Всегда считалось, что первым стал чеканить монеты князь Владимир Святой. Однако нумизматика уже давно продвинулась вглубь X века, сделав это утверждение устаревшим. Существуют русские монеты с соколиными головами, крестом и знаком Рюриковичей, а также более ранние подражания и подделки арабских монет. При этом русы были не единственными среди восточных славян, кто чеканил собственные монеты.
Ключом к атрибуции ранних монет Руси стал символ геральдического креста, изучение истории которого позволяет уверенно говорить о существовании русского монетного дела уже при княгине Ольге - к средине X века.
Как появились русские монеты
Предки славян, вероятно, познакомились с монетами как экономическим институтом уже в первые века нашей эры. Хлеб из Северного Причерноморья поступал в римские города на берегу моря, а обратно земледельцы получали блага цивилизации, в том числе и монеты.
Сарматские цари Фарзой и Инисмей, которые контролировали территорию транзита, чеканили также в Ольвии и собственные монеты со знаками власти (тамгами, которые знали и северные племена). А царские сановники делали на них особые надчеканки с начальными буквами своих имён.
Сарматская держава сменилась готской, а римские деньги I-II веков продолжали находится в обращении на территории Черняховской культуры вплоть до гуннского нашествия в конце IV века, что говорит о наличии внутриэкономической функции у монет, которыми владели варварские племена, включая ранних славян - венетов и антов I-IV веков.
Некоторые историки возводят ряд элементов денежной и метрической систем Древней Руси именно к черняховскому времени и римскому влиянию, но оценить эти аргументы без фактического материала последующего безмонетного периода жизни славян практически невозможно.
В VI-VII веках славяне знали византийские и персидские монеты, но использовали их как редкие украшения или сокровища. И даже знаменитые "клады антов" VII века были не денежными, а вещевыми.
Первые попытки чеканки собственных монет на славянской территории предпринимали авары в VII веке, подделывая византийские солиды. Такие подражания дошли от Дуная до Прибалтики. Возможно, тогда же и болгарский хан Кубрат пытался сделать собственную монету в Великой Болгарии, подражая Византии. Но экономического значения все эти деньги не имели.
При этом римское и византийское золото оставило несколько заимствованных и калькированных слов, которыми славяне и русские обозначали монеты. Это слова "стьлязь/стелязь" ("Закон судный людем" IX века), "златник" (договор 911 года) и "злато" (на монете Владимира Святого, конец X века).
Новая эпоха денег началась с утверждением в Восточной Европе хазар и русов, которые с середины VIII века превратили торговлю бусами, рабами и мехом в ежегодный конвейер по доставке "серебра" из арабских стран на берега Волги, Дона и Балтийского моря. На монетах русских князей в конце X - начале XI века как раз и было написано слово "серебро" ("сребро"), обозначавшее монету.
Восточные славяне по-разному приспосабливали денежный поток для своих нужд. Например, выявлена особенность обращения арабских монет на территории северян в X веке, которая заключается в обрезании краёв монет, что могло иметь экономический смысл при наличии их внутренней циркуляции как платёжного средства. Есть даже версия, что такие монетки получили название "резана", став частью денежной системы Древней Руси.
Невероятно, но в 946-981 годах даже производилась чеканка северянских подражаний уже обрезанным дирхемам по технологии, заимствованной, как полагают, у волжских булгар. Десятки кладов и случайные находки говорят, что данные монеты были в местном обращении.
Феномен северянских денег ещё предстоит описать и дать ему оценку в русской истории, связав с теми или иными центрами власти. Конец деньгам северян положил русский князь Владимир Святой, в 989-998 годах подчинивший себе данную территорию.
Сергей Гоглов считает, что производство подражаний и подделок дирхемов началось у восточных славян не позднее 901-902 годов и получило наибольшее распространение в денежном обращении не только у посеймских северян, но и поокских вятичей и посожских радимичей. В период 907-917 годов местные подражания были значительной долей оборота монет.
Помимо серебряных подражаний, локацию чеканки которых трудно определить, известно более 400 экземпляров дирхемов, отлитых из свинцово-оловянного сплава, и медных монет с тонким серебряным покрытием или лужением в Гнёздове, Тимерёве, Угличе, Новгороде (940-е годы), Курской, Тульской и Рязанской областях, а также на территории Беларуси, Польши и Дании. Были и просто монетные кружки без чекана.
