Есть осуждение, а есть суждение, и разница между ними огромна, при этом без первого можно и нужно обходиться (и именно здесь «не судите, да не судимы будете»), а вот без второго — никак.
Осуждение — это когда кто-то вместо высшего закона (ключевое!) решает, что этому человеку положено в качестве итога его действий, в качестве наказания. Исключением тут может быть только человеческий закон, существующий для поддержания порядка в обществе, и в котором при этом немало пунктов могут оказаться соотносимыми с основными заповедями.
Хотя если в каких-то вопросах закон человеческий противоречит высшему и в реальности обеспечивает не порядок и отсутствие насилия, а обслуживает интересы властей как раз с целью насилия — с ним можно и нужно спорить. Но в целом в таких пунктах, как «не убий» (кроме явной самообороны), закон человеческий может соответствовать высшему, и тут право осудить действительно логично.
Однако не нам оценивать, насколько человек вообще хороший/плохой, и, тем более, выбирать меру наказания — это решается только в рамках высшего закона. Особенно когда осудить и навесить ярлык пытаются на всего человека, а не на его отдельный поступок.
Закон всегда взвешивает конкретное деяние, конкретный отрезок пути, учитывая при этом все предыдущие балансы, то есть при вынесении вердикта «сколько», программа осей всегда осведомится о том, «как прошел до» и «по каким траекториям вообще ходил». Но это все равно с точки зрения закона не является осуждением всего ВЯ целиком, а остается способом познакомить с последствиями конкретного поступка, хоть и учитывая личность в целом.
Разница порой огромна: закон, учитывая личность, видит всю картину равновесия — грубо говоря, сколько хорошего, сколько плохого и в каких пропорциях. Осуждение со стороны других, как правило, сводится к однозначному определению человека как плохого, и никаких его достоинств в тот момент осуждающие рассматривать не готовы.
Осуждение еще для его автора очень чревато постановкой себя на место закона, и даже выше с учетом того, что осуждающий не желает больше ничего видеть в человеке, кроме тьмы, и подобные вердикты от закона, таким образом, в любом случае будут далеки.
А по-простому это будет называться манией собственного величия, потому что ни один человеческий мозг балансы всей траектории ВЯ реконструировать не сможет (чтобы вообще что-то сказать о той личности в полноте ее траекторий балансов), и даже все поступки в конкретной жизни не осилит перебрать и оценить — просто объема памяти и времени может не хватить.
Прежде всего потому и прилетает за самосуд: он никогда не будет действительно взвешенным при отсутствии информации о всей траектории ВЯ и даже конкретного человека, и не учитывает равновесие, сводя оценку к однозначной (и неверной, получается) крайности.
Суждение — совсем иное, без него вообще не будет работать различение. Если вы не можете вынести суждение о том, что перед вами — добро или зло, то чем тогда руководствоваться в своих поступках по отношению к миру и конкретному человеку? «Всенетакоднозначностью»? Многие в этом периоде культуры совершенно справедливо испытывают негативные чувства к подобной позиции.
Интересные порой можно наблюдать на этом уровне мотивы такого. Самый типичный способ убежать от вынесения собственных суждений — «чтобы ни с кем не поссориться». Поэтому выходит нередко как в том анекдоте: «и ты прав, и ты прав, да и ты тоже прав». Заканчивается это по-разному: человека, не могущего вынести суждение и определиться со своей позицией по какому-то вопросу, могут и отвергнуть — даже в среде тех, с кем он так не хотел ссориться.
И это логично: как ему доверять, если его ориентиры, ценности, предпочтения и принципы окружающим совершенно неизвестны? Сегодня ему с одной стороны неоднозначно, завтра — с другой, и особенно когда вокруг человека — противоречивые тенденции, то хотя бы в среде сколько-то близких многим было бы надежнее с тем, кто прозрачен насчет того, на что в своих поступках опирается и что об этом мире вообще думает.
Но главное — сами дела человека. Если он не может сформировать суждения, то и не знает, что такое поступать по совести. В таком варианте оказывается, что ее и нет. Совесть — это внутреннее представление о том, что хорошо, что плохо, если кратко. А сложнее — это и есть камертон различения добра и зла внутри человека.
Понятно, что совесть — динамическая конструкция, ее можно и нужно формировать, прежде всего самому, в том числе через опыт других, знакомство с их мыслями и чувствами, изучение культуры, осознание собственного опыта и через вслушивание в собственные внутренние глубины, потому что изрядную часть совести человек уже приносит с собой — она живет в его высшем я.
Обычно люди, озабоченные совестью, внутри несут высших я светлого спектра, потому что как минимум убежденно-темные такими вопросами не задаются. Их основными целями становится выгода и разного рода социальные достижения: власть, деньги, реализация собственных желаний, а удачный обман оборачивается поводом для гордости.
