Иван стоял перед домом, не решаясь войти. Казалось, этот самый дом приносит в его жизнь только беды. Сперва мать сошла здесь с ума, потом и сестра пошла на преступление, за что ей дали пять с половиной лет. Но ему больше некуда идти, в конце концов это и его дом... Правда, не мог он вспомнить, когда был здесь счастлив.
2009 год.
- Ой, Ванька, вырастешь красавцем настоящим! - Его соседка баба Галя улыбалась, протягивая четырнадцатилетнему мальчишке пирожок. - На, ешь, твои любимые, с луком и яйцом.
- Спасибо, у вас самые вкусные пирожки, - поблагодарил он её.
- А маманька твоя где? Где Надька бродит опять? Двор зарос уж, сорняки все ко мне в огород пробиваются. Сейчас семена пойдут и от ветра все ко мне прилетят.
- Мама опять ушла с утра. Платок на голову повязала, юбку длинную надела и вышла из дома.
- А сестрица твоя, Ксюха, отчего бездельничает?
- А она еще со вчерашнего дня дома не появлялась, - вздохнул Ванька.
- Вот бедовые у тебя мать и сестрица, - покачала головой баба Галя.
Галина вошла в дом, а спустя полчаса увидела, как Ванютка вдоль забора дергает сорняки. Пожилая женщина почувствовала жалость к мальчишке. Неужто сплетни, что о Надьке пускают, сущая правда? Неужто в секту она попала? Вот чего в голове у неё?
Ну разве же она одна такая, у кого муж уходит к лучшей подруге? О детях думать надо, о них, родимых.
Ксюшка ведь что, взрослая уже, а вот мальчишке любовь матери нужна, коли уж вышло, что папанька родной три копейки в месяц присылает, живя со своей новой зазнобой в области?
***
А Надежда и правда в секту попала. Только думала, что это хорошее общество, где все друг друга поддерживают. Женщина сломалась, она не была сильной. Когда муж ушел к другой, бросив её с дочкой-первокурсницей и подрастающим сыном, она запила, заливая своё горем горячительными напитками.
А потом органы опеки прознали про это и нагрянули с проверкой. Ваньку тогда забрали у неё, поместили сперва в больницу на обследование, положено так. А через неделю Надежда им справку на стол о кодировке положила, да сказала, что вышла продавцом в магазин стройтоваров. Чин по чину, с восьми утра до семнадцати вечера график там.
Люди в соцзащите не слишком вредными были, прониклись к слезам женщины и обещаниями, что это не повторится.
Она и правда больше не пила. Но тут другая напасть случилась. Однажды Ваня с матерью шли по улице и какая-то старушка с ласковым взглядом протянула Надежде брошюрку.
- Возьми, милая. Почитай на досуге. Глаза у тебя больно печальные. Ты позвони вот по номерочку, люди там хорошие, помогут тебе, коли беда какая приключилась.
А вечером, когда её дочь-первокурсница не пришла ночевать, когда она покормила Ваньку манной кашей, потому что до получки еще неделю, а денег осталось только на хлеб, Надя в отчаянии набрала номер. Там было указано, что дождется она психологической помощи.
Любезная женщина с бархатным голосом утешала Надежду, когда она, заливаясь слезами, говорила о бедах, которые на неё обрушились.
- Вы приходите к нам завтра, - она назвала адрес.
- А можно? Завтра же суббота, вы работаете разве?
- Мы работаем без выходных. Все люди для нас как одна семья, мы каждому, кто к нам обращается, должны помочь.
И она пришла. Зайдя в здание, похожее на маленький храм, Надя огляделась. Вот тут молодая девушка стоит, протирая подсвечники, а вот мужчина во дворе просеивает песок. Старушка сидит на лавочке и вяжет... Всё как-то по доброму, душевно.
Там с ней пару часов разговаривали приятный мужчина в черном балахоне, представившийся Отцом Василием, и женщина, которая вчера вечером разговаривала с ней по телефону. Они утешали её, говорили добрые слова, а потом мужчина подошел к бабульке, которая вязала, и что-то ей тихо говорил, говорил... Та кивнула, встала и пошла. Но вскоре вернулась с пакетом в руках.
- Вот, милая, возьми. Тут продукты для тебя и двоих детей. Мяса нет, сейчас пост. Но здесь крупы, масло, сахар. Прими от всего сердца.
Надежда заплакала от такого доброго жеста. В другой раз бы она не принимала продукты, поскромничала бы, но дома кроме трех картошин, пачки манки и литра молока ничего не было.
- Ты завтра приходи к нам. Если работаешь, то после, к вечеру, мы до восьми часов здесь.
****
Вот так и стала Надежда ходить в ту общину и чувствовала себя женщина будто в своей тарелке. Знакомые насмехались, что в секту она попала, но Надя не обращала внимания. Там ей было хорошо, там её знали и понимали. От своей же душевной доброты она решила не двадцать процентов от зарплаты отдавать, как положено на пожертвования, а все тридцать, взяв еще и подработку. Теперь она в выходные дни ездила на поля сажать, потом полоть, а после и собирать помидоры, арбузы и дыни.
- Мама, не многовато ли ты в свою общину отдаешь? - возмущалась Ксения. - Нам и так не хватает.
- Если тебе не хватает, ты можешь в выходные дни ездить со мной на поля, как Ваня. Платят неплохо, сама знаешь. Или у отца своего деньги попроси, - не поведя даже бровью, ответила Надежда.