И если по поводу серебряных подражаний есть предположения о булгарском происхождении штемпелей, мастеров и технологии, то, говоря о подделках, упоминается литейная форма, найденная в 1891 году у деревни Еменец Невельского уезда Витебской губернии. Она вырезана на камне и применялась для отливки подражаний монетам Саманидов на восточнославянской территории.
Находка десяти отлитых подделок в датском Хедебю даёт интересную датировку. Одна из монет отлита по оригиналу саманидского дирхема чеканки 894/895 года, а найдены монеты в портовой зоне в слое начала X века.
Есть соблазн связать масштабность распространения подделок монет с деятельностью князя Олега, бывшего конунга данов, пришедшего на службу к русскому князю около 894 года.
Безусловно, завоевания князя в 900-913 годах дали импульс денежному обороту как на территории Руси, так и на всём пути из Азии на Балтику. Русы заимствовали монетное дело у хазар, булгар и славян, но привнесли в него и ряд новшеств.
Русы исчисляли свои богатства в арабских дирхемах, отдавая каждый десятый князю-кагану, а каждый сотый - жене на украшение. Так что монеты для русов IX-X веков были важным социальным институтом с экономическими и фискальными функциями.
Не случайно именно на монетах в конце IX века появились первые княжеские знаки в виде граффити. Это была демонстрация власти верховного правителя русов над подданными и вассалами. При Олеге деньги с символикой из экономического института превращались в государственный.
Как мы уже писали, идея изображать личный знак правителя на монетах пришла к русам от хазар и булгар, которые в IX веке освоили собственную чеканку подражаний арабским дирхемам. На них с 838 года стали иногда изображать тамгу правящего кагана или царя хазар, а также булгарского хана. Хазары дошли до того, что вместо арабской легенды стали наносить на монеты упоминания Моисея и донские руны.
В конкуренции между русским и хазарским владычеством не могла не появиться и идея чеканки собственных русских денег. Первые русские монеты, напрямую связанные с княжеской властью, также были подражанием арабскому дирхему и появились в первой половине X века.
Мечи на первой русской монете
На монете, которая с лёгкой руки Вячеслава Кулешова названа "дирхемом Рюрика" и датируется им 920-ми годами, изображены мечи русов, а пунсоном нанесены другие символы, включая изображения валькирии и двузубца первых Рюриковичей. Данную монету, вслед за Кулешовым, мы можем отнести к киевскому князю, но, конечно, не к Рюрику или Олегу, а к Игорю.
Как известно из записки Ибн-Фадлана 922 года, в это время молодой верховный правитель Руси жил в Вышгороде, под Киевом, а его власть имела иерархический характер, опускаясь в разных землях и общинах на уровень местных князей и купцов.
Вероятно, Игорь, как и его отец, также претендовал на роль русского кагана. Об этом может говорить акростих из Киевского письма этого периода ("Рашкан" - "русский хан"). О титуле кагана у Игоря косвенно говорит и "Слово" митрополита Илариона, который в XI веке называет князя первым среди предков "великого кагана" Владимира.
Расположение и размер княжеского знака на русском подражании отвечает хазарской традиции изображения двузубца и трезубца на так называемых рунических дирхемах хазар 925-945 годов и других хазарских подражаниях с трезубцем "на подставке" (не позднее 945 года) - знаки располагались в круговой легенде. Чеканка этих хазарских монет, вероятно, и стала триггером к появлением первых монет с тамгой на Руси и может быть датирующим признаком.
Отметим, что тамга на русской монете отличается от известных нам графем знака русского князя, а схожа с подобными двузубцами волжских болгар, что можно списать на источник вдохновения или происхождение резчика, а также на волжскую ориентацию внешних связей русов в 920-е годы.
Но почему главным был символ меча, а не княжеский знак?
Незначительность размеров княжеского знака соответствует описанной Ибн-Фадланом удалённости русского князя от реальной политики в это время. Власть в начале 920-х годов принадлежала княжескому воеводе, о чём красноречиво и говорит изображение мечей как государственного символа.
Мы можем связать символ меча на монете с договорами Олега 911 года и Игоря 944 года, которые были скреплены с русской стороны клятвой на оружии. Также мы связали клятву на мечах в договоре 944 года не только с самим соглашением, но и с клятвой, которую давали воины русскому князю Игорю.
