, который позволяет перейти от изделия к пониманию его технического состояния. При функционировании объект диагностирования активно шумит и вибрирует, греется, возможно, даже испускает что-то лучистое. Внутри бегают электроны, текут жидкости и газы. Каждый процесс — потенциальный источник информации. Даже если изделие кусок металла, не беда, он прекрасно облучается волной, подсвечивается ионизирующим излучением, поливается жидкостью, помещается в магнитное поле и т. д.
Одним словом, что-то будет меняться и изменения можно фиксировать датчиками. И не просто, а в форме, удобной для последующей обработки. Как правило, на выходе надо получить электрический сигнал.
Информационным преобразователям средств контроля посвящен целый курс. Он ознакомительный — для получения представлений что можно в принципе измерять. Хотя надо отметить, что когда сталкиваешься с реальной задачей, то пытаешься разобраться в десятках толстенных каталогах изготовителей, обращаешься к знаниям и совершенно не понимаешь, какой именно принцип измерения лучше подойдет для твоей ситуации.
Методы технической диагностики и организация экспериментальных исследований в системе контроля качества должны были дать понимание, как организовать процесс получения значимой информации и что дальше с ней делать.
У Ричарда Феймана в его лекциях по физике хорошо и аллегорично написано про энергию. Мы ведь все понимает, что это не про чакры и связь с космосом? Хуже того — это даже не совсем про физику, скорее про математику. Ведь сама по себе энергия вообще ничего не объясняет за суть физических процессов, к которым ее привязали. Она только констатирует тот странный факт, что в мире ничего не способно происходить без причины. Если рассмотреть некоторый объем бытия, то для него можно определить величину, которая не будет меняться, чтобы там не происходило. Так мы можем контролировать ситуацию. Если вы купите своему ребенку набор кубиков, которые он не может сломать и разделить, директивно запретите выносить ему из игровой, то каждый день, удивительное дело, их будет там ровно столько, сколько вы купили. Можно быть в какой-то мере спокойным за существующий порядок вещей. Но если количество кубиков все-таки изменилось, то следует срочно предпринимать какие-то исследовательские действия для выяснения нахождения игрушек. Искать под ковром или за шкафом. Даже, если кубики будут скрыты для глаз, то через косвенные изменение веса или объема привычных нам объектов, можно догадаться о нахождении искомых. Проводить расследование в части соблюдения установленных для ребенка правил. Факт изменения количества будет сигнальной меткой, позволяющей начать копать в части причин, почему так произошло.
Как строить диагностическую модель, определять ее параметры, вырабатывать алгоритмы распознавания и правила решений. Это довольно обширный блок знаний.
Помню множество лабораторных в программных пакетах Statistica, MathCAD и MatLab. Благо, дистрибутивы были доступны в любом подземном переходе за смешные деньги. В лаборатории сами делали стенды: притащили двигатели, которые запускали в разных режимах, параллельно измеряя вибрацию, температуру и прочие параметры. По крайней мере было интересно.
В части неразрушающего контроля в производстве было много нормативной литературы и текстов ГОСТов. Настолько много, что канцелярский язык с некоторых пор перестал вызывать отвращение. Положа руку на сердце, то был крайне скучный и бесполезный предмет, который был испорчен бессмысленным зачитыванием лекций и конспектированием. Опять же, возможно, если бы до его начала были установлены какие-то ориентиры и цели, то результат был бы лучше. А так — ну если нельзя разобрать изделие, а его качество надо как-то оценить, то начинаем искать кубики берем ГОСТ Р 56542-2015 и пытаемся подобрать значимый вид контроля среди предлагаемых. Это я иронизирую.
Основы проектирования приборов и систем стоит упомянуть здесь, хотя это скорее общетехнический предмет. Но на нем помимо конструирования в КОМПАСе, мы также знакомились с различными нюансами разработки конструкторской документации. Брали учебник Якушева по взаимозаменяемости и стандартизации, да знакомились. Размерные цепи, допуски, посадки и т. д. Много цифр.