Ксения от злости хлопнула дверью и вышла. Как же, у отца попросит! Он и так платит самые маленькие, какие возможно, алименты на Ваньку. В новой семье у него родился ребенок и все средства уходят на него. Когда Ване восемнадцать исполнится, то он и вовсе забудет об их существовании. А работать Ксения не хотела - это же на помидорах два дня проведи, а потом будешь до конца недели грязь из-под ногтей выковыривать!
- Я органов опеки на тебя натравлю, - в пылу очередной ссоры из-за денег и маминого образа жизни, вскрикнула Ксюша.
- И чего? Суп на плите есть, Ваня не голодный. В школу не раздетый ходит. Да, не самые дорогие вещи у него, но практичные. А то, что я в молебный дом хожу, так какая кому разница? Чем я отличаюсь от тех, кто храм посещает по праздникам и службам? Я так же там отмаливаю свои и чужие грехи!
- Всем, мама! Это не та церковь, это не те службы! Это секта. И тебя туда затягивает!
- Не учи меня как жить, поняла? Вот создай свою семью, пройди через то, через что я прошла, тогда и поговорим. Хотя я молюсь, чтобы ты мою судьбу не повторила.
Соседи всё знали, но молчали. В конце концов, в приюте не лучше. Да, мамка не балует Ивана разносолами и всякими безделушками технологичными, но по крайней мере мальчик растет в своём доме. Баба Галя подкармливала его иногда, когда у Надежды был очередной пост.
А в 2012 году, когда Ивану было 16 лет и он поступил в училище на автомеханика, бабы Гали не стало. И уже никто не обращал внимания на странную соседку. Дом наследники бабы Гали продали, новые хозяева решили всё переделать и сделать пристройку. С Надеждой и её детьми знакомиться не спешили.
А Иван уже привык к тому, что его сестра-студентка дома неделями не живёт: то у парней, то у подружек. А мать с утра до вечера то на работе, то в молельном доме, отмаливает свои и чужие грехи, как она говорит. Пыталась Надежда туда и сына своего привести, но мальчишка был категорически против. После уговоров, на которые он не поддался, Надежда отстала от него. Правда, стала говорить, что когда ему будет восемнадцать лет, то им надо бы продать этот дом и купить поменьше.
- Зачем, мама? Он и так небольшой. Куда еще меньше?
- Сынок, мы решили новый дом молебный построить, а пожертвований не хватает. Я не могу сейчас продать дом без разрешения органов опеки, так как ты несовершеннолетний. Но когда тебе будет восемнадцать, то никто не сможет нам помешать.
- Нет, мама, - покачал головой Иван. - Ты разве забыла: единственное, что сделал отец по-человечески, это при разводе отдал мне свою долю в доме. А так как дом был разделен на четверых, то после того, как отец отписал на меня свои метры, я обладаю половиной всего дома. Я не согласен его продавать!
Думаю, Ксюша тоже будет против.
- Да где она, твоя Ксюша? Что-то не вижу её!
- Но тем не менее, она имеет здесь одну четвертую, она приезжает иногда, потому что это тоже её дом.
Мать несколько раз еще заводила этот разговор, но однажды случилось неожиданное: эту общину закрыли!
Основателя арестовали за махинации, которые он проворачивал, переписывая на себя жилье людей и продавая их за копейки. Как выяснилось, он не соблюдал посты, а жил на широкую ногу, имея большой двухэтажный дом с бассейном за городом. Приезжая на старенькой "Ниве", он предусмотрительно оставлял новенький БМВ в гараже.
После его ареста закрыли дом, где собиралась община, опечатав все двери и калитку. Надежда будто с ума сошла от этого известия. Она никак не хотела верить, что Отец Василий мошенник. Она твердила, что он честный человек, что это ошибка.
Радовались Иван с Ксенией, что мать больше туда ходить не будет, но недолго. Какие-то признаки умственного помешательства стала она проявлять. То сидела, раскачиваясь из стороны в сторону, то вдруг начинала смеяться, да громко так, что дрожь по телу пробегала. То вдруг ударялась в рыдания.
Иван настаивал на том, чтобы показать её врачу. Но Ксения говорила, что всё пройдет, беспечно махала рукой. К слову, она всё же вернулась домой, когда не срослось с очередным ухажером.
Может быть Иван и смог бы уговорить Надежду и Ксению пойти к врачу, но тут ему пришла повестка в армию, едва он закончвил училище.
- Ксюша, я ухожу из дома на целый год. Ты, пожалуйста, присмотри за матерью, покажи её врачам, если надо, то медкомиссию пройдите. Меня пугает, что она может быть то нормальной, то в какой-то момент теряет связь с реальностью, несёт такую чушь, что санитаров вызвать хочется. Но в какой-то момент вдруг становится прежней.
- Хорошо, хорошо, - наспех пообещала ему сестра.
Он отслужил год, всё это время сестра ему лгала, когда писала о том, что возила мать к специалистам, что ей прописали лечение.
Когда он вернулся домой, то понял всё. Матери стало еще хуже, она будто последнего разума лишилась. А Ксении и дела до неё не было - она должна вот-вот родить от своего "мужа", с которым жила без росписи в их доме.
Тогда он взялся за дело, повез мать к врачу, успев поругаться с сестрой и "зятем".
- Её надо класть в клинику. Вы почему это раньше не сделали? - врач смотрел на него сурово.
- Я в армии был, - ответил Иван. - А сестра... Она посчитала, что мать придуривается и просто хочет внимания. Да и родить она должна со дня на день.
Надежду, которая смотрела в этот момент безразлично на всех, поместили в специальное учреждение.
Продолжение