Чикланя – это Витька Пашин, молодой мужик, ему около тридцати лет. Невысокий, тощий, суетливый - такое впечатление, что он до сих пор несерьезный подросток, который никак не повзрослеет.
Витька очень любит в свою речь вставить давно услышанные им у кого-то слова «чики-брики». Спросят его, к примеру, начал ли он свой участок косить, так Витька обязательно ответит: «Всё чики-брики!» То есть, косить начал, и дело успешно продвигается.
Чикланя - лодырь. Сена он заготавливает всегда мало, поэтому зимой, чтобы докормить до весны корову и овец, бегает по соседям и одалживает корм, обещая вернуть с нового урожая. Свой участок он обрабатывает плохо, на скорую руку, с огрехами. Даже крапиву у дома Чикланя ленится выкосить, просто вытаптывает ее - пройдется по густым зарослям, примнет и достаточно.
А вот жена этого лентяя Авдотья - женщина вполне работящая. Она и детей растит, и за своим мужиком доглядывает. У нас в деревне поговаривают, что Авдотья в целях воспитания даже изредка поколачивает Чикланю, иначе он никогда не взял бы в руки ни топор, ни лопату.
Чикланя любит и умеет ловить рыбу.
На рыбалке у него на самом деле всё чики-брики. Весной наши мужики только начинают собираться на речку, а Чикланя уже тащит оттуда полмешка рыбы. Авдотья, «рыбья душа», за это и замуж согласилась за Витьку выйти. В конце концов, и долги соседям удачливый рыбак возвращает, делясь с ними богатым уловом.
Но подлинная любовь, страсть у этого мужика – это баня. Париться, мыться, нежиться Чикланя может каждый день и не по одному часу.
Баня у Чиклани есть, от отца досталась, крепкая, добротная, но ее топить надо: носить воду, дрова таскать, которые еще надо когда-то заготовить. Их баню обычно готовит Авдотья, и то не часто, не каждую субботу.
Повадился Чикланя ходить по чужим баням. Каменки (каменные печи) жар держат до самого утра – заходи, парься. А еще, так у нас испокон веков заведено, хозяева после себя обязательно оставляют баннику водички, кусочек мыла, веничек и полотенце на шестке в бане повесят. А как же?! Надо чтобы «соседушко» был дружелюбен, не озорничал.
Вот Витька и стал по ночам поддерживать суеверия.
Утром какая-либо старуха рассказывала подружкам:
- Вышла я ночью во двор корову стельную проверить, слышу: точно, хлещется банник веничком, ухает, аж на улице слыхать.
Немножко старухи привирали: Чикланя старался слишком не шуметь, иногда даже светильник не зажигал.
Банный дух Витька за версту чуял, поэтому всегда знал, кто этим днем топил баню. Пришел он однажды поздно ночью к Антиповым понежить свои телеса. Звезд на небе не видно, луна скрылась – пришлось ему светильник зажечь. Все это у хозяев на окошке всегда бывает приготовлено.
Осветил баньку – опаньки, оказывается, Чикланя опоздал. На полкЕ сидит настоящий хозяин бани. Маленький, сухонький старичок с тонкими ручками-ножками, а бородища у него – ни у кого такой в деревне нет.
- Ты пошто, охламон, заместо меня по баням шастаешь? – строго спросил банник у Чиклани, нахмурив брови.
- А либо это мне наши старушки водички в бане оставляют, так что всё чики-брики, - нагло ответил Чикланя и даже слегка хохотнул.
- Вона что. Ошпарить бы тебя кипятком или голым задом посадить на каменку, - поскреб банник бороду, - но зло чинить нам никак не положено. Уступлю тебе баню, коли так. Мойся вволю, хоть до самого утра.
И пропал старичок. Как он ушел, если тяжелая банная дверь даже не скрипнула? А чего голову ломать? Чикланя подкинул водички на каменку и скорей на полок.
Парился, мылся, прямо блаженствовал в чужой бане гость незваный. Пора бы и восвояси. Спохватился: двери нет!!! Как так?! Все осмотрел: точно, даже намека на дверь не имеется. Обшарил четыре стены, потолок потрогал – ничего! Подожди – а окно? Окна тоже нет! Светильник, оказывается, стоит на широкой банной лавке.
Утром пошел Влас Антипов зачем-то в свою баню, открыл дверь – и вдруг из бани вышел Чикланя, в рубахе, подштанниках и … совершенно седой. Во как он «повзрослел» за одну ночь!
(Щеглов Владимир, Николаева Эльвира).