Я так и не поняла, почему она выбрала именно этот момент. Сын спал у меня на руках после кормления, его маленькие пальчики обхватили мой мизинец. За столом сидели двенадцать человек - вся наша семья собралась на крестины Артёмки. Бабушка пекла свои знаменитые пирожки с капустой, дедушка рассказывал анекдоты военных лет, тётя Лена фотографировала каждую минуту на свой старенький телефон.
Всё было как положено. Как мечталось.
А потом свекровь отложила вилку и сказала: «Ну, я просто говорю, ДНК - это нормально, сейчас все делают. Для спокойствия. Мы же не знаем точно...»
Смех за столом оборвался, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Я уронила ложку. Она звякнула о тарелку так громко, что Артёмка вздрогнул во сне. Муж покраснел до корней волос, открыл рот, и осторожно, еле слышно произнёс:
- Мам, при чём тут это?
- При том, Серёжа, что у меня есть право знать, кого я записываю в завещание, - ответила она спокойно, отламывая кусочек пирожка.
Я посмотрела по сторонам. Дедушка уставился в тарелку. Тётя Лена спрятала телефон. Мой отец сжал кулаки, а мама положила руку ему на плечо - знак, чтобы не встревал.
- Галина Петровна, вы серьёзно? - спросила я.
- Абсолютно. Сейчас это делают в любой лаборатории. Быстро, недорого. Для семейного спокойствия.
Семейного спокойствия. Я прожила с её сыном четыре года. Мы планировали ребёнка два года. Я лежала на сохранении в больнице три месяца, считая каждый день до родов. А теперь мне предлагали доказать, что я не шлюха.
- Тётя Лена, отнесите Артёма в комнату, - попросила я.
Она забрала сына, и я осталась наедине с этой семьёй. С людьми, которые должны были стать моими.
- Если тебе нечего скрывать - в чём проблема? - сказала свояченица Марина, жена брата мужа. Она всегда считала себя умнее всех.
- Проблема в том, Марина, что меня обвиняют в измене без причин.
- Никто тебя не обвиняет. Просто перестраховываемся.
Перестраховываемся. Дурацкое слово.
Я встала из-за стола и пошла в комнату к сыну. Закрыла дверь на ключ и заплакала. Сначала тихо, потом навзрыд. Артёмка проснулся и тоже заплакал, словно почувствовал моё состояние.
- Мамочка здесь, солнышко. Мамочка никуда не денется, - шептала я ему, качая на руках.
В дверь постучали. Сергей.
- Лера, открой. Поговорим.
- О чём говорить?
- Ну не принимай так близко к сердцу. Ты же знаешь маму...
Знаю. Именно поэтому и принимаю близко к сердцу.
На следующее утро я проснулась рано. Артёмка спал в своей кроватке, посапывая носиком. За окном моросил дождь - серый петербургский дождь, который, казалось, никогда не кончится. Сергей ушёл на работу, не позавтракав. Хлопнула дверь - и тишина.
Я сидела на кухне с горьким кофе и думала о вчерашнем. Как можно было так сказать? При всех. На крестинах собственного внука. И самое страшное - муж промолчал. Не защитил. Даже не попытался.
В половине одиннадцатого зазвонил телефон. Марина.
- Лер, ты подумала?
- О чём? - хотя я прекрасно знала, о чём она.
- Ну о тесте. Галина Петровна вчера не спала всю ночь. Переживает за семью.
- Пусть валерьянки попьёт.
- Лера, ты что! Серьёзно из-за этого семью разрушишь? Да это же ерунда. Сдала анализ - и вопрос закрыт навсегда. Все успокоятся.
- Марина, а ты сдавала ДНК на Диму?
Пауза. Долгая пауза.
- При чём здесь Дима?
- А при том. Если это такая ерунда - покажи пример. Или только мне нужно доказывать свою верность?
Она помолчала и положила трубку.
Артёмка проснулся и заплакал. Я взяла его на руки, прижала к себе. Он сразу успокоился, уткнулся носиком в мою шею. Мой мальчик. Мой сын. Как она смела...
- Мамочка здесь, солнышко. Мамочка тебя защитит, - шептала я ему.
Весь день я ходила по квартире как в тумане. Готовила обед, кормила Артёмку, убиралась. Но мысли были совсем о другом. О том, как Сергей вчера покраснел и опустил глаза. О том, как Галина Петровна спокойно отламывала пирожок, произнося свои страшные слова. О том, как вся семья замерла, глядя на меня.
