Вчера встретила Михаила в магазине — того самого проводника, про которого хочу рассказать. Стоит, выбирает что-то из сладостей, а рядом девочка лет десяти крутится. "Папа, а можно вон те конфеты?" — спрашивает. Обычная картина, скажете вы. Да только эта девочка три года назад была беспризорницей, которая ехала в поезде и у всех подряд спрашивала: "А дочка вам не нужна?"
Но обо всём по порядку.
Полинка жила с прабабушкой в деревне, где собаки знают всех по именам, а новости разносятся быстрее интернета. Обычная деревенская история — родители где-то канули, старенькая бабуля взяла внучку на воспитание. Читали по вечерам, в огороде возились. Девочка росла спокойная, домашняя.
А потом случилось то, что рано или поздно случается со всеми стариками. Утром встала бабуля, завтрак как обычно поставила на стол. Села, а к еде не притрагивается. Лицо белое-белое.
"Полинушка, — говорит тихо, — сбегай за фельдшером. Что-то мне нехорошо, давление, наверное, шалит."
Ребёнок, конечно, перепугался. Помчался в медпункт. А когда вернулись с фельдшером — всё, поздно уже было. Сердце не выдержало.
Три дня Полинка прожила у соседки тёти Светы. Та женщина сама еле-еле с четырьмя детьми справлялась, но ребёнка на улицу не выгонишь же. Только что делать дальше — непонятно.
"Полиночка, пойми ты меня, — объясняла тётя Света со слезами, — у меня своих четверо. Не потянем мы все вместе, не выживем."
И тут из города приехала какая-то тётка — злая, нервная. Из органов опеки. Орала на всю деревню, будто все кругом виноватые:
"Что ж вы раньше молчали, коли считали, что старуха справиться не может? А теперь тут жалость разводите!"
Полинка вырывалась, плакала, не хотела никуда ехать. А эта стерва ещё и ногой топнула от злости:
"Не пойдёшь сама — доктора вызову! Укол сделают и в дурдом отправят! Потом будешь числиться полоумной!"
Соседи, конечно, возмущались. Дядя Петя даже не стерпел:
"Да что ж ты творишь с ребёнком! По-человечески нельзя что ли?"
А эта как заорёт:
"Не видите, что ли, как девчонка воспитана? И как её может воспитать бабка восьмидесяти лет от роду? Правильно — никак!"
"Ты тут не ори! — отвечали ей мужики. — Не у себя в конторе! Где ж вы раньше были, коли Степановна плохая воспитательница?"
До самого города эта змея рассказывала водителю, какие, мол, в деревнях люди тупые и неблагодарные живут. Полинка глаза закрыла, притворилась, что спит. Думала о том, как ещё неделька назад с бабулей книжки читала и была совсем счастливая.
Водителя звали Михаил. Мужик простой, добрый. Дома две дочки растут. Слушал он эту чиновницу, аж весь кипел от злости. А когда она особенно поганое что-то про деревенских ляпнула, не вытерпел:
"Как таких вообще к детям подпускают? Я сам из деревни родом, но никогда себе не позволю так о людях говорить!"
Выскочил из машины, дверью хлопнул. А эта гадина ему вслед:
"Понаехали тут всякие! Увольняйся, придурок! Сегодня же!"
Полинку толкнула в бок:
"Кончай дрыхнуть! Приехали уже!"
Вышла девочка и видит — серое, мрачное здание. Детский дом. Аж мурашки по коже. Вдруг кто-то тронул за рукав — водитель тот самый стоит. Что-то в ладошку вкладывает:
"Держи. Пусть у тебя будет. Своим дочкам покупал, но им потом другое возьму."
Смотрит Полинка — цепочка с медальончиком в виде мишки.
"Спасибо большое! Вашим дочкам с таким папой повезло."
"Иди уж. А этой сволочи я её отношение к детям припомню ещё."
И правда припомнил. Уволили Михаила в тот же день. Начальник выслушал жалобу той стервы и устроил разнос. Выдал расчёт и от себя добавил всё, что думал о таких сотрудниках.
