Найти в Дзене
Ирина Минкина

22.06

…Вчера я допоздна была в центре Москвы. Так получилось. Были поводы, были причины.  И в какой-то момент, проходя по ночным улицам летней столицы, я поймала себя на мысли о том, что 80 с хвостиком лет назад люди почти так же жили, гуляли в платьях и рубашках с короткими рукавами. И в один миг - в один миг - жизнь перевернулась абсолютно для всех. Не выборочно, как сейчас, а тотально.  Будучи причастной лично к войне нынешней, я живо представляю себе, насколько это тогда было страшно. 22 июня 1941 года - прежде всего очень СТРАШНЫЙ, по-человечески страшный день.  Люди не подозревали, в какую новую жизнь они вступают. Впереди были смерти, взрывы. Голод, концлагеря. Расстрелы и повешения партизан. Впереди всех этих людей ждал натуральный ад. Без всяческого преувеличения.  Я вот думаю: сколькие из тех, кто утром 22-го июня слушал объявление Левитана о начале войны, дожили до Победы? Нет ответа на этот вопрос. Но очевидно, что - не все. НЕ ВСЕ. Да и те, кто праздновал Победу в 1945-м, - это

…Вчера я допоздна была в центре Москвы. Так получилось. Были поводы, были причины. 

И в какой-то момент, проходя по ночным улицам летней столицы, я поймала себя на мысли о том, что 80 с хвостиком лет назад люди почти так же жили, гуляли в платьях и рубашках с короткими рукавами. И в один миг - в один миг - жизнь перевернулась абсолютно для всех. Не выборочно, как сейчас, а тотально. 

Будучи причастной лично к войне нынешней, я живо представляю себе, насколько это тогда было страшно. 22 июня 1941 года - прежде всего очень СТРАШНЫЙ, по-человечески страшный день. 

Люди не подозревали, в какую новую жизнь они вступают. Впереди были смерти, взрывы. Голод, концлагеря. Расстрелы и повешения партизан. Впереди всех этих людей ждал натуральный ад. Без всяческого преувеличения. 

Я вот думаю: сколькие из тех, кто утром 22-го июня слушал объявление Левитана о начале войны, дожили до Победы? Нет ответа на этот вопрос. Но очевидно, что - не все. НЕ ВСЕ. Да и те, кто праздновал Победу в 1945-м, - это были уже совершенно другие внутренне люди. Прошедшие горнило ада. Видевшие смерть на расстоянии руки. Прошедшие через множественные потери близких и родных. Вывернутые наизнанку слезами и горем…

Я пытаюсь представить себе всё это - и мне страшно и горько. Горше еще - от того, что сейчас война продолжается. Что, скажем, те кадры из Волчанска, которые я вижу в Сети, - это Сталинград 2.0. Руины города, поглощающие людей. Это ничем не легче и ничем не менее страшно. 

И тогда, в ту великую Войну, людям точно так же было больно и страшно. Но - сквозь боль, сквозь страх - люди делали свой экзистенциальный выбор. Кто-то защищал Родину и свой народ, кто-то это всё предавал. Люди делали свой выбор - и поворачивали свою судьбу и судьбу своих потомков в ту или иную сторону. 

Да…

Почему-то, для чего-то судьба вновь сложилась так, что она испытывает нашу страну и наш народ. Господь вновь смотрит на выбор каждого. Для чего-то Ему вновь важно, что называется, сверить склянки и посмотреть, чего каждый из нас стОит. 

А мы - такие же люди, как и тогда, 22 июня 1941 года. Такие же обычные люди. Которые столкнулись с войной и волей-неволей вынуждены делать этот внутренний выбор. Через возмущение, через зло. Может, даже через самооправдание. У кого как…

Страшный день сегодня. День скорби и памяти. Могла бы сказать: дай Бог чтобы не повторился - но и этого, в разгар СВО, сказать не могу. 

Поэтому скажу, наверное, так: лучшей памятью о великом Подвиге наших предков будет Победа в нашей, нынешней войне. Вот что для меня означает сейчас быть достойным памяти предков. Потому что они оттуда, сверху, смотрят сейчас на нас и думают: сможете ли вы не потерять всё то, за что мы погибали и что у вас пытаются отнять всё те же, кто воевал тогда - и воюет сейчас? Сможете?.. 

И этот немой вопрос тех, кого с нами больше нет, лично для меня решает очень многое. Хочется ли мне войны? А кому ее хочется? И хотелось ли ее тем людям в платьях и коротких рубашках тогда, 22 июня 1941 года? Но это был не вопрос желания. Это был вопрос необходимого выбора. 

Верую, что нашим предкам не будет стыдно за нас, их потомков.