Миф о «неуязвимых чудо-танках» Т-34 и КВ, сметающих всё на пути, родился в дыму первых катастрофических месяцев войны. Его корни – в реальных эпизодах, когда КВ возвращались, утыканные вмятинами от 37-мм и 50-мм снарядов, но без пробоин, и в панических донесениях немецких командиров, вроде генерала Лангемана унд Эрленкампа, чья 4-я танковая дивизия была разгромлена под Мценском бригадой Катукова. Гудериан, ранее презрительно отзывавшийся о «большевистской отсталости» Т-34, подхватил эту версию, спасая репутацию – так родился удобный миф о «непобедимых» русских машинах, якобы остановить которые могли только авиация или чудо-оружие. Этот миф, подхваченный западной литературой, несет в себе очевидную политическую подоплеку: он возвеличивает технику, принижая людей, мол, имели «чудо», но не сумели им распорядиться.
Однако холодные факты первых боев рисуют иную картину. Вермахт столкнулся с новыми советскими танками сразу, 22 июня 1941 года у Алитуса на Немане, когда 7-я немецкая танковая (оснащенная чешскими Pz.38(t)) встретила 50 Т-34 5-й советской танковой дивизии. Бой был тяжелым, немцы не смогли с ходу сбросить советские части в реку, но подтянув артиллерию и ударив во фланг, заставили отступить – катастрофы не случилось. Уже 23 июня под Радзехувом немецкие 88-мм зенитки уверенно жгли Т-34, а 24 июня 6-я танковая дивизия вермахта, имея лишь 30 Pz.IV и массу легких машин, при поддержке разнообразной артиллерии отбила атаку 30 тяжелых КВ 2-й советской танковой дивизии, а затем окружила и уничтожила ее. Немецкая разведка знала о новых танках еще в апреле 1941-го, пусть и недооценив броню КВ (40 мм по данным против 40-75 мм реально) и Т-34 (30 мм против 40-45 мм).
Нельзя забывать, что у «чудо-танков» хватало своих ранних болезней. КВ, его 45-75 мм броня действительно грозный щит, был тихоходным и неповоротливым. Дизель В-2 – «сырой», ресурс на стенде не превышал 100 моточасов, а в танке – жалкие 40-70 часов (против 300-400 у немецких «Майбахов»). Перегруженный двигатель перегревался, выходили из строя главные и бортовые фрикционы, при попадании пуль и осколков клинило башню и бронированные колпаки. Т-34, его рациональные углы наклона брони, не был неуязвим для стандартных немецких средств: 37-мм бронебойные снаряды пробивали его башню с 300-400 метров, а 20-мм снаряды – борта корпуса. Лобовой люк механика-водителя и шаровая установка курсового пулемета не держали даже 37-мм снаряды, гусеницы были слабыми, те же фрикционы выходили из строя.
Немцы быстро нашли «противоядие». Главными «могильщиками» КВ и Т-34 в 1941-м стали не танки, а артиллерия: грозные 88-мм зенитки FlaK 18/36 и 105-мм легкие полевые гаубицы leFH 18. К концу 1941 года на первый план вышла 50-мм Pak 38 – ее бронебойный снаряд пробивал 78 мм брони с 500 метров, что позволяло поражать советские танки при удачном угле. Уже к 1 июня 1941 года вермахт имел 1047 таких пушек. На Pak 38 пришлось 51,6% всех опасных попаданий в советские танки в 1942 году. Позже основой ПТО стала еще более мощная 75-мм Pak 40. Пытались немцы и переделывать трофейные французские 75-мм пушки обр. 1897 г., но эффективность была низкой, требовались попадания почти в упор.
Правда лежит посередине. Т-34 и КВ-1 в 1941 году не были неуязвимыми «чудо-танками», миф о которых оправдывал немецкие просчеты. Но они не были и «картонными» – их броня и вооружение представляли грозную силу, заставившую противника срочно искать адекватный ответ. Около половины потерь новых машин приходилось на боевые действия, где вермахт успешно их уничтожал. Остальное – поломки, неизбежные для новой техники с «детскими болезнями», и вынужденный оставленными при отступлении, когда не было возможности эвакуировать или отремонтировать подбитые, но не уничтоженные машины. Их сила была не в мифической неуязвимости, а в революционной для своего времени концепции, заложившей фундамент будущей победы – концепции, которую врагу пришлось долго и мучительно осмысливать под гусеницами модернизаций «тридцатьчетверок».