Мы с Сашей вместе уже семь лет. Первые годы были как в сказке: он приезжал с вахты, привозил цветы, обнимал так крепко, что я задыхалась от счастья. Мы мечтали о будущем, о детях, о доме с садом. Но после рождения дочки всё изменилось. Ребёнок требовал внимания, я была измотана, а Саша… Саша, кажется, просто не знал, как к этому привыкнуть. Мы начали ругаться. Сначала по мелочам: кто уберёт, кто купит продукты, почему ты опять задержался. Потом скандалы стали глубже, больнее. Я кричала, что мне тяжело одной, он — что я вечно недовольна.
— Саш, ты сегодня пораньше приедешь? — я старалась говорить мягко, без привычного раздражения в голосе. Он был дома, только вернулся с вахты, и я хотела, чтобы эти дни прошли хорошо.
— Не знаю, Лен, как получится, — буркнул он, не отрываясь от телефона.
— Я просто хотела ужин приготовить. Может, твоё любимое? Плов? — я улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от его равнодушия.
— Давай, — кивнул он, наконец подняв глаза. — Только без лука, ты же знаешь.
— Знаю, — я заставила себя рассмеяться. — Без лука, как ты любишь.
В тот вечер я старалась изо всех сил. Накрыла стол, включила его любимую музыку, даже надела платье, которое он когда-то назвал «огонь». Дочка уже спала, и я надеялась, что мы наконец поговорим по душам. Но Саша был какой-то отстранённый. Ел молча, отвечал коротко. Когда я спросила, как прошла вахта, он только пожал плечами.
— Нормально. Как обычно.
— А что нового? Может, рассказать хочешь? — я пыталась вытянуть из него хоть что-то.
— Лен, я устал. Давай без допросов, а?
Я проглотила обиду. Напомнила себе, что обещала быть терпеливой. Он работает вахтами, два месяца там, месяц дома. Это тяжело, я знаю. Ему нужно время, чтобы отойти. Я решила не давить. И следующие два месяца я держалась. Не устраивала сцен, не требовала, чтобы он сменил работу, как делала раньше. Не проверяла его телефон, не задавала лишних вопросов. Я была спокойной, ласковой, старалась создать дома уют. И, знаете, это работало. Саша стал чаще улыбаться, обнимать меня перед сном, говорить, что скучал. Я начала верить, что мы выбрались из той ямы, в которую скатились.
Но потом всё рухнуло. Один вечер перечеркнул все мои усилия.
Тот самый вечер
Я помню тот день, как будто он был вчера. Саша был на вахте, выходной. Мы созвонились днём, и он сказал, что смотрит кино. Я даже обрадовалась — наконец-то отдыхает, а не вкалывает.
— Какое кино? — спросила я, улыбаясь.
— Да какой-то боевик, не помню названия, — ответил он. — Норм, расслабляет.
— Ну, смотри, не засыпай там, — пошутила я. — Позвонишь потом?
— Ага, позвоню.
Через два часа я решила набрать его. Просто так, соскучилась. Но он не взял трубку. Я подождала, набрала ещё раз. Тишина. В груди начал зарождаться комок тревоги. Я написала: «Саш, ты где?» Никакого ответа. Через полчаса он наконец перезвонил, и я сразу поняла: что-то не так. Голос был хриплый, смазанный, а на фоне слышались чужие голоса, смех, музыка.
— Лен, я перезвоню, — бросил он и сбросил.
Я сидела, глядя на телефон, и чувствовала, как кровь приливает к вискам. Он напился. Он не дома. Он соврал. Два часа назад он говорил, что смотрит кино, а теперь где-то пьёт, и я даже не знаю, с кем. Меня затрясло. Я набрала снова, но он опять не ответил. Когда он наконец перезвонил, я уже не могла сдержаться.
— Ты где? — мой голос дрожал от злости.
— Лен, успокойся, я с ребятами. Просто пивка попили.