Впрочем, механики в современных диагностических комплексах не так уж и много. Разве только стенды, захваты, держатели. Хотя вот для сканера как-то пришлось цельный транспортер разработать — чтобы он с определенной скоростью перемещал контролируемый продукт под камерой.
В основном диагностический комплекс включает в себя первичный преобразователь, какой-то промежуточный согласующий и нормирующий блок, затем блок обработки и, наконец, блок выдачи либо диагностической информации, либо команд управления для технологического оборудования. Ну там отбраковать что-то или разрешить отправить на следующий этап производства.
Устройства сопряжения информационных преобразователей средств контроля иметоды практического проектирования при нормировании сигналов с датчиков как раз должны позволить подружить первичный преобразователь с блоком обработки. Сейчас в качестве последнего выступает контроллер или даже компьютер, но в общем-то — это не обязательно. Электроника предлагает более простые решения — те же фильтры. Однако, просто так в нее сигнал не запихнешь. Это легко продемонстрировать на каком-нибудь музыкальном центре с функцией караоке. Если штатный микрофон работает неплохо, то купленный на Али Экспресс заставит динамики извергать противный гул и грохот. Устройства не согласованы — их сопротивления не равны, жизнь — боль.
Кроме того, сигнал часто необходимо масштабировать с учетом требований начинки мозгов прибора. Запихнуть в +/-10В, например.
Обнаружение и фильтрация сигналов в неразрушающем контроле практически полностью была посвящена фильтрам. Сколько же я их рассчитал. Смысл прост. Если вы получаете аналоговый (изменяющейся во времени с частотой и амплитудой) сигнал от прибора первичного преобразователя, то его следует обработать — убрать помехи и шумы (подавить нежелательные компоненты сигнала). Это, во-первых. А во-вторых, сигнал может содержать много информации, например, о разных дефекта, в конкретном диапазоне частот — тогда его следует пропустить через систему полосовых фильтров, каждый из которых отвечает за определенное состояние исследуемого объекта. Если сигнал с соответствующего фильтра присутствует и превышает пороговое значение — есть дефект.
Блок обработки представлен проектированием средств контроля с элементами низкой интеграции и отдельно — высокой интеграции. Первый представлен всем многообразием электронных компонентов и решений на их базе (ну что уместилось в книгу «Лабораторный практикум на Electronics Workbench»), второй — микроконтроллерами и их обвязкой.
Разработка специализированных программных средств контроля качества я также упоминал. Микроконтроллер сам себя не запрограммирует. Впрочем, помню, мы также осваивали LabView— как перспективную технологию, позволяющую в любой ПК вставить специальную плату и сделать любой прибор с довольно мощной библиотекой алгоритмов для обработки сигналов. Помню, литературы по программе не было вообще — сидел с переводчиком, переводил справку, тут же написанное реализовывал, так и освоил. Очень пригодилось потом при написании диссертации.
Ну и, конечно, диплом — разработка диагностического прибора «с нуля». Мне тут было просто. В рамках научной деятельности у меня он уже был разработан, спаян, отлажен и даже работал в лаборатории на заводе.
В общем, а я уже приводил диаграмму в статье на именно специальные и условно специальные дисциплины приходилось всего-то чуть больше трети времени. Именно поэтому, собственно, я считаю — инженер и не должен зацикливаться на профиле. Знания заниматься большим количеством смежных вопросов ему давали.
Непрофильные дисциплины
Во-первых, культурология, про которую я уже рассказывал. Живой и интересный предмет, по крайней мере у нас. В теории должен дать инженеру, который как бы техническая элита страны, направление для развития его личной культуры. Приобщить к светлому, доброму. Ну и чтобы не совсем идиотом выглядел при коммуникациях со своей будущей женой-гуманитарием.
