оглавление канала, часть 1-я
Это было так неожиданно, что я невольно сморгнула. И сразу же картинка пропала. Поморщившись от досады на свою несдержанность, я попросила волка:
- Покажи мне ВСЕ…
Если бы волки умели вздыхать, как люди, то именно это бы Лютый сейчас и сделал. А так он просто мотнул головой и фыркнул. В голове стали мелькать картинки, словно я сама была Лютым и бежала по тропе меж обгорелых стволов и зарослей мелкого березняка. Запахов и звуков я не чувствовала и не слышала, только картинка. Но мне и этого было довольно. Вот перед глазами замелькали высокие стебли травы. Кажется, волк гнался за добычей. Вот же…! Когда я имела в виду «все», то это совсем не значило, что совсем «все-все». Но тут винить было уже некого, сама, что называется, напросилась. В следующий раз свою просьбу нужно будет обозначать более конкретно. Кажется, Лютый почувствовал мою досаду, и поэтому мне не довелось увидеть, как он терзает свою добычу, а потом ее поедает. И на том, что называется, благодарствуйте. Волк оказался умнее меня, сразу уловил суть того, что мне нужно. И я увидела…
Посреди старого горельника стояло несколько низких каменных строений, отгороженных по периметру невысоким частоколом. Все было построено очень небрежно. Про такое у нас говорят «тяп-ляп». Чувствовалось, что это, то ли поселение, то ли сторожевой скит, было здесь возведено на время. Запахов я, конечно, не чувствовала, но ощущала эмоции волка. И, судя по ним, вонь вокруг этого острожка была невыносимой для волчьего обоняния. Ворота, ведущие внутрь, были распахнуты. По двору сновали несколько человек разбойного вида. Любопытство завело волка чуть дальше, чем того требовала безопасность, но я ему была за это только благодарна, потому что это позволило мне увидеть, что было внутри. Люди шли с наполненными ведрами в левый угол, где были расположены несколько больших деревянных клеток, размеры которых меня впечатлили. Люди высыпали содержимое ведер внутрь, и я увидела белые мелькающие тела и красноватый блеск глаз. Именно там и содержались эти твари. Но эти жуткие звери не кинулись на еду. Они стали бросаться на прутья клеток, и было понятно, что огни почуяли волка. И тогда, из самого большого дома (если было можно так назвать эти несуразные каменные хибары) на крыльцо вышел другой человек. В отличие от остальных, он был одет, как и подобало воину. Высокие сапоги из блестящей черной кожи закрывали его ноги чуть выше колен, кожаные доспехи были расшиты золотыми бляхами, на поясе висел боевой меч, рукоять которого была искусно изукрашена разноцветными каменьями. На плечах у человека был накинут темно-коричневый плащ с глубоким капюшоном, надвинутым на голову так, что лица его я не могла разглядеть. Он что-то крикнул тем, кто кормил жутких чудищ. Даже не слыша его речи, я поняла: он отдал приказ спустить зверей. И тут Лютый, поняв, что силы не равны, кинулся со всех лап обратно к горе. Картинка стала расплываться. Думаю, волк не хотел мне показывать момент схватки. Точнее, не мог. Это бы потребовало от него немалых сил. Но увиденного было вполне достаточно. Я, очнувшись от видений, отпрянула от волка. Несколько резких вдохов-выдохов заставили мое сердце биться ровнее. Укоризненно проговорила:
- Ты очень рисковал, серый брат…
На что волк только презрительно фыркнул и прикрыл глаза. А я задумалась. На самом деле, Лютый избавил меня от большой беды. Думаю, когда он совал свою морду с таким риском внутрь этого острожка, он это прекрасно понимал. И с его стороны это было настоящим подвигом. Нет, меня не схватка пугала и не неизвестные твари. Думаю, я бы с ними справилась в любом случае. Но, тем самым, мне бы пришлось себя обнаружить, и это могло привести к неминуемой катастрофе.
Чуть склонившись к волку, я прошептала:
- Благодарю тебя, серый брат…
Лютый даже глаз не приоткрыл, старательно делая вид, что он спит.
По-хорошему, волка надо было бы спустить в долину. Ночью на вершине было довольно холодно. Ветер поменял направление, и теперь Сиверко свободно, с разбойничьим посвистом, разгуливал средь голых скал. Но трогать сейчас волка было бы неразумно. Он был еще слаб, и спуск с горы ослабил бы его еще больше. Не раздумывая, я скинула с себя плащ, добротно сотканный из тонкой весенней овечьей шерсти, и осторожно, чтобы не потревожить его рану, укрыла им волка. А сама, пройдя несколько десятков шагов, нашла небольшое углубление в склоне между трех валунов, в котором можно было укрыться от обжигающих холодом порывов ветра. Мне хотелось подумать и, при этом, не хотелось своими мыслями тревожить волка. Хотя… О чем тут было думать? Нужно было идти на разведку. Возможно, мне удастся что-нибудь услышать, чтобы понять, что это за новая напасть на нашу землю. Оставалось только решить, как сделать, чтобы эти звери меня не учуяли.
По всей вероятности, нюх и чутье у них не хуже волчьих, если не лучше. Собственно, это тоже не было такой уж большой проблемой. Владея стихией земли, я могла свободно перевоплотиться в камень. Нет, разумеется, я не собиралась превращаться в камень, но те, кто хотел бы меня высмотреть или учуять, увидели бы перед собой только камень. Правда, и тут была небольшая загвоздка. Если тот, кто распоряжался всем в этом сторожевом скиту (а то, что это был именно сторожевой скит, я уже нисколько не сомневалась), владеет значительными силами, то обычной легкой маскировки будет недостаточно. В общем, мне было над чем поломать голову.
