из цикла «Нейропсихологические байки с эстетикой внутренней улыбки»
Лекция была длинной. Я рассказывала студентам о психике — той самой, которая, если не перегружена, способна не только мыслить, но и создавать красоту в отношениях. Про эмпатию. Про тонкие сигналы. Про то, как в межличностных связях отражается цивилизация.
Выйдя после, я пошла — как обычно — смотреть на город. На лица.
Гулять — это ведь как смотреть кино, только сценарий у каждого свой, и все идут мимо тебя, не подозревая, что они — герои.
Зашла на рынок. Увидела орехи. И… вздохнула.
Когда-то я всегда покупала их в одном отделе — у женщины с большими глазами и какой-то своей, тихой добротой. Но она исчезла. Я один раз купила у других, но вкус стал другим.
Не потому что орехи, а потому что вкуса контакта не стало. И вот два месяца без орехов — как два месяца без человеческого «здравствуйте».
И тут — оклик.
Поворачиваюсь — и вижу её. Ту самую. Красавицу-продавщицу. Радость, как будто встретила подругу.
— Вы куда пропали? — спрашиваю.
— Магазин открыла. Свой.
— Так позвонили бы!
— Да неудобно как-то... не красиво...
И в этот момент мои мысли из лекции снова всплыли: психика способна чувствовать границы. И иногда — не перешагивает, даже если хочется. Из уважения. Из внутренней красоты.
Я шла домой с пакетиком орехов — и чувством, что в этом мире не всё потеряно.
И тут — у ворот встречаю женщину из Администрации.
Просит передать письмо. Ну, думаю, хорошо, гражданское участие.
Звоню адресату — а та говорит:
— Да выбросьте его. И знаете почему?
Оказывается, она прочла статью некоего гражданина, где тот очень некрасиво отзывается о Туапсе, Новороссийске, Анапе.
Говорит, не удержалась — написала во все администрации.
Потому что, как в «Белом солнце пустыни»: «За державу обидно».
Администрации ответили в духе юриспруденции:
«Если вам неприятно — обращайтесь в суд».Но, — говорит она, — я-то думала, они встанут на защиту городов, ведь речь-то о них. А вышло, что...
Никто не обиделся. Кроме меня.
И вот стою я с письмом в руке, которое теперь вроде бы нужно выбросить, и думаю:
Как же тонко всё устроено.
Один человек не позвонил, потому что не хотел навязываться — и это было красиво.
Другой написал гадость публично — и остался безнаказанным.
А третья — пережила всё как личную трагедию, потому что у неё сердце настроено на волну под названием «я в ответе».
Вот так и живём.
Между орехами и администрациями.
Между некрасивым, которое громкое, и красивым, которое — тихое.
Психика у всех своя.
Но если в ней есть место для чувства вкуса — не к еде, а к людям — значит, не всё потеряно.
А за державу, всё-таки… обидно. Но не безнадёжно.