Помню, пришел за своим автоматом к профессору, а там очередной студент тонул. Преподаватель ему говорит: ну что с вами делать, последний вопрос и ставлю вам так и быть тройку — где находился Колосс Родосский? Экзаменуемый ответить не смог.
Не знаю, все большие ученые, с которыми мне довелось общаться имели хобби. Мой шеф рисовал картины, другой любил сочинять музыку, третий… согласен, сомелье — так себе хобби.
Далее история. На новом уровне, ярко и красочно — зависит от преподавателя. Но в целом, знание истории никогда никому вредным не было. Ведь все в этом мире, пусть на другом уровне, повторяется. Ничего не ново, а главное — причины одни и те же. «Historia magistra vitae» — что еще сказать.
Иностранный язык в части технических текстов, конечно, нужен. Сейчас с развитием технологий и кучей интеллектуальных помощников меньше. Тем не менее.
Без физической культуры кафедра физического воспитания бы зачахла и спилась. Простите, студенты бы без разминок и занятий утратили бы человеческую форму. Ну а кому бы несли студенты подарки и сувениры, дабы получить вожделенный зачет. А эти наши рекорды — когда за один день некоторые умудрялись сдать все нормативы за цельный семестр или даже год?
Философию хотя многие и не понимают, но предмет для инженера важнейший. Ну сами посмотрите на ее место в структуре любой технической дисциплины на примере искусственного интеллекта.
Из всех экономик, а это экономика, мировая экономика, экономика и управление производством, прикладная экономика мне понравился только один — снова очень зависит от преподавателя. Однако это не отменяет того, что данный блок предметов в условиях рыночной действительности важный. И я реально не раз наблюдал людей без высшего образования, что делали лютые ошибки, не учитывали элементарные законы при ведении как личного хозяйства, так и бизнеса.
Психология и педагогика — довольно интересно. Немного разбираться в себе на научном уровне, разбираться в сортах манипуляций окружающих, милое дело.
Дальнейшее ее развитие для больших групп людей — социология. Я посмотрел, сейчас ее частично даже сыну моему в рамках обществознания рассказывают. Опять же, вел у нас ее редактор какой-то газеты — делился множеством кейсов из жизни. Не так много я оттуда запомнил, но общий настрой остался позитивным. Опять же — потом, когда надо уже коллективом управлять, знаешь, где искать инструменты.
Впрочем, наиболее эффективные, конечно, зарыты не в социологии, а в политологии. Ее тоже вел очень колоритный дядька в малиновом пиджаке, правда, без золотых цепей (он их предусмотрительно снимал заранее, а шестисотый мерседес оставлял за не несколько улиц). И не дай бог, у студента звонил на его лекции сотовый телефон, которые только начинали входить в нашу жизнь — стендап-комик шоу было всем обеспечено.
Правоведение было посвящено трудовому кодексу. Могу только сказать, что вот этого нужно больше — с законом в жизни сталкиваться приходится постоянно. Лучший друг любого руководителя — это юрист.
Все вроде? А ну еще гражданская оборона — ну политическая обстановка хоть и не располагала, но все равно все изучавшие историю, конечно, догадывались, что это ненадолго.
Военная кафедра
С третьего курса для изъявивших желание открывала двери военная кафедра. То было крайне интересное место, где один день в неделю, совершенно бесплатно, можно было ощутить себя зародышем военнослужащего курсантом военного учебного заведения. Даже форму давали… правда за твой счет. Для остальных в расписании обучения совершенно несправедливо появлялся дополнительный свободный выходной.
Чтобы поступить формально требовалось иметь хорошую успеваемость, соответствующую категорию по здоровью, сдать нормативы по физической подготовке, пройти несколько тестов на психологическую устойчивость. Совершенно сомнительных тестов на мой взгляд, из разряда: «ваша родина в опасности, что вы сделаете? а) сбежите в Грузию ☹; б) притворитесь ветошью☹; в) вступите в ряды вооруженных сил! 👍».
