То утро началось чересчур рано. Еще даже не светало. Его разбудил прогремевший за окном грузовик. Нет, в другой раз на это и внимания не обратил бы, ведь с молодости спит крепко. Но не сегодня. Предстояла непростая поездка.
Чтобы меньше нервничать, Александр Иванович, интеллигент с седой бородкой и стрижкой по моде далеких восьмидесятых, с вечера решил подготовиться и, уложив все необходимое в дорожную сумку, лег пораньше спать. А теперь, вот, этот грохот…
Сердито сопя, мужчина крепко зажмурился и перевернулся на другой бок. Не помогло. Он настойчиво ворочался на своем продавленном диванчике, пока не понял, что сна нет и не будет. «Не надо было смотреть на будильник, - корил себя, - ведь до звонка-то - совсем ничего».
Хотя, при чем здесь часы? Мысли от прокручивания в голове деталей предстоящей поездки, связанной со старой историей, проносились одна за другой. И вот это-то «кино», в которое вкраплялись картины прошлой жизни, и прогоняло сон.
*****
…Беззаботный студент, только-только получивший диплом врача, попал по направлению в южный приморский городишко. На каком-то этапе ему так захотелось найти любимую. Ту самую, что навсегда. Вот, в поисках счастья, и старался завести побольше друзей, посещал стадион, на танцах внимательно всматривался, в девушек, путешествовал.
Однажды удача улыбнулась ему. Встретив в клубе милую блондинку, особо ничего о девушке не узнав, он быстро свил с ней семейное гнездышко. Правда, эти годы счастья и благополучия безнадежно быстро пролетели, как один, и точно так быстро, как произошла встреча с Ритулей, растаяли, словно сказочное видение.
Молоденький врач был влюблен в свою профессию, и пропадал днями и ночами в больнице. Когда родился Ромка, то, чтобы заработать, глава семейства оставался на ночные дежурства, взял на себя еще полторы ставки приема. Домой не приходил. Приползал. Но был счастлив. Здесь его встречала любимая жена с сыном на руках. Чмокнув обоих, он шел в душ, плюхался в постель, чтобы выспаться перед следующей подработкой.
*****
И не замечал, как меняется погода в их с Маргаритой семье. Удар первого камушка случился, когда он вернулся с очередного дежурства, а дом, как, впрочем, и холодильник, был пуст. Ромка, грязный и заплаканный, в мокрых штанах ползал по детской, а увидев отца, заревел во весь голос.
Рита явилась буквально через несколько минут. Увидев мужа, виновато отвела глаза в сторону и, маша перед ним авоськой с продуктами, стала горячо доказывать, что она только-только вышла, чтобы забежать в магазин, и уж точно не думала, что сын проснется.
Александр поверил. Но, хоть что-то ему подсказывало, что молодая жена врет, простил и решил забыть эту историю. Однако все повторялось и повторялось, а Маргарита не умела врать. Однажды Александр, убедившись в том, что измены были, есть и будут, собрал вещи и, пообещав не забывать сына, ушел в свой кабинет в поликлинике.
*****
Ритуля первая подала на развод, дав благодатную почву для сплетен в больнице. Но Александру было не до того. Он почувствовал, что с его уходом из семьи счастье, уступившее место гадкому и холодному одиночеству, реально растворилось где-то там, откуда и пришло. Даже не делал попыток вернуться. Поскольку его сына воспитывал другой…
А он сам, поселившись в квартире коллеги, оставившего профессию и уехавшего куда-то на заработки, стал обживать и новое жилье, и свое новое состояние. Сын быстро рос, но отцом называл другого. Поэтому Ритуля не давала Саше с ним видеться, несмотря на то, что ее бывший муж платил исправно алименты.
Постепенно он и с этим стал свыкаться. В новые отношения не хотел вступать, и прослыл безнадежным холостяком. Женщины, вздыхая по красавчику-доктору, понимали, что он, что называется, просто дул на холодную воду. А близкие люди из их окружения шептались, что Сашка любит свою Ритулю до сих пор, надеется, что она вернется к нему, поэтому и не женится.
Действительно, Александр каждый раз расстраивался, встретив в городе счастливую жену с ее новым мужем. Любил ли до сих пор? Да, честно отвечал сам себе. Хотел бы вернуть? Скорее - нет, чем да. Этот ответ был тоже честным. И чтобы не расстраиваться лишний раз, врач попросил перевода в другой город.