Так, геральдический символ меча-молота второй половины X века мы трактуем как отображение клятвы русскому князю служилого норвежского конунга Олафа Трюггвасона.
Таким образом символ меча на монете может быть связан с теми варягами, которыми окружил себя Игорь в Киеве и в пользу которых, по летописи, была установлена дань с северной части Руси. О наличии в это время варяжского корпуса говорят также и данные византийских и арабских источников середины X века (о русских "франках").
Мы даже реконструировали стихи 1031 года о варягах Игоря.
Летопись широко трактует время установления дани варягам, но мы склоняемся к мысли, что новый импульс существовавший с IX века корпус получил накануне морского похода 941 года, вероятно, за несколько лет до того - после свадьбы Игоря и Ольги (около 935 года), когда Вышгород был отдан ей в вено, а князь перебрался в Киев.
Изображение меча на монете - это уже не хазарская, а русская традиция символов, которая восходит к скандинавской или имеет с ней общий характер. Первые геральдические рисунки мы фиксируем уже в конце IX - начале X века, при отце Игоря и Олеге Вещем. Среди символов - двузубец, знамя и ладья, которые символизировали князя, воеводу и, вероятно, "всю русь" в качестве морского войска.
Отметим, что меч как отдельный символ также встречается в X веке в виде граффити на монетах, а один раз - в сочетании со знаком Рюриковичей. Также меч изображён на пенни св. Петра, который чеканили в Йорке скандинавские конунги, начиная с 919 года. В частности, меч есть на монете 952-954 годов норвежского конунга Эйрика Кровавая Секира.
Кто первым изобразил меч на монетах - русские или норвежцы в Йорке - сказать трудно, но на пенни св. Петра того времени вместе с мечом изображался и молот Тора, что опять-таки ведёт нас к символу норвежца Олафа Трюггвасона, которым он пользовался на Руси. Так что, скорее всего речь идёт об общем символическом поле в скандинавской и варяжской среде 920-х - 940-х годов, отразившейся на разных монетах.
Меч русы IX века дарили своим новорожденным сыновьям, он был признаком свободного гражданина у скандинавов и священным предметом для клятвы в Дании IX века и на Руси в 911-944 годах. А Киев в X веке был центром экспорта франкских мечей на Восток. Так что появление мечей на киевских монетах было вполне логичным.
Был ли меч личным символом кого-то из дружины Игоря или атрибутом власти князя, пока сказать трудно.
Датировать первые русские монеты мы можем 925-941 годами со смещением к 935 году, когда на Руси и в Византии появилась свежая волна морских воинов, вероятно, варягов, давших клятву Игорю.
Эта дата, кстати, может объяснить и появление знака валькирии на монете князя, так как именно этим временем мы датируем начало десятилетнего брака Ольги и Игоря. Валькирические мотивы, связанные с Ольгой, мы разберём в следующем очерке, отметив для себя возможное начало большой геральдической истории княгини ещё на первой русской монете.
В прошлом очерке мы отмечали, что на знамени княгини около 945 года могла изображаться Вальхалла, загробный мир, проводниками в который были женщины-валькирии. Имя Ольги указывает на некую магическую составляющую жизни её семьи и на связь с князем Олегом Вещим, практиковавшим языческую магию.
Как мы предположили, для Ольги языческая магия уже в 940-е годы стала парадоксальным образом соединяться с христианством, которое в Киеве того времени существовало вокруг церкви св. Ильи, христианского тёзки князя Олега, и объединяло киевлян и крещённых русов, служивших в Византии и, иногда, возвращавшихся на днепровские берега.
Вскоре крест появится и на русских монетах.
Крест княгини Ольги
Нумизматика знает ещё одно удивительное подражание дирхемам, которые можно связать с путём из варяг в греки.
Это несколько монет, сделанных не ранее 937 года, с повёрнутым крестом в виде "цветка". Таких монет уже найдено 17, большинство - в Швеции, одна - в районе Гнёздова. Шесть позолоченных серебряных монет с заклепочными петлями найдены в кладе из Варбю (Сёдерманланд).
Косой крест на христианских подражаниях находится на месте тамги с хазарских и булгарских подражаний IX-X века. То есть чеканка монет с крестом продолжает ту же, вероятно, волжскую традицию, которой подражали монеты с мечами, валькирией и двузубцем.