Вместе с тем, не могу припомнить никого, кто хотел бы поступить на «войну» и кого не взяли бы. Правда, требовалось еще сильно побегать по маршруту ВУЗ — поликлиника (диспансеры) — военкомат. Но то мелочи.
Военная кафедра наглядно иллюстрировала первый закон диалектики, ибо главной мотивацией для большинства (не для всех!) поступающих туда было: не приобщиться к военным знаниям и хитростям, а банально избежать срочной службы в армии, ну или хотя бы таковую облегчить. То есть, чтобы избежать, надо было «послужить» и даже принести присягу.
Так или иначе, даже зная, что у меня впереди аспирантура и защищенная кандидатская, туда бы я пошел снова. Потому, как только там мы подробно и досконально (в том числе в живую) изучали работу сложного технического комплекса. Того, составные компоненты которого, мы в теории с разной степенью успешности пытались разрабатывать по отдельности в рамках гражданских учебных дисциплин.
Промышленное и гражданское строительство
В статье о необходимости постоянного повышения квалификации констатировался факт, что на одном высшем образовании, как бы не хотелось, по жизни не уедешь. Учиться надо всегда: самостоятельно, привлекая наставников, используя возможности учебных заведений.
Когда назрела необходимость упорядочить знания в области строительства, то рассмотрев разные варианты обучения, остановился я на переподготовке в нашем государственном архитектурно-строительном университете. Помню, что тогда мы участвовали в строительстве завода на Дальнем Востоке, там постоянно что-то вылезало — то водопровод надо пересмотреть и перепроектировать, то с фундаментами накосячили. Китайцы, которых наняли металлоконструкции изготавливать и монтировать, сэкономили на толщине балок и все пропало они под весом технологического оборудования начали лопаться. По технологии работ постоянные затыки. И сметы еще надо как-то проверять.
Тут еще слухи ходили, про национальный реестр специалистов. Тогда предполагали, а это было в каком-то интервью ответственного чиновника, что для включения инженера в реестр надо иметь либо соответствующий диплом о высшем образовании, либо диплом о переподготовке. Конечно, по итогу все оказалось не так.
По итогу я выбрал наиболее кондовое традиционное предложение на рынке. Обучение очное вечернее по две пары каждый день в течении года. Программой были предусмотрены лабораторные, а также курсовые работы по основным дисциплинам. Присутствовали зачеты и типа экзамены (они по итогу свелись к защите рефератов и выполнению расчетных задач). Заканчивалось это все защитой диплома. Общетехнические, гуманитарные и прочие дисциплины, понятное дело, отсутствовали, давали только профильные предметы.
Итак, вначале была архитектура. Конечно, со мной не согласится уважаемое строительное сообщество, причем будет абсолютно правым. Но строительная механика осталась за бортом программы, потому как потянула бы за собой повторение математики, физики, теории упругости, сопромата и еще ряда специальных дисциплин. В качестве введения давалась именно она (и царица ее симметрия). Нас вооружили единой модульной системой в строительстве и поехали знакомить с типами конструкций, основными узлами, основными нормативами и следствиями взаимодействия здания (сооружения) с конкретными внешними условиями. Вы их знаете — температура, вода (снег), ветер, шум, солнечный свет. Мы даже что-то посчитали — глубину залегания фундамента, естественную освещенность и может быть толщину утеплителя. В экзаменационной работе я проектировал рисовал планы и фасады для объекта, который в тот момент у меня был в работе.
Да, все архитектурные особенности конструкции здания по итогу сводятся к его каркасу, что должен выдержать собственные нагрузки и внешние воздействия, которые надо в самом начале корректно определить. Каркас должен не развалиться (то есть быть достаточно прочным), а также не опрокинуться, не съехать вниз по склону (быть устойчивым).