*****
На новом месте его, талантливого, подающего надежды и безотказного, встретили на ура. Если кому-то нужна была подмена, шли к нему, ведь никогда никому не отказывал. Вот так, пропадая на работе, не заметил, как почти без особых проблем промчались годы. Но однажды с ним случилось недоразумение.
Он ехал на велосипеде на работу, и чуть не сбил женщину на дороге. Довел пострадавшую до больницы. Здесь оказал помощь, хотя ничего серьезного не случилось, пригласил к себе на прием и дал свой телефон.
Однажды Зина ему позвонила. И, в ответ на вопрос доктора о самочувствии, пожаловалась на свое нездоровье, намекнув, что будет ждать у себя. Ничего не подозревая, Александр тем же вечером нанес визит. У него не было и мыслей об ухаживаниях.
Но Зинаида об этом не знала. Женщине казалось, что она скрасит одиночество симпатичного стареющего доктора. И всячески пыталась привлечь к себе его внимание. Переборщила. И как-то после ее нелепых попыток Александр хлопнул дверью. Поняв, что его используют, попросил больше не звонить.
С этого момента сознательно прекратил общение с женским полом. И как ни старались коллеги, которые с пониманием относились к нему, как ни стремились с кем-то познакомить его соседи, ведь он ни с кем не общался, все усилия были тщетны.
Александр упорно не верил женщинам, видя в каждой свою Ритулю. И боялся не столько новых отношений, сколько своей старой боли…
*****
Однажды к нему вдруг нагрянул сын. Александр Иванович, видимо, забыв о своем возрасте, не узнал его. А потом, когда Рома представился, успел подметить, что тот как-то рано постарел и не по годам самостоятельный, ведь приехал к отцу без согласования с матерью.
Но когда выяснилось, что Роману - 45, и он не какой-то студентишка, а учитель и молодой дедушка, его отец погрустнел, ведь совершил простейшее математическое действие и покопался в памяти.
За этим ненормальным режимом дня, который нужен был, чтобы заполнить пустоту, Александр Иванович забыл обо всем. Даже не заметил, что давно алименты не платит и что сын ни разу не приезжал за все время добровольной ссылки отца.
Роман, оказалось, приехал по тривиальной причине. Ему понадобились деньги. Он развелся с женой, потому что нашел женщину моложе себя. Надоело ему, видите ли, быть ишаком и снабжать жену и бездельницу-дочь, нарожавшую за свою короткую жизнь уже троих и усевшуюся со всей этой компанией на его шею.
Нагулявшись на стороне, Рома все же выбрал стабильность, и, поискав, таки нашел ту, которая в его представлении принесет ему удачу и, главное, счастье. А деньги нужны были на покупку квартиры, без которой он не знал, куда молодую жену привести. Ведь мать, заболев серьезно, однажды выжила всех из старой квартирки. Тогда-то он вспомнил про отца…
*****
А что Александр Иванович? Он угрюмо слушал сына и горевал в себе. Во что же тот превратился из хорошенького мальчишечки, каким запомнился ему... Стал похожим на мать, приспособленку и легкомысленную, ветреную женщину. Пытался найти хоть искорку сожаления или тепла к родной кровинушке. Не нашел. Вот и стоял, не пуская гостя дальше порога и нерешительно глядя себе под ноги.
Он бы, может, и отдал Ромке свою однушку, которую ему больница выделила на 30-м году верной службы. Но самому некуда деваться в такие годы. Разве что в кабинете на работе жить? Рискованно, а вдруг сразу же попросят оттуда, несмотря на уважение к нему, ценному специалисту.
Роман, почесывая затылок, исподлобья наблюдал за этим совершенно чужим ему человеком. Хотел вспомнить хотя бы, каким тот был в его далеком детстве, но не вспоминалось. Похоже, здесь нечего ждать. Всем своим видом отец дал понять, что даром на него рассчитывали. Рома попытался улыбнуться.
Но, судя по тому, как Александр Иванович отвернулся, получилось криво-косо. И Роман отвел взгляд. Что ж, пора и честь знать, смысла нет дальше находиться здесь. Попытка обняться с отцом или подать ему руку, тоже не удалась. Тот так посмотрел на сына, что Роман так и не донес своей руки, а сразу повернулся к двери и вышел, не оглядываясь.