Ломала я ее недолго. Темнота мне не была помехой. Трудный спуск я преодолею с волчьей личиной, а там уже можно и в камень перекинуться. Я уже была на той стороне перевала, когда пришла короткая мысль от Лютого:
- Я с тобой…
Теплая волна заботы и участия друга окутала мою душу. Но сейчас нельзя было показать волку мою слабость, иначе ведь точно увяжется! Поэтому, как можно резче, послала мысль:
- Не вздумай! Тебя учуют, и мы обнаружим себя! Если найдешь силы, спустись в долину и там меня дожидайся, а нет, так жди меня на прежнем месте…
Волк – он же не человек. Ему нельзя объяснять долго и пространно, дескать, так и так, я, мол, за тебя волнуюсь. Он просто это не примет и будет следовать необходимости. Доводы я привела довольно веские, думаю, Лютый должен будет им внять. Ответа от моего серого друга не последовало. И я очень надеялась, что он внемлет разумности моих суждений.
Благодаря волчьему облику с горы я спустилась весьма быстро и без особых затруднений. Вражеский острог я увидела еще со склона горы. Там по частоколу ярко пылали факелы. Так что направление движения у меня было определено очень точно. На этой стороне лес от огня пострадал почему-то меньше. Возможно, в долине когда-то было Родовое поселение, и враги особо жестко выжигали там все, хотя я не почувствовала на том месте следов смерти. Это означало, что все родовичи успели уйти до начала огненного удара, и меня это несказанно порадовало.
Отойдя немного от подножья горы, я нашла невысокий, всего лишь в пояс, валун, присела рядом с ним и приложила к его шершавому боку обе ладони. Нужно было почувствовать его вибрацию. Камни, почти как люди, длины волн энергии у всех разные. А подстраиваться лучше всего под конкретный камень. Так будет надежнее и сложнее обнаружить эту энергию, если поблизости есть кто-то, кто может это сделать. Настроилась я довольно быстро. Прошептав слова благодарности, пошла осторожно вперед. Была еще одна заковыка. Если на мне была какая-либо личина, отличная от человеческой, то уже использовать легкий шаг я не могла. Впрочем, это меня ничуть не огорчило. Я и без применения этого способа могла передвигаться быстро и бесшумно.
Когда до стены частокола осталось совсем немного, я остановилась, прислушиваясь. Особый гнилостный запах почувствовала сразу. Мельком подумалось о волке. Бедный Лютый, с его-то чутьем эта вонь была совсем невыносимой. Запретив себе отвлекаться, сосредоточилась на звуках. Слабое потрескивание пламени, поедающего смолистую обертку факелов, и только. Если нюх у этих зверей достаточно сильный, то они меня уже должны были учуять. Но ничего подозрительного я не услышала. Углядела на стене одного сторожа. В желто-багровом свете горящего факела была хорошо видна его фигура с поникшей головой. Кажется, он спал. Вот же еще охранители-то где! Но мне это, разумеется, было только на руку. Юркой мышкой шмыгнула под самую стену. Теперь меня сверху увидеть было невозможно. То, что на мне сейчас была другая личина, ничего не меняло. Бегающие или хотя бы просто двигающиеся камни привлекут еще больше внимания, чем обычный человек.
Как я правильно увидела тот образ, что посылал мне волк, высота частокола была не особо велика. Я осторожно пошла вдоль, выискивая место, где бы я могла незамеченной перемахнуть на ту сторону. Замерев на месте, я попыталась восстановить картинку. Лютый зашел в ворота и увидел клетки, в которых содержали своих чудищ, темные, с левой стороны. Унюхать-то они меня не могли, за частоколом по-прежнему была тишина. Но они могли меня увидеть. Если взглянувшему сейчас в мою сторону человеку я покажусь обычным камнем, то насчет этих зверей я не была уверена. Они, насколько я могла судить, были не совсем обычные звери, созданные Творцом. Их создал извращенный ум темных, и какие они в них вложили способности, я пока не знала. Они могли обладать какими-нибудь качествами, о которых я и не слыхивала. Так что рисковать не стоило. Лучшим вариантом было обойти по кругу и пробраться внутрь со стороны домов. Стены этих нелепых строений надежно меня прикроют от клеток с этими тварями.
Вскоре такое место я нашла. Крепостицу строили с небрежением, наверняка отгораживаясь от диких зверей, которых после случившейся катастрофы в этих краях было не так много. Оказавшись внутри, я притаилась, настороженно прислушиваясь, и тут же услышала человеческие голоса. Где-то перед одним из домов горел большой костер, возле которого сидело два человека. Со своего места слов я разобрать, увы, не могла. Нужно было подобраться как можно ближе. Быстро достав из-за пазухи амулет «лапу волка», я поднесла его к губам, поцеловала и очень тихо произнесла:
- Ну, Батюшка Велес, помоги…
Убрала топор себе за спину и тихой змейкой на животе стала подбираться к кострищу. Разговаривающие разбойники, к моему несчастью, говорили очень тихо, все время поглядывая на двери самого большого дома. Видно, тот человек в доспехах и капюшоне не позволял им говорить на посту. Но на моей стороне была еще и ночь. Находясь в кругу света, все, что за его пределами, будет недоступно обычному взору. А заподозрить в этих татях какие-либо скрытые способности было очень трудно. По-настоящему меня волновали только звери и тот непонятный в капюшоне.