Исследователи определяют крест как "восточный", то есть связанный с Византией и Русью. Шведские исследователи говорят более утвердительно о Киевской Руси. И если присмотреться, то мы увидим этот крест на других русских монетах X-XI веков как элемент геральдических знаков и их системы.
Появляется ромбовидный крест также в виде граффити на двух монетах, одна из которых входит в клад 922/923 годов. Кресты изображены в паре с геральдическим знаменем, которое в процессе развития символики окажется на более поздних подвесках 960-х - 970-х годов. Это даёт широкие хронологические рамки для появления русского креста и указывает на его принадлежность княгине Ольге, правившей в 945-969 годах.
Ромбовидность элементов мы связали с декоративной традицией Гнёздова. Есть версия о псковских корнях такого креста, восходящих к франкским прототипам украшений. Но ромбовидные сакральные знаки и крест мы также видим на рунических камнях из Швеции (X-XI веков), так что можно говорить об общей стилистике графических элементов, которая бытовала в варяжской среде в X-XI веках.
Такую стилистику мы видим у других русских геральдических знаков данного периода. Это крестообразный молот-молния 960-х - 980-х годов, который мы связали с участником посольства Игоря 944 года. Это, безусловно, и сребреники Святополка Окаянного 1015-1021 годов, на которых есть знак князя с крестом и другие кресты, которые мы встречаем на русских монетах с соколиной головой.
Собственно, крест княгини Ольги венчает геральдического сокола на монетах и трапециевидных подвесках X века (в том числе со знаком Святослава). И сам сокол исполнен в парадном геральдическом стиле, а форма его туловища имеет ромбический характер. Изначально крест с ромбовидными лепестками был отдельным от сокола элементом, затем превратившись в "корону".
Самое интересное, что ромбовидные элементы являются частью декора шлема и скипетра из Чёрной могилы конца X века в Чернигове. То есть данный декор рассматривался во второй половине X века как признак княжеской власти.
На основании данных фактов можно уверенно говорить о русской чеканке дирхемов с крестом и датировать их появление временем самостоятельного правления княгини Ольги (945-962 года). Реперной точкой для креста является 955 год, данный в летописях как год официального крещения княгини. Однако, нужно сместить появление креста как символа княгини на более раннее время.
Мы датировали появление символов креста и знамени с дугой временем 944-951 годов. К этому же периоду или сразу после него нужно отнести и появление ромбовидного креста. Тем более, что крест на монетах маскируется под цветок с помощью наклона. Поэтому широкой датировкой появления русских дирхемов с крестом будет 945-955 года.
В качестве аргумента для расширения рамок до 945 года можно вспомнить легенду о том, как русы жаловались, что принятие христианства притупило их мечи, отправив посольство в Среднюю Азию для принятия ислама. Это известие, хоть и связано с крещением Руси при Владимире, но датируется самим автором годами Игоря (913 и 944 годами).
Сузить хронологические рамки на пару лет вправо (до 947 года) позволяет связь граффити ромбовидного креста с геральдическим знаменем второго этапа его бытования, который последовал за налоговой реформой и подчинением Смоленска (Гнёздова) власти "знаменосца" княгини Ольги. На это понадобилось некоторое время после смерти Игоря, произошедшей не ранее 944 года. Русская летопись датирует северный поход 947 годом.
Герт Рисплинг ранее оценивал появление монет с крестом и соколом 930-ми годами, но при этом отмечал, что клад, в котором содержалось много русских подражаний, имеет младшую монету 946 года. Позже он пришёл к выводу, на основании другого клада, что монеты с соколом появились не ранее 951-952 года. Эти даты совпадают с нашими выкладками, определяя появление ромбовидного креста на монетах концом 40-х - началом 50-х годов X века.
Вероятно, появление собственных монет княгини связанно с укреплением её власти и с успешными финансовыми итогами налоговой реформы.
Крест на горах
Эволюция креста княгини Ольги на монетах и в геральдике происходила не только в 945-955 годах, но и позже, когда Ольга стала использовать символ сокола и княжеский знак своего мужа и сына.
На разных монетах с соколом мы видим сразу четыре типа крестов: с ромбовидными лепестками, с кружками, с плетёным абрисом и с каплевидными лепестками. Схожие кресты мы увидим на сребрениках Святополка Окаянного (1015-1021 годы).