*****
Александр Иванович стоял в коридорчике, не закрывая дверь. Но в какой-то момент, зябко поеживаясь, вдруг словно пришел в себя и выбежал в подъезд. Догнав сына, удивил того несказанно. И еще больше поразил, когда потащил обратно. Дома открыл шкаф, достал жестяную коробку с документами и показал Роману дарственную.
Давно-давно, когда еще все у них с Ритулей было хорошо, он переписал на сына доставшийся ему в наследство теткин дом. И сейчас, глядя на сына, был рад, что всё же поможет хоть так ему. Рома, молодой, но рано поседевший мужчина, читал документ, держа его дрожащими руками, и не сдерживал слез. Отца настолько жалко стало...
Александр Иванович засуетился по-стариковски, скромно накрыл стол, открыл запотевшую в холодильнике закупоренную поллитровку, налил себе и сыну и, не чокаясь, выпил. Крякнул, закусил и облегченно выдохнул. Вот, оно, что…
Оказывается, он только сейчас отпустил. Отпустил прошлое, Ритулю, обиды, которые тяжким грузом валялись где-то в глубине души. Похлопав по плечу гостя, предложил съездить в подаренный дом. Но Рома деликатно отказался, сославшись на занятость, неловко обнял отца, и быстро укатил.
*****
Александр Иванович расслабился. Он любил свою квартирку. Небольшая, по-стариковски холостяцкая, но родная. Ее он давно обжил, и, приходя с работы, уставший, голодный, здоровался с ней, как с человеком. Привычно садился на скрипучий диван, разувался потихоньку, потом раздевался и, касаясь стен, как бы ощущая от них ласку, улыбался и начинал делиться чем-то своим.
Иногда ворчал и жаловался диванчику, ведь в таком возрасте непросто вести большие приемы. Но чаще был доволен, ведь работу не просто любил. Он ценил ее. А что, на пенсию медика прожить нелегко. И хорошо, что его не гнали, чтобы уступил молодым дорогу, хотя, впрочем, их и не было в этом захолустье.
Зато теперь доктору хватает на свое содержание и даже на какие-то радости для себя. Диванчик, продавленный вконец, что-то скрипел в ответ старику…
****
Сегодняшний день все-таки обещал хорошо сложиться. И Александр Иванович старался утешить себя, мол, все будет так, как будет. Отбросив безуспешную попытку хотя бы вздремнуть, мужчина решил, что хватит поддаваться воспоминаниям, а то приведут не туда, куда надо, и настроение будет испорчено. А он должен хорошо выглядеть.
Заставив спустить непослушные ноги с кровати, Александр Иванович заправил по-солдатски диван, и ушёл в ванную. Глянув там на себя в зеркало и увидев себя, старого, невыспавшегося, с припухшими веками, расстроено цокнул. Если бы не звон будильника, точно бы зациклился на своем внешнем виде.
Но он снова увидел привычный блеск в глазах, окатив себя холодной водой, и вспомнил, что часы заведены с тем, чтобы не только без спешки перепроверить все, что было еще вчера в дорогу собрано, а и чтобы привести себя в порядок.
Какие-то приятные предчувствия вдохновляли его. И, наскоро выпив кофе, сунув в сумку заготовленные с вечера бутерброды, Александр Иванович пожелал себе ангела-хранителя в дорогу и вышел из квартиры.
*****
Станция была практически рядом с его домом. Потому, решив не ждать никакого транспорта, мужчина прошелся пешком. Ночная темень еще не рассеялась, но без фонарика идти позволял яркий свет звезд и луны, сиявших на небе как по заказу.
Увидев замерзшие лужи, Александр Иванович, как мальчишка, разогнался, и прокатился по ним. Он не поскользнулся и не грохнулся на землю, хотя и не рассчитал своих сил. И градус настроения от этой маленькой победы зашкаливал.
Увидев вдали светящиеся станционные фонари, мужчина ускорил шаг, не замечая, как ускорился его пульс, а скоро сидел в вагоне. И не просто сидел, а, расстелив постель, крепко спал.
Долго ждать в облздраве ждать не пришлось. Вопрос, нарушивший его привычный уклад жизни, решился вне очереди. Чему помог бывший главврач, заметив коллегу в очереди.
