Она несла свою жизнь, как переполненный чемодан — сжав зубы, спотыкаясь, но не выпуская ручку. По ночам ей снились другие версии вселенной:
— где трава была фиолетовой,
— где можно было дышать под водой,
— где она сама существовала без «надо» и «должна».
Утро каждый раз стирало эти миры ластиком. И женщина продолжала тащить усталость, грусть, обиды.
До того дня, когда она уронила баночку с синей гуашью. Яркая лужа на полу казалась криком. Она тихо опустила пальцы в краску и сделала первый мазок на оборотной стороне счета за электричество.
Так начался великий этап :
— Уголь научил её оставлять следы
— Акварель — принимать размытость бытия
— Масло — не бояться густых, сочных мазков
С каждым днём дневник становился толще, а она — легче и радостнее
Она заметила:
— Улыбка теперь появлялась до кофе
— Незнакомцы на остановках вдруг начинали рассказывать ей истории
— Дождь перестал быть помехой — он стал соавтором, оставляя на страницах акварельные кляксы
Однажды, рисуя пастелью внутренний мир (который по всем законам физики не должен был помещаться в тетрадь), она поняла:
— Это не альбом меняет её жизнь.
— Это она, наконец, разрешила себе жить как художник — смешивая краски, исправляя ошибки, подписывая шедевры собственным именем.
Теперь арт-дневник лежал в её сумке всегда. Не как спасательный круг — а как зеркало, которое показывало не лицо, а душу.
Оказалось, что творчество — это не хобби, а способ проживания жизни. Когда ты начинаешь создавать, ты перестаешь быть зрителем в собственном спектакле.
(P.S. Теперь её сны и реальность постепенно сливаются. Но это не страшно — граница всегда была лишь тонкой линией, как контур карандаша, который можно стереть и провести заново.)