Любая действующая на каркас сила, создает в нем внутренние усилия. Задача состоит в том, чтобы определить усилия, возникающие в каждой точке каждого стрежня каркаса. И казалось бы, плюсуй чаще — суммируй их сверху вниз, будет счастье. Но нет. Статическая неопределенность реальной системы заключается в том, что сложно понять, как усилия, приложенные к каркасу в одной точке, растекутся по конструкции, каким образом дойдут до земли. Не поменяют ли при этом свое качество, превращаясь из сжимающих, например, в растягивающие или изгибающие. Потому как следующим этапом каждый элемент каркаса должен быть по факту определения внутренних усилий заменен уже реальной колонной или балкой — металлической или железобетонной.
Ну да пропустим частности по указанным уже выше причинам. Хочется сказать только, что современные расчетные комплексы значительно облегчили жизнь инженеру проектировщику. Впрочем, без понимания работы конструкции перенести ее в качестве исходных данных для расчета в те же ЛИРУ или SCAD (если объект сложнее сарая, естественно) корректно может и не получиться. Такое я лично видел, когда присылали расчет многоэтажной этажерки, а там по итогу получалось, что исходя из усилий проще все забетонировать (а лучше еще присыпать землей), чем строить в металле. Тогда наши конструктора долго матерились, сначала пытались что-то подправить в модели. А затем плюнули и все переделали — тогда только сортамент стал приемлемым, а устройство сооружения возможным к реализации.
Реализация архитектурной конструкции здания, конечно, выполняется в различных материалах, которые выбираются исходя из требуемой прочности. Мы не рассматривали деревянные конструкции, зато прослушали курсы по железобетонным и каменным конструкциям, а также металлическим конструкциям. Это сопровождалось расчетными некоторыми задачами и, конечно, курсовыми — где по известным методичкам каждый выполнял индивидуальный расчет своего объекта.
Прочностью обладают также грунты почвы, которая при значительном весе от здания может продавливаться, вызывая осадки зданий, вплоть до катастрофических. Разные грунты имеют свойство залегать пластами разной толщины, кроме того, они могут быть насыщены грунтовыми водами в общем случае и промерзать в зимний период времени. Свойствами почвы занимается строительная геология и инженерно-геологический отчет один из важнейших исходных данных для любого проектирования, где требуются фундаменты. Ошибки здесь могут либо привести к разрушению, либо сильно ударить по кошельку застройщика. Требуются разные фундаменты, которые оптимальны для данных условий. Прикладными вопросами занимается здесь наука оснований и фундаментов. По ней мы слушали лекции и выполняли не очень сложные расчетные задания, чтобы в общих чертах понять, что к чему. И к лекциям я довольно часто возвращался в рамках рабочей деятельности. Все потому, что часто ГИП на начальном этапе остается с изысканиями один и один, многие принципиальные решения надо принимать до привлечения конструкторов и проектировщиков.
Строительные материалы и изделия в купе с лабораторными, где по старой доброй традиции из забытого уже материаловедения мы что-то растягивали и сжимали, повествует о свойствах металла, бетона и прочих говна и палок, что используется для возведения здания, его утепления и облицовки.
Где-то в середине затесался модуль по AutoCAD. Он был не обязательным, но для многих весьма полезным. Функции рассматривались в том числе неиспользуемые в привычной работе. В конце выполнялась графическая работа.
Основные инженерные сети рассматривались в соответствующих курсах: электроснабжение, водоснабжение и водоотведение, теплогазоснабжение и вентиляция. Во-первых, читали интересные преподаватели. Так заслуженный работник водоканала рассказывал много по истории: как что строили у нас, с какими трудностями сталкивались. Что мне нравилось — много расчетных заданий. Ну и несколько лабораторных.