— Пивка? Ты мне два часа назад говорил, что кино смотришь! Почему ты врёшь? Где ты вообще? С кем?
— Да что ты начинаешь? — его голос стал жёстче. — Я же сказал, перезвоню. Не выноси мозг.
— Не выноси мозг? Серьёзно? — я уже кричала. — Ты напился, ты где-то тусуешься, а я должна сидеть и молчать? Приезжай домой и подавай на развод. Обманщик мне не нужен!
— Лен, ты несёшь херню. Успокойся, — он сбросил трубку.
Я швырнула телефон на диван и разрыдалась. Всё, что я так старательно строила, рушилось на глазах. Он соврал. Он напился. Он даже не пытается объяснить. Я чувствовала себя преданной, ненужной, глупой. Как будто я одна борюсь за нашу семью, а ему плевать.
Утром я выключила телефон. Не хотела его ни видеть, ни слышать. Дочка крутилась рядом, спрашивала, почему я грустная, а я только обнимала её и старалась не плакать. Вечером она вдруг прибежала с её планшета: «Мам, папа звонит!» Саша каким-то образом вышел на неё через видеозвонок. Я не хотела говорить, но дочка умоляла: «Мам, ну поговори, он просит». Я включила телефон.
— Лен, ты чего творишь? — его голос звучал устало. — Я весь день пытаюсь до тебя дозвониться.
— А мне зачем с тобой говорить? — я старалась быть холодной, но внутри всё кипело. — Ты вчера ясно дал понять, что тебе на меня плевать.
— Да что я опять сделал? Попил пива с пацанами, подумаешь, трагедия. Ты всегда всё раздуваешь.
— Ты соврал! — я не выдержала. — Ты сказал, что дома, а сам где-то шлялся! Я тебе не верю, Саша. Я устала от твоих отмазок. Мне не нужен муж, который врёт и напивается чёрт знает с кем.
Он молчал. Впервые за долго не перебивал. Я продолжала, уже не останавливаясь:
— Я два месяца старалась быть идеальной. Не звонила, не пилила, не проверяла. А ты? Ты даже не замечаешь, как я для тебя стараюсь! Тебе плевать, Саша. Я не чувствую, что нужна тебе. Я говорила, пока не сорвалась на крик. Он всё слушал.
— Ты закончила? — наконец сказал он. — Я понял. Давай спать, завтра поговорим.
Он сбросил. А я осталась с чувством, что мои слова утонули в пустоту.
На следующий день я ждала, что он извинится. Что скажет: «Лен, я был не прав, давай разберёмся». Но вместо этого он сам. начал на меня орать.
— Ты вообще думаешь, что ты делаешь? — его голос дрожал от злости. — Я вчера тебя послушал, а ты опять за своё! Ты тупая, Лена, честное слово! Всё, что я делаю, ты переворачиваешь!
— Тупая? — я задохнулась от возмущения. — Это я тупая? А ты кто? Я тебе всё высказала, а ты меня обзываешь? Ты вообще слушал, что я говорила?
— А что ты говорила? Что я тебе не нужен, что я вру, что я с кем-то там тусуюсь? Лен, ты сама себе придумываешь хрень и потом орёшь! Если бы мне было на тебя плевать, я бы давно ушёл!
Я бросила трубку. Его слова ранили сильнее, чем я могла вынести. Он считает, что я во всём виновата. Что я должна быть ласковой, нежной, терпеть его ложь и равнодушие, и тогда, может быть, он ответит мне тем же. Но как? Как я могу быть ласковой, когда он орёт на меня, обзывает, игнорирует?
С тех пор прошло две недели. Мы общаемся сквозь зубы. Я пишу коротко, он отвечает так же. Иногда я ловлю его взгляд, и мне кажется, что он хочет что-то сказать, но тут же отворачивается. Я пыталась говорить с ним спокойно, но каждый разговор заканчивается скандалом.
