Анна не закончила школу, ее выгнали за миниюбку. Получать образование или хотя бы отселиться от родителей она не хотела, благо родители обустроили ей отдельную квартиру в их особняке и предоставили полную сексуальную свободу. Конкретных планов у нее не было.
Отец нашел ей работу в Харродсе (лондонский аналог ЦУМа), где она дрейфовала из магазинчика в магазинчик. Через год она эту работу бросила и поехала к родственникам в Штаты. Среди них были модные журналисты, поэты, музыканты, писатели, голливудские продюсеры, динамичная молодежная среда, но Анна от них отстранилась. Через месяц она вернулась в Лондон и о новых связях знакомым не рассказывала, так, будто никакой родни со стороны матери у нее не было. Как будто она была стопроцентной британкой.
Потом она дрейфовала от мужчины к мужчине. Потом отец устроил ее в главный модный журнал Британии - Harper’s Bazaar. Зарплаты там по сути не было, но Анне она и не нужна была. Ее американская бабушка покончила с собой и оставила ей миллионы долларов в наследство, так что Анна могла поддерживать роскошный стиль жизни даже без помощи родителей.
Один из сотрудников вспоминал, что среди сотрудниц были девушки более талантливые, более креативные, с лучшим вкусом, но никто не мог сравниться с Анной в ее целеустремленности.
"У нее были очень четкие идеи об одежде, очень хорошее чувство качества. Но ничего авантюрного, все всегда очень конвенциональное. Я не видел в ней оригинальности, но она очень хорошо чувствовала мейнстрим, и это было как раз кстати для Vogue, который едва ли был революционным в моде. Ее интеллект? Она была не дурой. Люди вроде Анны, которые столь сфокусированы на чем-то одном, имеют интеллект, развитый в одном направлении."
Что это за был фокус? В 1971 году Harper’s Bazaar сделает рождественский выпуск, где авторы рассказывали, что мечтают получить у Санта Клауса. Анна написала, что хочет пост редактора Vogue.
Проблемой было то, что Анны не могла писать. Вообще. И что еще хуже, не могла артикулировать, что должно быть написано. Другой крупной проблемой была повседневная рабочая коммуникация и работа в команде.
Дженнифер Хокинг, которой дали Анну в ассистентки, была впечатлена ее привычками:
"Я сидела рядом с ней на мероприятиях, и отвратительные вещи, которые она говорила о людях - грязные вещи - не меняли ее выражения лица. Она была очень ядовитой и очень жестокой. ... Эрнестина и Диана обе были невысокие, и когда сидели на стульях, их ноги не доставали до пола. Анна стала высказывать очень злые насмешки над ними. Я не встречала до этого - да даже и после за всю жизнь - кого-то, кто был бы столь же ссученным и злобным, как Анна."
Также Анна завела привычку находить среди коллег "слабое звено" - слабое по опыту, связям или стилю - и травить за спиной, пока жертва не увольнялась. Уволить Анну начальство не могло, поскольку за ее спиной был "Холодный Чарли".
Параллельно Анна начала заниматься филантропией. А именно, выстраивала вокруг себя ближний круг подружек ее телосложения из простых смертных и передавала им "объедки" своего гардероба. Взамен они превозносили среди знакомых ее заботу и щедрость. Дарить шубу с барского плеча станет ее модус-операнди на всю жизнь.
Второй модус-операнди был в поддержании хрупкого телосложения. Болезненный, худосочный, истощенный типаж приносил плоды - насколько сложным были отношения Анны с женщинами-коллегами, настолько легкими с мужчинами, и даже незнакомцы на улице мгновенно кидались помогать ей нести вещи и всячески спасать.
От любовников и поклонников Анна получала взгляды на моду, искусство, фотографию, и что еще важнее - обрастала нужными знакомствами в среде богемы. Это было важно, потому что связи Чарли Винтура могли обеспечить ей влияние в медиа, но не экспертизу в моде.
Первым настоящим партнером стал Джон Брэдшоу. Это был первый и последний мужчина в ее жизни, который не подпадал под типаж "Холодного Чарли". Его называли Индианой Джонсом журнальной журналистики, в него мгновенно влюблялись как женщины, так и мужчины (в платоническом смысле). Он был противоположностью Анны - веселый, щедрый, рисковый, открытый, заботящийся о близких и друзьях.