На одном из дирхемов мы внезапно видим крест таким, каким он будет изображён на некоторых монетах Владимира Святого, где князь держит скипетр с тремя шариками, который в некоторых случаях трактуется резчиком как скипетр с четырёхконечным крестом. В случае с христианским подражанием дирхему крест не может быть скипетром и должен однозначно трактоваться как крест с длинной ножкой.
На монетах с соколом мы такого креста не наблюдаем, но распятие внезапно появляется на первой киевской печати князя Святослава. На данной печати двузубец изображён дважды - с обеих сторон, как и на второй киевской печати. Но на одной стороне мы видим двузубец с крестом по центру, который разделяет нечитаемую надпись. Есть предположение, что двузубец с крестом принадлежит не язычнику Святославу, а его матери - Ольге.
Двузубец с равноконечным крестом мы встречаем на подвесках из Пскова (на одной - крест сбоку, на другой - крест вписан в основание двузубца) и на Нижнеобском блюде (крест по центру двузубца без ножки). Во всех случаях они идут в паре с двузубцами Святослава (и кого-то ещё из Рюриковичей: двузубец с боковым отростком). Также равносторонний крест и двузубец имеется на предмете из Саркела.
Эти знаки с крестами связывают с Владимиром Святым, однако для этого нет прочных оснований, так как крещёный в 988 году Владимир не был соправителем отца, погибшего в 972 году. Пытаясь решить проблему этого разрыва Сергей Белецкий приписал ряд двузубцев, которые сочетаются с княжеским знаком с крестом, Святополку Окаянному, вассалу Владимира.
Скорее всего двузубец с крестом в разных вариациях использовался Ольгой на этапе активности Святослава в 962-969 годах. А Владимир заимствовал крест как элемент центрального зубца знака после крещения, заменив им изначальную стрелу.
Судя по расположению знака на дирхеме и печати, длинное основание символизирует установление креста. По легендам, Ольга основала православные храмы, и крест на длинном основании мог венчать церковь Ольги в Киеве или Пскове. Но у нас есть ещё одна история об установке креста, которую русская летопись не знает, но помнят исландские саги.
Мы давно заметили, что рассказ о последних днях Ауд Мудрой в Исландии и княгини Ольги в Киеве похожи по своим мотивам. В обоих случаях героини предсказывают свою смерть через три дня и отдают указания о том, как их похоронить по христианскому обряду. И только сведения об Ауд проясняют эти элементы.
Три дня - это срок проведения пира, которой затем превращается в поминки по Ауд. В русской летописи возвращение Святослава в Киев не обставлено пиром, что было бы логичным в ситуации 969 года, когда город был освобождён от осады печенегов и избавлен от голода. Ольга запрещает языческие тризну (в том числе - пир) и бдение на своей могиле, то есть, вероятно, три дня пира и были "поминками" по изначальному замыслу данного мотива для Ауд и Ольги.
Завещание Ауд похоронить её в зоне прибоя объясняется тем, что земля Исландии не была освящена, в отличие от моря. Ольга завещает не насыпать над ней курган, а похоронить вровень с землёй. Но, возможно, воспоминания летописца о том, что во времена Ольги на киевском Подоле из-за разлива Днепра не жили люди (что не соответствует реальности), указывает на место захоронения княгини и на мотив освящённой воды, который также, возможно, имелся в изначальном рассказе об Ольге.
Что же касается креста, то Ауд установила его на горах, подобно тому, как это делали в Исландии ирландские монахи-проповедники. Позже на этих горах родственники Ауд создали языческое святилище.
На киевских горах крест, как мы знаем, установил сам апостол Андрей, но сведения об этом относятся лишь к 40-м - 70-м годам XI века. Поэтому есть вероятность, что подобную акцию провела и первая княгиня-христианка, повторив и нейтрализовав действия легендарных основателей города, которые построили храм и установили идолов на горе.
В Новгородской первой летописи говорится, что на горах, где язычники приносили жертвы, теперь стоят церкви. А митрополит Иларион хоть и иносказательно, но описывает реконструируемую нами ситуацию, хваля Владимира и его бабку Ольгу:
"...Ты же съ бабою твоею Ольгою принесъша крестъ от новааго Иерусалима, Константина града, и сего по всеи земли своеи поставивша, утвердиста вѣру".
В позднем житии Ольги не иносказательно, а буквально говорится о том, как княгиня доставила на Русь крест из Константинополя:
"Честный и животворящий крестъ Христовъ, егоже святая Олга принесе из Царяграда в Киев, последи ея поставлен бысть во святей Софѣи во олтари на десной странѣ".