— Саш, нам нужно поговорить, — начала я пару дней назад, стараясь не сорваться. — Я не чувствую, что ты меня любишь. Мне кажется, тебе всё равно.
— Опять? — он закатил глаза. — Лен, сколько можно? Если бы мне было всё равно, меня бы тут не было. Хватит навязывать своё тупое мнение!
— Тупое мнение? — я задохнулась. — Ты понимаешь, как мне больно? Ты орёшь, обзываешь, врёшь, а я должна молчать?
— А ты что делаешь? — он повысил голос. — Ты тоже орёшь, хамишь, вечно недовольна! Хочешь, чтобы я был нежным? Так будь сама! А то строишь из себя жертву, а сама всё портишь!
Я ушла в другую комнату, чтобы не разрыдаться при нём. Его слова крутились в голове: «Будь сама. Ты всё портишь». Может, он прав? Может, я и правда слишком требую, слишком давлю? Но я не могу притворяться, что мне не больно. Не могу улыбаться, когда он обзывает меня тупой. Не могу быть ласковой, когда чувствую себя ненужной.
Вчера я снова подняла тему развода. Я устала. Устала от его криков, от его равнодушия, от того, что он вечно считает себя правым.
— Саш, может, нам развестись? — тихо сказала я. — Если тебе так тяжело со мной, зачем это всё?
— Хочешь развод? Иди, разводись, — он пожал плечами. — Тебя же всё не устраивает. Я тебе не мешаю.
Его слова были как пощёчина. Он не видит проблемы. Он считает, что я сама всё разрушаю. А я… я просто хочу чувствовать себя любимой. Хочу, чтобы он обнял меня и сказал: «Лен, мы справимся». Но вместо этого я получаю только упрёки.
Последней каплей стало, когда я снова заговорила о том, что ему, похоже, я не нужна. Он молчал, а потом… удалил свои соцсети. Я подумал, что это знак, что он хочет что-то изменить, показать, что я ошибаюсь. Но утром он всё восстановил. И этот осадок остался. Я не понимаю, почему всё так. Почему мои попытки наладить отношения заканчиваются скандалами? Почему он не слышит меня? Почему я не могу быть для него той, ради которой он захочет стараться?
Я люблю его. До сих пор люблю. Но эта любовь тонет в обиде, в боли. Его крики, оскорбления, равнодушие — всё это ранит. Я не чувствую себя счастливой. Не чувствую себя любимой. Не чувствую, что нужна. И я не знаю, как жить дальше.
— Мам, ты почему грустная? — дочка тянется ко мне, обнимает. Её глаза такие чистые, такие наивные.
— Всё нормально, солнышко, — я целую её в макушку. — Просто мама устала.
Но я не просто устала. Я на грани. Я хочу сохранить семью ради дочки, ради тех лет, что мы провели вместе. Но я не знаю, хватит ли у меня сил. Не знаю, стоит ли бороться за человека, которому, кажется, на меня плевать.
Я сижу на кухне, и дождь за окном не прекращается. Я думаю о том, что делать дальше. Может, я правда ошибаюсь? Может, я слишком требую? Или, наоборот, слишком позволяю ему относиться ко мне так? Я пыталась говорить, пыталась меняться, пыталась быть лучшей. Но каждый раз натыкаюсь на стену. Его слова: «Ты сама всё портишь» — как заноза в сердце.
Я не хочу развода. Но я хочу быть счастливой. Хочу, чтобы мой муж смотрел на меня с любовью, а не с раздражением. Хочу, чтобы он слышал меня, а не обзывал. Хочу, чтобы он был тем, кем был раньше. Но, может, это я живу мечтами? Может, тот человек, которого я любила, давно исчез?
Я не знаю, как жить дальше. Не знаю, как найти выход. Но знаю одно: так, как сейчас, нельзя. Я устала быть жертвой. Устала доказывать, что достойна любви. Устала от боли.