Не универсальный критерий, конечно — есть и не вполне определившиеся души, есть и те, кто в сомнениях, несмотря на относительную определенность, есть и серьезные соблазны у светлых высших я, да и масштабы совести с ее критериями у многих отличаются. Но если сам человек своей совестью сильно интересуется, то ему уж точно стоит к своим глубинам прислушаться: с большой вероятностью там отыщется.
И получается, что суждение — и есть конкретный инструмент совести, ее голос, который говорит изнутри человека о том, что он готов считать добром, а что — злом, потому что иначе он и поступить определенно не сможет. А отвечать за свои поступки придется в любом случае в одно лицо, и там никто не будет спрашивать о том, какие мнения имели люди вокруг и как не хотелось с ними ссориться: для закона это не аргумент.
И возникают типичные траектории: человек не сформировал суждения, не занял позиции, поступил, как на тот момент было удобнее, чтобы не ссориться с каким-то рядом идущим, а закон спросил только за то, что было сделано — и все. И особенно крепко может не повезти там, где вслед за кем-то человек вписался в откровенное недоброе, а в итоге оси влепили ему едва ли меньшую стоимость, чем непосредственному автору насилия.
В таких случаях еще отдельно вычитают за отсутствие совести, за отказ брать на себя ответственность за позицию и мнение, за нежелание выстраивать внутри камертон различения. Но иначе не получается научить ни людей, ни высших я тому, что никто кроме них за определение добра и зла не ответит, как и за вытекающие из того поступки.
Бывает, что кто-то, больше полагаясь на представления других (более старших, условно), чем на собственные, включается в действительно светлые концепции, идеи и дела, но рано или поздно чужие определения могут и подвести, потому что всегда существуют индивидуальные грани ситуации, а попытка переложить ответственность за свои поступки на учителей, религии или общественное мнение может закончиться уже осуждением со стороны закона на предмет так и не сформированной в достаточной мере совести.
Конечно, совесть без внешних источников трудно сформировать даже при наличии уже очень ясного встроенного камертона от ВЯ — даже если внутренние ощущения человека тверды, ему нужно провести их через жизненный опыт, увидеть во плоти, соотнести с тем, что происходит в человеческом мире и в культуре вокруг определений добра и зла.
Однако в итоге все упрется в одну величину: что бы человек ни познал извне, решать придется ему самому, и никто больше за его поступок не ответит. Я могу, например, рассказать, как устроен закон, на что это опирается, какие и почему существуют аргументы в определении, какие поступки к той или другой стороне относятся вплоть до «сколько конкретно за что может прилететь», но каждый раз в таких разговорах подчеркиваю: возьмите, думайте, прикладывайте к себе, слушайте себя, ВЯ в любой доступной форме, но никто, кроме вас, не решит, какое суждение выносить и за что потом отвечать.
В этом и весь смысл. ВЯ формирует свою личность через многие жизни, человек тоже формирует свою в рамках конкретной жизни, и все это, собственно, о творении индивидуальности, способной жить вечно. Последнее нереально ни в какой перспективе для существа, которое не владеет различением в достаточной мере, чтобы иметь суждение и поступать в соответствии со своими убеждениями, целями и принципами — оно нежизнеспособно в тонком мире.
Материальных опор там нет, некая колея воплощений тащить за собой больше не будет, взрослые уже сущности — хранители поля — не станут ни за кого ничего решать, в общем, в вечную жизнь просто не пустят при отсутствии совести и своего, выстроенного камертона определений, с которым ВЯ к тому же должно пройти не одну достаточно осознанную жизнь и в итоге научиться на него опираться, тем самым беря на себя полную ответственность за свои выборы.
Грань между осуждением и суждением может казаться весьма тонкой, однако тут все не так уж сложно, если правильно поставить перед собой вопросы.
Я пытаюсь отреагировать на нарушенные границы, я отстаиваю важные для меня интересы и вынужден при этом пользоваться своими определениями для того, чтобы оставаться в своих рамках? Тогда в фокусе — исключительно мое понятие о добре и мои с ним отношения вместе с пониманием ответственности перед законом.
Или я пытаюсь заклеймить человека (желательно с головы до ног вне зависимости от любых других его частей личности) и повесить на него ярлык «негодного»? Тогда я явно превышаю свои полномочия увидеть реальный объем его личности и тем более — траекторий ВЯ, а точнее — игнорирую эту полноту и опираюсь лишь на вырванный из контекста поступок, вся суть которого в том, что какие-то мои границы оказались нарушены.
Но «мои нарушенные границы» и «весь человек плохой» — согласитесь, очевидно далекие друг от друга вещи и совсем разные точки, из которых можно реагировать на мир.
Автор: Eriem
Оригинал и обсуждение: https://t.me/glubina_space/514