Предание об установке Ольгой креста на месте Троицкого собора сохранилось также в Пскове, а крест, правда, современной работы, до сих пор почитается прихожанами.
Эту акцию Ольги можно датировать 957-960 годами, когда она после визита в Константинополь планировала крестить всю Русь, сообщив об этом германскому императору в 959 году, но встретив мощное сопротивление Святослава и его языческого окружения, что привело к началу его самостоятельного правления в Киеве.
Символ креста на высоком основании на монете можно также датировать этим временем - второй половиной 950-х годов, после даты официального крещения в 955 году. Печать с крестом и двузубцами и греческой надписью может быть связана с посольствами и перепиской, которая велась императорами с Ольгой и Святославом в 960-968 годах по поводу военной помощи со стороны Руси.
На монетах Святополка с именем Петрос крест на двузубце явно имеет удлинённую ножку, кружки на краях и ромбовидный абрис. Такую схожесть стилистики монет Святополка с монетами и печатями княгини Ольги можно объяснить наличием в его руках княжеского внешнеполитического архива, который был захвачен Болеславом в 1018 году и утрачен для летописца, работавшего в 1020-х - 1030-х годах.
Отметим, что в качестве прототипа креста с тремя шариками на длинной ножке, изображённого на русском подражании дирхему, выступает изображение навершия корон с золотой монеты Константина Багрянородного и его соправителя Романа (945-959 годов). С этой же монеты, вероятно, был скопирован и шрифт для первой киевской печати Святослава.
Но самое удивительное, что солид Константина восходит своими чертами к аналогичной монете его матери Зои 913-919 годов. Композиция с солида Зои фактически иллюстрирует ролевую модель поведения Ольги в период 947-962 годов (христианская правительница, мать-регент и держатель креста св. Елены и Константина).
Завершая этот очерк, сделаем мостик к следующему. То, что Ольга могла помещать свой геральдический крест в центр двузубца Святослава говорит также уникальная подвеска, на которой в двузубце помещён сокол, увенчанный крестом на длинной ножке. Данная геральдическая композиция соответствует практике совмещения личных знаков, выработанной при Ольге её вассалами. Кроме того, многие видят в ней прототип трезубца Владимира Святого, что весьма справедливо, хоть внук шёл к трезубцу с крестом весьма сложным путём.
Некоторые выводы
Говоря в прошлых очерках о функциях геральдических граффити на арабских монетах, мы предположили, что они могли отображать некую фискально-распределительную систему. В этом очерке мы связали появление первых русских монет с установлением дани варягам, которые окружали князя Игоря к концу 930-х годов, а также с налоговой реформой княгини Ольги во второй половине 940-х годов.
Кроме того, мы выяснили предпосылки появления чеканки собственной русской монеты.
Во-первых, необходима была не только внешняя, но и внутренняя циркуляция больших масс монет на территории Руси, что обеспечивалось контролем над торговыми путями в результате походов Олега и Игоря.
Во-вторых, нужны были навыки и технологии для производства монет, заимствованные русами у хазар, булгар и славян в конце IX века.
В-третьих, должна быть распространена символическая культура знаков власти, которая на Руси сформировалась в конце IX века, а при Игоре получила международное закрепление в виде печатей князя для купцов и послов.
И четвёртое, самое главное - у эмиссионного центра в лице князя должно быть достаточно драгоценных металлов для выпуска монет со своей символикой. Эта задача решалась с помощью стабильного поступления разного рода налогов и сборов и увеличения их объёма за счёт расширения территорий и торговых связей. В IX веке Русь была ещё слишком мала, не набрав необходимой критической массы для эмиссии собственных денег.
Вероятно, русская геральдика и нумизматика первой половины X века, действительно, были связаны с утверждением новых форм и видов дани. Собственно, первые упоминания русских геральдических знаков в 944-947 годах связаны именно с установлением и сбором налогов.
Этот вывод мы попробуем подкрепить историей о геральдическом соколе княгини Ольги, который может быть объяснен через скандинавскую мифологию, древнерусскую поэзию и летописную историю, где впервые упоминаются знамения княгини.
Оставайтесь на канале.
#Древняя Русь #славяне #деньги #история России #русы #хазары #булгары #нумизматика #геральдика