Вечером Сергей пришёл поздно. Уставший, помятый. Мы покормили Артёмку, уложили спать. Поставили чайник. Обычный семейный вечер. Только всё было уже не так.
- Лер, просто сделай этот анализ, чтобы мама отстала.
Я поставила чашку на стол так резко, что чай расплескался.
- Сережа, ты слышишь, что говоришь?
- Слышу. И что в этом плохого?
- Ты просишь меня доказать, что я не изменяла тебе.
- Я не прошу. Я предлагаю закрыть вопрос раз и навсегда.
- Какой вопрос, Сергей? У нас был вопрос в том, кто отец Артёмки?
Он молчал, крутил в руках ложку.
- Ну что я должен делать? Она моя мать. Я не могу с ней ругаться.
- А я кто?
- Ты моя жена. И именно поэтому должна понимать, в каком я положении.
- Понимать что? Что твоя мама считает меня шлюхой? Что ты готов это поддержать?
- Не говори так. Никто тебя шлюхой не считает.
- Тогда зачем ДНК-тест?
- Для... для спокойствия.
- Чьего спокойствия, Серёжа? Твоего?
Он не ответил. А мне этого было достаточно.
- Ты сидел и молчал, когда она это сказала. Ты даже не встал на мою защиту. Ты позволил ей унизить меня при всей семье.
- Я не знал, что сказать.
- Вот именно. Ты не знал. А должен был знать. Автоматически. Без раздумий.
Мы поссорились. Я кричала, он оправдывался. Потом сказал фразу, которую я запомню до конца жизни:
- Ты всё портишь! Из-за тебя в семье скандал!
Из-за меня. Не из-за его мамы, которая предложила проверить мою верность на крестинах внука. Из-за меня.
На третий день я стояла у шкафа с чемоданом в руках. Укладывала детские вещи, свои платья, косметику. Артёмка лежал в коляске и следил за мной серьёзными глазами. Умный мальчик. Всё понимал.
Свекровь вошла без стука. Села на край кровати, как хозяйка.
- Лера, ты собираешься?
- Собираюсь.
- Это глупо.
- Возможно.
- Невестка, которая убегает от анализа - как это выглядит со стороны?
Я закрыла чемодан. Повернулась к ней. Посмотрела в глаза.
- Галина Петровна, со стороны это выглядит как женщина, у которой больше достоинства, чем у вас.
Она побледнела. Я взяла коляску и вышла из квартиры. Сергей был на работе. Я не стала его ждать.
Уехала к маме в Тверь. Прожила там неделю. Артёмка быстро привык к новому месту - дети вообще приспосабливаются лучше взрослых. Мама помогала с внуком, не задавала лишних вопросов. Папа молчал, но я видела: он гордится мной.
На седьмой день позвонил Сергей.
- Лер, приезжай. Я сдал анализ.
- Зачем?
- Чтобы доказать, что ты права.
- И что показал анализ?
- Ребёнок мой. Конечно, мой. Ты же знаешь.
- Знаю.
- Мама извиняется.
- Поздно.
- Как поздно? Анализ же подтвердил...
- Серёжа, дело не в анализе. Дело в том, что ты допустил сомнение.
- Я не сомневался!
- Тогда почему не защитил меня? Почему позволил своей маме унизить меня? Почему сказал, что я всё порчу?
Он молчал. Потом тихо спросил:
- Что теперь?
- Теперь я подаю на развод.
- Лера...
- Сережа, я не могу жить с человеком, который не доверяет мне настолько, что готов проверять отцовство нашего общего ребёнка.
- Но я же проверил! И подтвердилось, что я отец!
- Именно. Ты проверил. Вместо того чтобы объяснить очевидное своей маме, ты решил проверить меня. Ты выбрал сомнение вместо доверия.
Мы развелись через три месяца. Сергей платит алименты, видится с сыном по выходным. Мы общаемся вежливо, но сухо. Недавно он женился снова. Интересно, будет ли его мать требовать ДНК-тест у новой избранницы сына?
А я поняла главное: в отношениях либо есть доверие, либо его нет. Третьего не дано. И никакие анализы не помогут восстановить то, что разрушено подозрением.
Артёмке сейчас полтора года. Живем также с моими родителями. Всё хорошо.
***
А вы бы сдали этот тест? Или тоже считаете, что доверие дороже любых анализов?