Какое-то время всем казалось, что Анна нашла свое счастье. Знакомые поражались тому, насколько она менялась рядом с ним. "Она сидела молча, сложив колени, в одной из своих красивых плиссированных юбочек, и сосала пальчик. Ну, не поручусь, что прям буквально сосала, но такое было впечатление. Она была, как кукла, как ребенок, очень пассивная."
Трещина между ними пролегла вот из-за чего. Анна узнала, что владелец Harper's Bazaar, где она работала, Вильям Ланделл планирует заменить редактора. Она попросила Брэдшоу убедить Ланделла отдать этот пост ей. На тот момент Анне было 24, в издании она проработала 4 года на начальных позициях, у нее не было даже школьного образования, она не умела писать тексты и не умела взаимодействовать с коллегами.
Брэдшоу с Анной позвали Ланделла на обед в дорогой ресторан. В ходе обеде Анна сидела молчком, а Брэдшоу говорил. Он стал убеждать Ланделла назначить ее редактором, но переговоры завершились быстро: "Джон, я не говорю тебе, как писать, а ты не говоришь мне, как управлять газетой."
Брэдшоу провалился в отстаивании интересов Анны. Тогда она прибегла к тяжелой артиллерии. Сам Чарльз Винтур позвонил Ланделлу и попросил того взять на должность редактора свою дочь. И тоже получил отказ. Вместо этого Ланделл взял редактором Мин Хогг, дизайнера. Та не особо интересовалась модой, но умела говорить и писать.
Анна мгновенно возненавидела новую начальницу. Для наступления она выбрала Парижскую модную неделю и там стала открыто саботировать работу Хогг, публично высмеивая ее экспертизу, отказываясь выполнять редакторские задания и требуя от коллег, чтобы они не слушались Хогг. Потребовалось вмешательство Ланделла.
После шоу Анне пришлось покинуть журнал. Она была в ярости и объясняла такой исход сексизмом - ведь будь она мужчиной, все бы восхищались ее напористостью.
К тому моменту Чарльз Винтур и Нони Бейкер развелись на 39 году брака, и Чарльз женился на редакторе модного журнала Одри Слотер. "Рыжая искусительница" Слотер не была гламурным кисо и у нее не было аристократического происхождения Нони. Но то было и к лучшему - в Чарльзе она видела божество и смотрела не него снизу вверх. Анна возненавидела молодую мачеху, обвинила ее в разрушении семьи и вместе с Брэдшоу уехала в Америку.
Там она познакомилась с Кэрри Донован, редактором американского Harper's Bazaar.
У них были одинаковые вкусы, одинаковый старт в моде, даже одинаковые стрижки и телосложение, и Донован приняла Анну на должность младшего редактора. Впрочем, истинные цели Анны для новых коллег не были секретом (в минуты задумчивости она бесконечно писала на листиках бумаги Vogue Vogue Vogue...).
В Америке аристократические привычки Анны в смысле публичных унижения коллег оказались не в чести. Ей пришлось впервые учиться разговаривать с простолюдинами.
Стали давать осечку и ее способы флирта с папиками. Когда в ресторане она послала бутылку дорогого шампанского сыну мультимиллионера и советника президента Аверелла Харримана, тот откомментировал, что она странноватая, и не повелся.
Также она впервые столкнулась с возрастным мужчиной, иммунным как к ее чарам Лолиты, так и к связям ее отца - главным редактором Harper's Bazaar Тони Маццолой.
В остальном ее методы работы остались прежними. Она распознавала самородки (фотографов, артистов, художников), находила с ними общий язык и становилась проводником их таланта. Так она сблизилась с фотографом Джеймсом Муром и проводила много рабочего времени в его студии. У ее коллег при этом появилось новая "обязанность" - придумывать хитрые отговорки, почему Анна отсутствует, если ее искало начальство или Брэдшоу звонил ей в редакцию.
В написании публикаций она использовала тот же прием, что в британской Harper's Bazaar, исподволь продавливая свои представления о моде. С Маццолой это не прокатило. Когда Анна в очередной раз вопреки инструкциям подготовила слишком откровенную фотосессию с Муром, Маццола ее уволил. В дальнейшем Анна рассказывала, что проработала в Bazaar полтора года, но на самом деле продержалась она 9 месяцев.
Годы спустя Маццола признался, что Анну уволил не он, это решение приняла Кэрри Донован.
