В марте 1941 года вермахт получил два прототипа новой самоходной установки K 18 auf Pz.Sfl.IVa, разработанной Rheinmetall и Krupp на базе Panzer IV. Оснащённая 105-мм пушкой SK 18 длиной 52 калибра, она создавалась для прорыва укреплений и поражения тяжёлых танков. Первоначально предназначенная для штурма Гибралтара, САУ в итоге оказалась на Восточном фронте. Ее ствол длиной в 52 калибра с дульным тормозом мог пробить 110 мм брони с двух километров, отправляя 33-кг снаряд с убийственной точностью. Для 1941 года это была фантастика: K-18 единственная в вермахте могла на равных биться с КВ-1 и Т-34 лоб в лоб, не прячась в засадах
Чтобы разместить тяжёлую 105-мм пушку SK 18 на шасси Panzer IV, немецким конструкторам пришлось пойти на компромиссы. Боевая рубка стала открытой, её защищали лишь 50-мм лобовая броня и 10-мм борта, уязвимые даже для винтовочных пуль с близкой дистанции. Экипаж из пяти человек размещался в стеснённых условиях, а боекомплект ограничили всего 25 снарядами, что было крайне недостаточно для интенсивного боя. Штатного пулемёта не предусматривалось: MG-34 хранился в укладке и использовался лишь при крайней необходимости, что делало машину уязвимой для вражеской пехоты.
Несмотря на наличие надёжного 12-цилиндрового двигателя Maybach HL 120 TRM и максимальную скорость 40 км/ч, самоходка страдала от слабой манёвренности и ограниченной проходимости. Теснота, уязвимость и малый боезапас быстро разочаровали экипажи, а в войсках машина получила прозвище «Толстый Макс» (Dicker Max) — намёк не только на её габариты, но и на обременяющий характер в бою. Хотя концептуально K 18 auf Pz.Sfl.IVa была шагом вперёд, её конструктивные ограничения свели на нет потенциал превосходной пушки.
Боевой путь 10.5 cm K 18 auf Pz.Sfl.IVa стал примером того, как амбициозные инженерные решения теряются на фоне масштабного наступления вермахта и хаотичной фронтовой обстановки. Вместо изначально планировавшегося штурма Гибралтара обе установки поступили в состав 521-го противотанкового батальона и были направлены на Восточный фронт. Уже в ноябрьских боях под Москвой одна из САУ была потеряна — по одной версии, уничтожена, по другой — захвачена Красной армией.
Вторая машина, по имеющимся немецким отчётам, демонстрировала исключительную точность и мощь: её 105-мм пушка уверенно поражала КВ-1 с дальних дистанций, недоступных для стандартных 37- и 50-мм орудий. Однако и эти успехи оставались эпизодическими. На фоне разворачивающейся масштабной кампании 1941 года, где фронт охватывали сотни километров и тысячи танков, потенциал единичной установки, пусть и уникальной, не мог оказать заметного влияния на общий ход боевых действий.
К весне 1942 года, когда планировалось начало серийного производства 10.5 cm K 18 auf Pz.Sfl.IVa, её концепция уже утратила актуальность. Вермахт нуждался в дешёвых, технологичных и серийных решениях — таких как StuG III и Marder, — а не в сложных и уязвимых «штучных» установках. Тяжёлые советские танки встречались на фронте всё реже, задачи по подавлению долговременных укреплений успешно решались полевой артиллерией. Единственный сохранившийся экземпляр K-18 был возвращён в Германию, где его дальнейшая судьба остаётся неизвестной.
Этот проект стал воплощением технически изысканной, но стратегически несвоевременной концепции. Он предвосхитил послевоенные принципы самоходной артиллерии — крупнокалиберное вооружение на манёвренной платформе с высокой дальностью и точностью огня. Однако в реалиях 1941 года «Толстый Макс» оказался лишён перспектив: созданный для фортификационной войны, он попал в водоворот манёвренного блицкрига и был поглощён динамикой конфликта, к которому оказался не готов.