– Бабуль, зачем ты каждый вечер ставишь два стула? – спросила Катя, наблюдая за бабушкой, которая аккуратно придвигала второй стул к окну.
– Один для меня. Второй – для него, – тихо ответила Анна Ивановна, поправляя подушку на втором стуле.
Катя насторожилась. Бабушка жила одна в этой квартире уже три года, с тех пор как дедушка умер. И никого «его» здесь быть не могло.
– Для кого, бабуль?
– Для деда твоего, доченька. Он каждый вечер приходит. Садится рядом, разговариваем.
Катя почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мама предупреждала, что с бабушкой в последнее время творится что-то странное, но Катя не думала, что дело зашло так далеко.
– Бабушка, дедушка же... он же умер.
– Умер тело его, а душа-то живая, – Анна Ивановна погладила спинку второго стула. – Вот вчера пришел, сидели до поздна. Рассказывал, что там, на том свете, порядки какие. Говорит, скучает по мне очень.
Катя не знала, что ответить. Она приехала к бабушке на выходные, чтобы помочь по хозяйству и проверить, как та живет. Мама работала в другом городе и переживала, что восьмидесятилетняя Анна Ивановна может не справляться одна.
– А что он тебе рассказывает? – осторожно спросила Катя, садясь на диван.
Бабушка оживилась, глаза заблестели.
– Да много чего! Вот позавчера говорил, что Сашка Петров, помнишь, сосед наш из двадцать третьей квартиры, тоже к ним прибился. Инфаркт у него случился. А на прошлой неделе рассказывал про Зинку Семенову – та, что в магазине работала. Оказывается, она всю жизнь мечтала научиться играть на пианино, так там ей дали возможность.
– Бабуль, – Катя подошла ближе, – может, тебе просто показалось? Ты ведь очень по дедушке скучаешь.
– Показалось? – Анна Ивановна всплеснула руками. – Девочка моя, я что, с ума сошла по-твоему? Он сидит вот тут, – она похлопала по спинке стула, – курит свои «Беломор», как всегда. Правда, теперь дым не пахнет, но вид тот же.
Катя внимательно посмотрела на бабушку. Та выглядела совершенно нормально – чистенькая, аккуратная, глаза ясные. В квартире порядок, в холодильнике еда, счета оплачены. Но эти разговоры с умершим дедушкой настораживали.
– А когда он обычно приходит?
– После восьми вечера. Точно по расписанию, как на работу ходил. Помнишь, как он всегда говорил: «Анька, в восемь буду, борщ готовь»? Вот и теперь приходит в восемь.
Катя решила остаться на вечер и посмотреть, что будет происходить. В половине восьмого бабушка начала суетиться – поправляла стулья, смахивала пыль, даже чай заварила в двух стаканах.
– Бабуль, зачем два стакана?
– Как зачем? Дед любит чай с вареньем. Я ему малиновое поставлю, самое любимое.
Ровно в восемь Анна Ивановна села на свой стул и повернулась ко второму.
– Здорово, Василий Петрович! Как дела на том свете? – весело поздоровалась она.
Катя сидела в кресле в углу и наблюдала. Бабушка разговаривала с пустым стулом, кивала, смеялась, иногда качала головой с недовольным видом.
– Что ж ты так поздно? Я уж думала, не придешь сегодня... Ах, работа? А какая там работа? Ты же на пенсии был... Понятно, новые обязанности.
Разговор длился больше часа. Бабушка рассказывала о своих делах, жаловалась на соседей, спрашивала совета по поводу коммунальных платежей. И все это время она смотрела на пустой стул, как будто действительно видела там дедушку.
– Ну ладно, Василий Петрович, пора тебе. Завтра приходи пораньше, а то я новости посмотреть не успеваю.
Она встала, убрала стаканы – из одного чай был выпит, второй остался полным. Катя заметила, что бабушка даже не притронулась ко второму стакану, но делала вид, что дедушка пил.
– Бабуль, – позвала Катя, когда бабушка закончила уборку.
– Что, доченька?
– Ты понимаешь, что дедушки здесь нет?
Анна Ивановна внимательно посмотрела на внучку.
– Катюша, милая. Я прожила восемьдесят лет. Пятьдесят из них прожила с твоим дедушкой. Каждый вечер мы сидели за этим столом, разговаривали, обсуждали дела. А теперь что, мне одной сидеть и молчать?
– Но ведь его нет, бабушка.
– А кто сказал, что нет? – Анна Ивановна села рядом с внучкой. – Ты же его не видишь, это не значит, что его нет. Может, это ты не можешь его увидеть, а я могу?
Катя растерялась. Логично объяснить бабушке, что мертвые не возвращаются, она не могла. Да и зачем, если это приносит старушке утешение?
На следующий день Катя позвонила маме.
– Мам, с бабушкой все нормально, но она... она разговаривает с дедушкой. Каждый вечер ставит ему стул, заваривает чай.
