База нашей геодезической партии почти десять лет располагалась на окраине села Непа, что стоит на левом берегу Нижней Тунгуски. Весна. Все бригады ещё на базе, готовятся к выезду в тайгу. Живёт народ в палатках, но одна бригада строителей сигналов- деревянных вышек на пунктах триангуляции заняла единственный деревянный балок. Довольно большой вагончик без окон на санях. Часть помещения определили под спальню, соорудили нары, и все десять мордоворотов поместились там. В другой части стол, на котором ели, в карты играли. Угол под склад продуктов.
И рядом со входом железная печь. Столовой у нас не было, каждая бригада готовила себе сама. К тому времени люди заскучали- в магазине не осталось спиртного, ждали открытие навигации и прибытие баржи с продуктами, а значит, с водкой и спиртом. Ну а пока наши бичи опустошали сельский магазин, скупая одеколоны, лосьоны, средство от перхоти, клей БФ и прочие деликатесные напитки, хоть немного содержащие спирт. В бригаде строителей дежурили на кухне по очереди. В тот день выпало кормить товарищей рабочему по прозвищу Сундук. ФИО его настоящие были Петров Владимир Иванович. А такое прозвище приклеилось к нему однажды на всю жизнь . Как-то он самостоятельно включил рацию и вышел на связь с базой. Когда начальник партии, не поняв, с кем разговаривает, спросил:
- Кто на связи?
Петров важно представился, почему-то чужой фамилией:
- Инженер Сундуков!
Так вот, Сундук решил напечь тошнотики. Не путать с ландориками - оладьями.
В кастрюлю или другую подходящую посудину заливается растительное масло или топится жир, а потом в кипящую жидкость ложкой вливается жидкое тесто. Получаются такие шаровидные произведения. Очень жирные. Ведь, на толпу напечь ландорики, лепёшки или блины довольно трудоёмко - сметают их моментально. Да и муки с маслом уйдёт больше. А тошнотики сытные очень. Тогда ж никто не думал о вредной пище, о холестерине, о лишнем весе. Хотя, страдающих ожирением среди полевиков не припомню .
Тошнотики они обычно пекли( вернее, жарили как во фритюре) в высокой четырёхугольной форме для выпечки булок хлеба.
Десятилитровая пластиковая канистра с подсолнечным маслом стояла под балком на улице в тени. Но кто-то рядом оставил такую же канистру, но с автолом- маслом для бензопилы. Сундук, где-то нажравшись какой-то алкогольной дряни, взялся за дело. И ,конечно, перепутал канистры. Мужики лежат на нарах в ожидании обеда. Печка пышит жаром, душно в вагончике. На печи стоит форма, в неё Сундук заливает масло , удивляясь вслух цвету и консистенции. Автол, нагреваясь, начинает коптить дымом. Сундук, ворча и ругая масло, заливает ложкой жидкое тесто, которое сразу становится черным. Дыма ядовитого всё больше. Мужики, матерясь, прыгают со шконок и бегут к выходу. Внутри остался лишь Сундук наедине с печкой.
Вышли покурить мы с коллегой Витей Головачёвым на улицу как раз вовремя:
Из балкА строителей валил густой чёрный дым, рядом топтались рабочие, крича на Сундука. Но тот, не слушая их, продолжал подливать автол в форму. Витя первым внутрь забежал, схватил за шкирку Сундука и вышвырнул его из вагончика . Я по пути заметил брезентовые верхонки, нацепил их на руки и подхватил дымящую форму, в которой в горящем масле плавало с десяток чёрных - пречёрных тошнотиков. Она полетела в другую сторону от Сундука . Балок продымился, провонялся. Мужики, кашляя, выгоняли тряпками из помещения едкий дым. А Сундук сидел на траве, потирая ушибленный бок, и пьяно удивлялся:
- Не понимаю, всегда у меня получалась стряпня.
- Так ты ж на автоле жарил тошнотики, придурок!- кричали соратники на горе-повара.
Форму для выпечки пришлось им выбросить.