Времени после короткой с ним беседы оставалось много. Но усталость прошлой ночи давала о себе знать. И, чтобы не добить себя в бесцельных прогулках по городу, Александр Иванович решил скоротать это время в привокзальном кафе.
*****
Заказав кофе и пирожки, мужчина окинул помещение взглядом, сел за дальний столик у окна, откуда открывался хороший обзор перрона. Тут он сам никому не был виден, а значит, можно было спокойно перекусить, пережидая образовавшуюся паузу. Распустив шнурки на ботинках, чтобы ноги перестали гудеть, Александр Иванович удобно облокотился спиной на стул.
Попивая горячий напиток, он с аппетитом жевал пирожок. И через несколько минут, размякнув от тепла и сытного перекуса, скучающим взглядом стал рассматривать тех, кто сюда зашел, как и он, скоротать время или перекусить.
Когда увидел эту женщину за соседним столиком, удивился. Она же с ним в одном вагоне ехала сюда. А теперь, видимо, ждала того же поезда, что и он. Немолодая, но обаятельная, ухоженная и со вкусом одетая, незнакомка оживленно разговаривала с какими-то молодыми людьми.
«Интересно, - подумал Александр Иванович, - о чем могут говорить так увлеченно эти люди. Сколько ей, и сколько им лет…» Допивая вкусный кофе и отложив в сторону остатки второго пирожка, он наблюдал за происходящим.
Успокоился, когда парни обнялись с женщиной и ушли прочь. «Наверное, провожали родственницу,» - подумал Александр Иванович, продолжая незаметно любоваться незнакомкой. А та, заметив на себе пристальный взгляд сидящего напротив мужчины, кокетливо поправила причёску и неожиданно сделала ему лёгкий кивок.
Александр Иванович зарделся, смутившись, но он и польщён был тем, что на него обратили внимание. Услышав объявление о скором прибытии поезда, доктор несмело и с сожалением заговорил с незнакомкой о грядущем отъезде.
*****
Оказалось, что и она ждёт прибытия того же поезда. Он предложил пораньше выйти на платформу, чтобы вовремя попасть в свой вагон. Но тут выяснилось, что они не просто будут ехать в одном вагоне. Их места были рядом.
Выйдя из-за стола, они не молчали. Женщина, опершись на руку попутчика, то и дело наклонялась к нему, чтобы лучше слышать, и иногда просила говорить погромче. При этом её голова в меховой шапке иногда оказывалась так близко к его лицу, что от этого щекотания в носу Александр Иванович несколько раз чихнул. Оба по-детски беззаботно смеялись при этом.
Ему, взволнованному и отвыкшему от такого общения, было невероятно приятно, что красивая женщина как-то по-родственному и доверчиво наклонялась к его уху, когда что-то говорила, или смотрела на него, чтобы лучше слышать, и тогда он тоже наклонял свою голову в ответ.
Так хорошо и спокойно Александру Ивановичу не было давно. И он, забыв о не завязанных шнурках и ведя свою спутницу по людной вокзальной платформе, почувствовал себя молодым. Словно крылья выросли за спиной у него, еще недавно немощного и тяжело передвигающегося мужчины, а сейчас подставляющего крепкое плечо идущей рядом женщине.
Александр Иванович повесил на плечо сумку своей спутницы, поднял голову и с достоинством осмотрелся. Увидев взгляды людей, горделиво выпрямился. А в то же время в голове незнакомки, которая уже увереннее опиралась о его руку, пронеслась шальная мысль.
Видимо, они так гармонично смотрятся вдвоем, что все не сводят глаз с них, рассматривая с восторгом. Вот так, горделиво глядя на окружающих, оба и прошествовали к вагону.
*****
Они рановато пришли, но им разрешили пройти на свои места. Александр Иванович вошел первым, потом подал руку спутнице, чтобы она спокойно могла ступить на высокую подножку, донес поклажу до их купе, вышел и пропустил женщину.
Буквально через несколько минут он вернулся в купе. Ехать им было недалеко. Они сели за столик, немного помолчали. Когда проводница принесла чай, попутчики, наконец, представились друг другу.
Женщина назвалась Маргаритой Сергеевной. Александр Иванович вздрогнул. Спутница заметила это, но промолчала и начала разговор. Говорила, правда, больше про стук колес, про березы, усыпанные снегом за окном, про погоду и про что угодно, только не о себе. Хотя обоим им хотелось расспросить другого о семье, о профессии, и вообще о жизни.