– Господи, – вздохнула мама, – я так и думала. Соседка звонила, говорила, что слышит, как бабушка с кем-то разговаривает по вечерам.
– Что делать будем?
– Не знаю, Катюша. К врачу ее не затащишь, она же скажет, что здорова. А может, и не надо? Если ей так легче...
– Но это же ненормально!
– А что нормально в ее возрасте? Сидеть одной и ждать смерти? Пусть разговаривает, если это ее утешает.
Катя повесила трубку, но на душе было тревожно. Вечером она снова наблюдала за ритуалом бабушки. Анна Ивановна достала старые фотографии и показывала их пустому стулу.
– Смотри, Василий Петрович, Катюша принесла новые фотографии. Вот наша Лена на работе, в новом кабинете. А это внучек наш, Сережка, уже в университете учится.
Она водила пальцем по фотографиям, комментировала, радовалась. И вдруг Катя поняла – бабушке просто не с кем поделиться новостями. Дети выросли, разъехались, живут своими заботами. Подруги умерли или болеют. А потребность делиться, рассказывать, обсуждать осталась.
– А помнишь, как мы Катюшку в первый класс провожали? – продолжала бабушка. – Ты тогда сказал: «Анька, растет умница, далеко пойдет». И правда, далеко пошла – в Москве теперь работает, диссертацию защищает.
Катя почувствовала комок в горле. Она действительно далеко ушла от бабушки. Приезжает раз в месяц, звонит по праздникам. А бабушка сидит одна и рассказывает умершему мужу о своих близких.
– Бабуль, – позвала она.
– Что, внученька?
– А можно я тоже буду приходить к тебе по вечерам? Чай пить, разговаривать?
Анна Ивановна улыбнулась.
– Конечно, можно. Только дедушка не против будет? Он же привык, что мы вдвоем сидим.
– Думаю, не против. Наоборот, обрадуется, что внучка чаще приходит.
С тех пор Катя стала приезжать к бабушке не только на выходные, но и в будни после работы. Они сидели втроем – бабушка, Катя и пустой стул между ними. Анна Ивановна рассказывала новости, Катя делилась планами, а дедушкин стул молчаливо присутствовал в их беседах.
Постепенно Катя привыкла к этому странному ритуалу. Она даже стала обращаться к пустому стулу:
– Дедуль, а ты как думаешь, правильно я диссертацию пишу?
Бабушка внимательно слушала тишину, потом кивала:
– Дед говорит, что правильно. Только не торопись, все должно быть обдуманно.
Соседи перестали косо смотреть на их семью. Тетя Клава с третьего этажа даже сказала:
– Хорошо, что внучка стала чаще приходить. А то Анна Ивановна совсем одна была.
Мама тоже успокоилась, узнав, что Катя теперь регулярно навещает бабушку.
– Пусть себе разговаривает с папой, – сказала она. – Главное, что она не одна.
Однажды вечером, когда они сидели за обычным чаепитием, бабушка вдруг замолчала посреди рассказа о соседской кошке.
– Что такое, бабуль?
– Дед что-то говорит... – Анна Ивановна прислушалась к тишине. – Говорит, что пора ему уходить.
– Как уходить?
– Совсем уходить. Говорит, я теперь не одна, внучка рядом. И ему пора отдыхать по-настоящему.
Катя почувствовала странную грусть. Она ведь не верила в присутствие дедушки, но как-то привыкла к мысли, что он здесь, рядом.
– А ты не хочешь, чтобы он уходил?
Бабушка помолчала, потом улыбнулась.
– Хочу и не хочу. С одной стороны, привыкла уже разговаривать с ним. А с другой – понимаю, что держу его. Он должен отдыхать там, а не каждый вечер ко мне ездить.
– Дедушка, – обратилась Катя к пустому стулу, – спасибо тебе, что не оставил бабушку одну. Теперь я буду приходить каждый вечер, обещаю.
Анна Ивановна заплакала.
– Он говорит спасибо. И что любит нас обеих очень сильно.
В тот вечер бабушка убрала второй стул в шкаф. На следующий день поставила к окну только один. Но Катя все равно приходила каждый вечер. Они пили чай, разговаривали, смотрели новости. Иногда бабушка говорила:
– А помнишь, как дедушка всегда...
И они вспоминали веселые истории из жизни. Но второй стул больше не появлялся.
Через месяц Анна Ивановна призналась:
– Знаешь, Катюша, я ведь понимала, что дедушки нет. Просто очень хотелось с кем-то поговорить. А теперь ты приходишь, и мне не так одиноко.
– Почему же ты мне не сказала сразу?
– А ты бы поверила? Или стала бы ко врачу тащить? – бабушка лукаво улыбнулась. – Нет уж, пусть лучше думают, что бабушка немного того. Зато внучка каждый день приходит.
Катя обняла бабушку.
– Хитрая ты, бабуль.
– В моем возрасте без хитрости нельзя, – засмеялась Анна Ивановна. – А то все думают, что старики ничего не понимают.