Блок технологии (механизация и автоматизация в строительстве, технология строительных процессов, технология возведения зданий), который сводился к разработке ПОС и ППР и всевозможных графиков строительства. Обсуждались некоторые вопросы законодательства в отрасли, а также база проектного тематического менеджмента. Я, кстати, выбрал себе данный блок в приложении к ранее построенному своему объекту для будущего диплома.
Отдельное спасибо за экономику в строительстве основы сметного дела. Вручную под чутким руководством составить смету на строящийся объект, считаю, крайне полезным. Рядом со мной сидела девушка, что руководила сметным отделом в строительной компании, прошла много курсов, так говорит, так хорошо никогда не рассказывали.
Была еще специальная дисциплина по обследованию зданий. Но содержание даже и не помню — мы какие-то видео на эту тему смотрели, например, как чебурашка ищет друзей строит, строит и наконец достраивает дом. Сказали — в этом вся сущность строительной отрасли в России.
Ну и в конце был полноценный диплом с защитой. Понятное дело, что большинству его сделали коллеги и/или подчиненные. Это как бы не возбраняется — люди все взрослые. Но работы реально к защите представлялись хорошие: с расчетными частями, детальными чертежами и даже моделями. Но за месяц, который давался для подготовки диплома, да при совмещении с работой, такое без «задела» не сделать.
Программирование
Могу сразу сказать, что переподготовка по данной дисциплине ни в коем случае не заменит полноценного обучения на инженера-программиста. Можно освоить один или даже несколько языков программирования и научиться решать некоторый класс типовых задач, но это уровень техника (ремесленника), но никак не инженера.
Я уже писал, что мне просто подвернулась возможность за небольшие деньги закрыть гештальт и получить законный диплом, который ничего ни для кого вроде и не значит, но иногда важен для государства. Когда оно так грозно спрашивает — а есть ли у вас специалисты ресурсы, которые требуемую работу будут делать? И ты ему такой — вот я человек и у него есть бумажка.
В общем, обучение было дистанционным. Ты изучаешь лекции, читаешь материалы. Затем отвечаешь на вопросы тестов, иногда выполняешь какие-то задания. По итогу связываешь с куратором, получаешь тему для диплома, пишешь его и сдаешь, дистанционно, отвечая в течении некоторого времени на вопросы. Ну если будет на что отвечать.
Кстати, диплом я сделал еще до начала изучения учебных материалов. Достал из загашников один из старых проектов, допилил и оформил.
Программирование — во многом математика. Точнее математическое мышление, когда задачу надо с учетом строго регламентированных абстрактных правил разложить на алгоритм решения и с учетом имеющихся данных получить значимый результат. Одна из основных кафедр родного вуза, которая готовила программистов, у нас называлась кафедра прикладной математики. Важно изучить понять математическую логику, дискретную математику. И, конечно, теорию алгоритмов. Признавайтесь, кто прочитал Дональда Кнута «Искусство программирования» и все что-то понял?
Опять же — для того, чтобы найти, ну например запись в базе данных или вывести красивую web-страничку с помощью html, css и php, знание функции Фурье вряд ли пригодится. Но однажды мне надо было написать приложение, которое обрабатывает сигнал с первичного преобразователя (датчика), то есть выполнить спектральный анализ. Математической основой спектрального анализа сигналов и является преобразование Фурье, которое легко можно определить по известной формуле.
Практически же задача может быть решена запрограммирована простейшем способом, ну если от вас не требую чего-то оптимального и выверенного. Если вспомнить, что придумали его для анализа временного ряда, то можно тупо разделить набор данных на равные блоки массивов значений и считать накопительные суммы для идентичных номеров каждой периодически повторяющейся частоты, потом вместо бесконечной простыни амплитуд вывести получившиеся величины в диапазоне частот на графике.