Останавливали опасения того, что эта хрупкая атмосфера после откровенных вопросов может растаять и не случится чудо, на которое они рассчитывали.
Правда, Маргарита как бы вскользь сказала, что ее дома ждут, не уточняя деталей, и замолчала, ожидая реакции мужчины. В конце концов, он сам мог бы предложить тему, и не быть таким молчуном. А у Александра Ивановича, оказывается, в этот момент сердце готово было выпрыгнуть от груди, словно там ему тесно стало.
Он, опустив голову, так хотел, чтобы эти летящие минуты остановились, продлевая это призрачное счастье, и чтобы, уткнувшись в женское плечо, он смог рассказать все-все про себя. А еще… чтобы поделиться с ней своими неожиданными планами.
Планами на нее…
*****
Они замолчали в какой-то момент. Чай остывал в стаканах. Ложечки нежно звенели в такт колесам, которые сообщали о скором прибытии. Через какое-то время состав остановился. Спутники с грустью поняли, что на станции их пути расходятся.
Александру Ивановичу достаточно было пройти несколько кварталов, чтобы попасть домой. А Маргарите Сергеевне придется вызвать такси, чтобы добраться на край города. Ведь ее никто не встречал.
Нужно было выходить, но в проходе толпились пассажиры с багажом. И Маргарита Сергеевна, быстро кивнув попутчику головой, влилась в общий поток, и скоро скрылась из виду.
Александр Иванович не торопился. Вышел из купе, только когда основной поток людей схлынул. Ступив на перрон, растерянно и с надеждой осмотрелся по сторонам. Чего ждал? Что Маргарита ждет его там? Да. А вдруг решила телефон ему оставить свой.
В груди стало пусто. На душе – щемяще больно. Спутницы нигде не было. А когда он вдруг увидел мелькнувшую вдали меховую ее шапку, загрустил еще больше.
Маргарита, как барыня, усаживалась в шикарный автомобиль, а помогал ей в этом импозантный мужчина, намного младше ее. Прогнав худые мысли, Александр Иванович уныло поплелся на дорогу, которая вела к его дому, где его снова ждала старая, опостылевшая жизнь холостяка…
*****
Дни и месяцы тянулись неторопливо. Александра Ивановича спасала работа. Его молодая коллега ушла в декрет, и ему приходилось отдуваться за двоих. Причем он так был загружен, что иной раз дома не появлялся сутками. Но однажды в эту странную, полную безнадежности жизнь, ворвалась новость.
Точнее, приглашение. На красивой открытке, которую курьер принёс в регистратуру, золотыми буквами было выгравировано его имя и короткое послание. Его ждали через неделю на юбилее, в честь которого организовывался банкет с творческим вечером.
Рассмотрев на этом послании фото красивой женщины в шикарном концертном наряде, Александр Иванович пододвинул к себе стул и медленно сел на него. Это, конечно, была Маргарита. Ее сложно было не узнать, даже несмотря на ее несколько затрапезный вид при их знакомстве.
Да, да, что-то такое вспомнилось из ее краткого рассказа о себе. Она же когда-то была певицей. Правда, сказав об этом вскользь, Маргарита Сергеевна говорила больше о своём настоящем, тезисно рассказывая о том, что давно не поет, а так, подрабатывает, где придется, поскольку с пенсией туговато.
*****
Александр Иванович был взволнован. Его за всю жизнь никуда никто и не пригласил, ведь изначально себя на работе так поставил. А тут… приглашение к женщине, к той, которой так и не успел признаться в своем желании не прощаться никогда, и которая оказалась знаменитостью.
К ней уж точно надо явиться в лучшем виде. Но где, где его взять, этот вид? Старые, лоснившиеся костюмы из прошлого, и даже новый похоронный, не годились никуда.
Александр Иванович никогда с таким нетерпением не ждал окончания рабочего дня, чтобы отправиться в лучший бутик. О нем ему поведали молодые коллеги, к которым он обратился за помощью. А кто, как не они, знает, что такое – красиво и достойно случая одеться.
Доктор долго не выбирал. Девушка, окинув взглядом интеллигентного старика, сразу нашла ему костюм и все, что причитается к нему.