Для Анны увольнение было шоком. Она не нуждалась в деньгах, но ей нужна была приличная строчка в резюме, чтобы претендовать на Vogue. В отчаянии она обратилась к Брэдшоу, и Брэдшоу нашел ей новую работу.
В будущем она будет опускать этот этап своей карьеры. "После увольнения из Harper's Bazaar я немного занималась фрилансом тут и там". В реальности она проработала там 3 года и это была первая руководящая должность в ее жизни.
Внезапный приступ скромности в описании того периода не случаен.
"Миловидная дочь Сэра Чарльза работает в порножурнале" - такой заголовок появился в лондонском Private Eye в конце 1976 года.
Нет, Viva не была порножурналом, это был просто женский журнал. Но он принадлежал Бобу Гуччионе, создателю и владельцу эротического журнала Penthouse. А редактором в Viva была его подруга, стриптизерша экс-балерина Кэти Китон.
При этом Viva и Penthouse имели общих дизайнеров и корректоров. И что еще страшнее, их офисы располагались впритык. Это значит, что каждый день Анна была вынуждена протискиваться мимо всего того самого, что делал Penthouse.
Другой бы отнесся к ситуации с юмором, но не Анна.
Именно в этот период темные очки из аксессуара стали частью ее повседневной униформы. Их она надевала при подходе к офису и не снимала внутри.
В Viva у Анны появился первый в ее жизни подчиненный. Изначально отдел моды состоял только из Анны, но позже ей разрешили нанять ассистентку. Основной обязанностью той было присутствовать в офисе в рабочее время и придумывать прикрытия перед ее любовниками и Брэдшоу.
На ассистентов Анна орала, по отношению к сотрудникам издания вела себя, как снежная королева. Единственный раз, когда коллеги видели Анну в другом настроении, был ее разрыв с Брэдшоу, она забилась в уголок офиса и в истерике рыдала.
Впрочем, с коллегами Анна практически не взаимодействовала, поскольку выбирала фотографов и моделей сама - и результат был роскошный.
В Viva раскрылись стилистические способности Анны. Она по-прежнему не могла сформулировать, что хочет, но когда видела нужное, то немедленно узнавала это. Нужным было не самое красивое, не самое оригинальное и уж всяко не самое революционное, нужным то, что станет мейнстримом завтра.
Поэтому ее рецептом был нанять самых дорогих востребованных фотографов-мужчин, самых дорогих востребованных моделей и дать им возможность делать то, что они умеют. А потом - ее ноу-хау - дать фотографам самим выбрать снимки для печати в журнал.
Это было радикальное новаторство, американские редакторы редко разрешали фотографам влиять на материал. Текстами она не занималась, и авторы сочиняли материалы к разворотам сами.
На летучках, редакторских собраниях и встречах по брейнстормингу Анна присутствовала по желанию, и если присутствовала, то молчала. Впрочем, однажды все-таки высказала свое мнение: "Журнал должен быть, как идеальный ужин. Два главных компонента - политик и красивая девушка".
Но когда ее развороты наконец стали получать признание в модной среде, Viva закрылась, и Анна снова оказалась уволена.
Одновременно с ней порвала отношения подруга детства. Когда Вивьен Ласки, к тому моменту уже закончившая Колумбийский университет, пригласила ее на свадьбу, Анна решила провернуть свой любимый трюк с подчеркнуто издевательским подарком. Причем дважды. (Первым "подарком" был уродливый канцелярский набор с монограммой "Вивьен Фримен", хотя Анна точно знала, что подруга не собирается брать фамилию мужа. Вторым - шарфик, один из тех бесплатных, которые использовались в качестве реквизита на съемках.)
К тому моменту у Анны уже не было Брэдшоу с его сетью друзей тут и там. Не было даже жилья (после разрыва с ним она попыталась снять квартиру самостоятельно, но первой же ночью ее атаковали тараканы и ей пришлось спасаться бегством).
Могли бы помочь американские родственники, среди них были люди из модной индустрии, но их она уже успела обидеть на пустом месте. Обращаться к "Сэру Чарльзу" после того, что его коллеги считали порнокарьерой, тоже было сложно.
В отчаянии она стала просить помощи с поиском работы у бывших коллег из Viva. Но за 3 года не то что друзей, но хотя бы людей, нейтрально к ней настроенных, у нее там не появилось, так что наводок ей никто не дали.
Это был крах. Анна поняла, что карьера в фэшн-индустрии ей не светит, и ушла из журналистики.
Продолжение следует.