Программирование вообще постигается решением множества практических заданий и задач. Не тех, которые дают на курсах для отработки понимания какой-либо информационной структуры, нет — это когда тебе примерно рассказывают, как должно работать нечто, что надо сделать. А потом ты идешь домой, вооружившись литературой и справочниками, пытаешься реализовать требуемое. Получается — идешь сдаваться, а преподаватель вводит какие-то «неправильные» исходные данные, программа ломается, а ты в глубокой печали идешь все переделывать дорабатывать. Вы понимаете, сколько времени требуется только для того, чтобы приобрести базовые навыки по специальности?
Вполне очевидно, что инструменты разработки, различные обертки для выполнения востребованных в настоящее время задач в стремлении их автоматизировать и оптимизировать изменятся, еще до того, как студент покинет Альма-матер. Но поменять принципы работы электронно-вычислительной техники сложно. Или что у нас там с квантовыми компьютерами? Поэтому отдельно я хочу выделить ассемблер. Старый, редко используемый сейчас, но зато капитально записывающий на подкорку сознания, как работает машина, с которой вы каждый день совершаете насильственные действия противоестественного характера. Его давали вместе с архитектурой ЭВМ. И потом все вместе рассматривалось еще в основах операционных систем. Да, да — на примере 16-ти битных, так как 32-х битные и тем более 64-х битные — это сложно.
Языки программирования даются по классике Pascal (Delphi)и С++. Отдельно разбирается язык запросов SQL. Есть небольшой блок по web, включающий языки разметки html, css. Предусмотрен модуль по PHP.
Ах да, еще в программу включен универсальный язык моделирования UML. Ну я его в свое время не сильно юзал, тут он тоже прошел на уровне соответствующего теста.
Алгоритмика была представлена функциональным программированием, ну и соответственно — объектно-ориентированным. Тут все знакомо. Про то, как правильно оформлять код рассказывалось в стили и методы программирования.
Также технологии посвящалось тестирование программного обеспечения.
В качестве специальной дисциплины по выбору давалась информационная безопасность. Но так — в общем и ни о чем. Тут всегда один смысл — предохраняйтесь, предохраняйтесь и еще раз предохраняйтесь. Работает не только в программировании.
Финалочка
Современную цивилизацию специально обученные люди иногда называют постиндустриальной или информационной. Не в том смысле, что мы отказались от фабрик с заводами и пароходами. Наоборот, период индустриализации успешно пройден, а благодаря полученным в процессе технологиям, мы производим столько, что общество может позволить себе потреблять массово ни в чем себе не отказывая, причем не только продукты питания, но и разнообразные товары, и даже больше — развлекательные услуги. При этом кровью нового общества является информация или знания. Это крайне пластичная субстанция, которая меняет все вокруг. Образование становится основополагающей потребностью, непрерывным процессом, так как человеку важно постоянно приобретать новые компетенции, чтобы подстраиваться под те бешенные изменения, что происходят каждый день.
Это краткий пересказ господствующей философской теории, которая должна объяснить всем и каждому, где мы есть, как тут жить, да к чему готовиться. С ней можно не соглашаться или даже включить режим тотальной оппозиции. Ясен пень, куда легче один раз освоить базовый набор каких-то умений и применять их до конца жизни, имея при этом почет и уважение. Но теории и миру вообще будет совершенно фиолетово на такие желания. То, что все стремительно меняется каждый день, а вы к этому не готовы, да и вообще изменения не оправдывают ваши (и мои тоже, кстати) ожидания — исключительно наша трудность.
В таких условиях система подготовки специалистов на уровне высшего (да и не только высшего) образования сталкивается с неординарными вызовами. И да, объективно со многими не справляется. Законодательно заявлено, что оно обеспечивает экономику высококвалифицированными кадрами, но в реальности мы получаем на выходе эмбрионы специалистов. Уже не мальчики, но еще не мужи.