Когда подошел день поездки, мужчина нарядился, подравнял свою бородку и усы, наодеколонился и отправился на станцию. А по пути зашел за цветами. Но на букет ему, растратившему на праздничный прикид все свое состояние, не хватило.
Жалостливая продавщица, заметив, что лица на пенсионере нет, сунула ему в руки тепличную розу на длинном стебле, которую она запихнула наскоро в целлофан, и подтолкнув, выпроводила на улицу.
*****
Вагон неторопливо покачивался на рельсах, постукивая в такт колесами. Александр Иванович впервые вспомнил ту поездку. Так расвспоминался, что чуть не проехал нужный полустанок, где находилась дача Маргариты Сергеевны.
Он вышел, оставляя за собой волны роскошного аромата пышной розы, которая вдруг показалась Александру Ивановичу изумительно красивой и совершенной, так напоминавшей ему Маргариту...
На пустом полустанке никто, кроме него, не вышел, и ничего другого не оставалось, как пойти по единственной тропе, ведущей куда-то туда…
Внезапно повалил снег. Снежинки больно ударяли по лицу. Усиливался мороз. Но спросить не у кого, а идти надо. Скоро уже и тропинки не стало видно. Осмотревшись, Александр Иванович понял, что попал. Но, аккуратно сунув розу за пазуху, все-таки пошел туда, где была просека.
Когда его окликнули, доктор прибавил шагу. Ведь за ним гнался, идя след в след, какой-то молодец с собакой на поводке. Он что-то кричал беглецу вслед, а тот бежал, бежал, защищая цветок, пока не упал навзничь, лицом в снег.
Упав, думал не о том, что с ним будет. Эх, бедная роза…
*****
Очнулся, когда ему в лицо ткнулся своим мокрым носом пес. Пушистик, увидев, что его не гонят и не ругают, начал приветливо вилять хвостом и старательно вылизывать лежащего на животе Александра Ивановича. «Что же вы не дождались, - расстроенно приговаривал молодой человек. – Мы разминулись с вами всего на несколько минут!»
Легко подняв тщедушного старика одной рукой, он второй отряхивал того от снега, ногой отодвигал ластившегося к обоим пса, и продолжал причитать о том, что теперь-то он получит от именинницы.
Парень быстро доставил незадачливого гостя к дому. Александр Иванович, мельком окинув взглядом роскошное строение, восхитился и заробел. В такой глуши, и такая совершенная красота. Особенно его притягивали окна, откуда щедро лучился мягкий свет. Наверное, там сейчас тепло и уютно.
Там праздник. А он… В обледеневшем стареньком пальто, в насквозь мокром новом дорогущем костюме, замерзший и неловкий. Таким его увидела хозяйка дома, выйдя встречать в роскошном концертном наряде опоздавшего гостя.
*****
В доме, куда Маргарита Сергеевна его завела, звучала тихо музыка, раздавались приглушенные голоса гостей. Они не за столами, уставленными закусками, сидели, а стояли в ожидании у стен большой гостиной, уставленной сплошь и рядом красивейшими букетами.
Оказывается, без опоздавшего не начинали. Александр Иванович, понимая всю бесполезность этого движения, сунул руку за пазуху, достал оттуда розу и… чуть не отправил её обратно…
Цветок был смят. Он был буквально расплющен падением. Лепестки местами осыпались. Даже толстый стебель надломился. Ну и… как теперь розу, еще недавно пышную и красивую, дарить? Мужчина устыдился, ему ни одно слово не шло на ум. А ведь хотел сравнить розу с Маргаритой Сергеевной.
А та, осторожно взяв из его рук цветок в промокшем целлофане, прижала к груди.
*****
Когда гостя привели в порядок, Маргарита Сергеевна, наконец, всех пригласила за стол. А после запела… Она пела романсы, в которые невозможно было не влюбиться и которые Александр Иванович никогда не слышал.
Когда начались танцы, он не посмел пригласить виновницу торжества. И она сама за него это сделала.
Когда они легко закружились в танце, Александр Иванович заметил, что его расплющенная, но все такая же красивая розочка, пристегнутая к шикарному платью именинницы, словно кивала ему в такт своей головой.
На них, понимающе улыбаясь, смотрели гости, поклонники Маргариты, её сыновья и ученики, которые только могли догадываться о том, что вряд ли и ей, и её странноватому гостю когда-либо было так замечательно, как в эти два счастливых дня…