Пока составляется и запускается в работу программа обучения по специальности, она устаревает — для нее может поменяться законодательная и техническая база, быть внедрено новое программное обеспечение, измениться кардинально технология и т. д. Большое значение тут играет человеческий фактор — хороший преподаватель-практик гибко меняет свой курс, адаптируя под реалии. Но так ли много хороших преподавателей, а тем более практиков в ВУЗе? Может ли учебное заведение вообще привлекать таковых, конкурентно ли оно в сравнении с бизнесом? Куда девать тех наставников, кто умеет лишь зачитать аудитории по бумажке наскоро скопированные из Интернета конспекты? Сколько из них имеют опыт реального проектирования, производства, строительства? Сколько проходили, например, государственную экспертизу? А что с зарплатами в отрасли? Еще Макаренко писал про то, что «сорок сорокарублёвых педагогов могут привести к полному разложению не только коллектив беспризорных, но и какой угодно коллектив». Это лишь некоторые точки напряжения пространства распространения знаний в стране. Но они, как не хотелось написать иначе, пока не могут считаться критическими. Ведь система работает, кого-то выпускает, так или иначе закрывая дыры на кадровом рынке.
Тем более, что проблемы ВУЗа — вершина айсберга, куда больший вклад в положение вещей вносят те, кого надо обучить во чтобы ни стало. Мало кто из них поступая имеет четкую мотивацию, хорошее базовое образование и развитые человеческие познавательные качества способности. Это даже не российская проблема, если что.
И в этих условиях наш сермяжный ВУЗ предоставляет больше возможностей для всестороннего развития специалиста. Что в лучшую сторону отличает его от многих зарубежных аналогов. Почему? Потому, что любая его программа обучения по старой-доброй традиции включает общетехническую базу, как осколок классического академического образования. Такая база меньше подвержена изменениям, отлажена советской системой и вообще годами преподавания. Она прививает среднестатистическому студенту системное мышление, структурирует лоскутное одеяло знаний и формирует определенную научно-естественную картину мира. Студенты и часть выпускников ее не ценят не любят, рассказывая, как им не пригодилась какая-нибудь высшая математика. А зря. Достаточно почитать, что известно о том, как работает наш мозг. Например, как там формируются и отмирают нейронные связи. Сейчас популярность электронного квазианалога только растет, с ними носятся и про них читают. И изучив вопрос даже в общем, никто же не будет спорить, что чем больше уровней, больше нейронов, больше связей — тем мощнее нейросеть вообще. При этом не так важно, для каких задач ее будут использовать. Это вопрос текущей настройки. Просто более сложная сеть будет лучше решать поставленные задачи. Так вот биологическая нейросеть работает по такому же принципу, только связи образуются при решении задач, получении новых связей. Сначала, пока это возможно, вы нарабатываете внутри себя личную нейросеть, а потом в течении жизни используете наработанное на полную мощность для уже текущих целей.
Ну и в качестве закуски.
Сбербанк и Высшая школа экономики в своих попытках закрыть потребности в персонале составила атлас профессий будущего. Это очень познавательно. Так в атласе профессий будущего для инженерных специальностей места практически нет. С квалификацией инженера я нашел ровно две. Причем одна касается роботов, другая — виртуальной (дополненной) реальности. Как вы думаете, нет ли тут признаков приближения матрицы оскорбления чувств других инженеров? Давайте, при желании, поговорим об этом. Я заодно узнаю, кто дочитал публикацию до конца и стоит ли вообще писать и размещать столь длинный текст.
Ознакомиться с содержанием журнала.
Уважаемые коллеги, желаю хорошего дня. Подписывайтесь, чтобы иметь возможность обсудить со мной вашу задачу в комментариях. Буду рад лайку, альтернативному мнению или истории по теме статьи.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ №1: Оценки, суждения и предложения по рассматриваемым вопросам являются личным мнением автора.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ №2: Техническая информация, представленная на сайте, не является официальной и предоставлена только в целях ознакомления. Владелец сайта не несет никакой ответственности за риски, связанные с использованием информации, полученной из данного источника.
Все изображения, если не указано иное, либо выполнены автором, либо взяты из открытых источников.