Ехал Михаил домой и голову ломал — как жене Людмиле всё объяснить? Ипотека свежая, ребёнок растёт, второго планировали. А тут без работы остался.
Дома молча прошёл на кухню, деньги расчётные на стол положил и тяжело вздохнул. Люда сразу поняла — беда.
"Рассказывай," — сказала просто.
Рассказал он всё как было. Про девочку, про стерву из опеки, про то, что молчать не смог.
"Люд, она к этому ребёнку хуже чем к дворняжке относилась!"
Жена на него задумчиво смотрела, потом встала, в носик чмокнула:
"И чего переживаешь? Нечего тогда. А та баба — всё ей бумерангом вернётся, увидишь."
"Ты что, ругаться не будешь?"
"Буду, — улыбнулась, — но не за это дело."
Работу искать пришлось больше недели. Предложений куча, да только зарплата смешная. Уже готов был на любое место согласиться, как телефон зазвонил. Константин, друг ещё со школы.
"Мишка, салют! Как дела-то?"
"Да нормально всё. Сам как?"
"Тоже ничего. Слушай, толковых мужиков не знаешь? Место хорошее освободилось."
"А что за работа?"
"Да ты что, забыл где я вкалываю? — засмеялся Константин. — На железке! Проводником поедешь. Денег нормальных можно заработать, если с умом подойти."
Михаил себя по лбу хлопнул:
"Точно! А что, проводникам хорошо платят?"
"В любой работе свои фишки есть. Можно очень даже неплохо зарабатывать."
"А меня возьмёшь?"
"Да без базара! Я в тебе уверен. Думаю, дело пойдёт."
Положил Михаил трубку, на жену посмотрел:
"Ну, завтра ждать не придётся."
Люда вздохнула:
"Что ж, привыкать будем. Когда студентами были, тоже в поездах мотались, правда недалеко. Главное, чтоб деньги платили нормальные."
Дочка Алёнка чуть не заревела:
"Папочка, а помнишь, ты про девочку рассказывал? Про ту, что одна осталась?"
"Конечно помню."
"А мы её к нам домой позовём? Чтобы не грустила?"
"Обязательно, — пообещал отец. — Как с первого рейса приеду."
Люда тихонько на ухо шепнула:
"Смотри не забудь про обещание. Алёнка про ту девчонку часто думает."
Первый рейс прошёл что надо. Константин всем премудростям научил, и Михаил кроме основной зарплаты ещё приличную сумму заработал. Вахтовики народ платёжеспособный — чай, кофе, всякую мелочь покупают, на цены не жалуются.
До дома два часа оставалось, когда в вагоне переполох начался. Михаил насторожился — не дай бог что случится в самом конце пути.
Выглянул из купе — и глазам не поверил. В проходе девочка стоит, лет восьми-девяти, и у пассажиров спрашивает:
"А дочка вам случайно не нужна?"
Один из мужиков протянул ей шоколадку:
"Девочка, ты откуда взялась вообще?"
Вздохнула она:
"Я с прабабулей жила, потом она померла. Забрали меня в детдом, а там плохо очень. Все злые, дерутся постоянно. Ребята говорили — когда кому ребёнок нужен, приходят и забирают. Только ждать можно долго-долго. Я решила не ждать. Сбежала и сама буду родителей искать. Не может же быть, чтоб никому дочка не была нужна!"
Мужики здоровые, бородатые переглядываются. А девчонка к Михаилу повернулась:
"Смотрите, у меня цепочка есть!" — медальон с мишкой показывает. "Её у меня забрать хотели, а я не дала. Вам дочка не нужна?"
Узнал Михаил девочку сразу — ту самую Полинку. Улыбнулся через силу:
"Да я ж своей дочке про тебя рассказывал. Она переживает, что познакомиться не может, игрушек подарить."
Секунду подумал и решил:
"А знаешь что? Раз всё равно сбежала, поехали к нам в гости. Познакомлю тебя с семьёй."
Час до конца рейса остался. За это время Михаил Полинку накормил, узнал, что неделю она уже в беготне, и удивился людской доброте. Пассажиры чуть ли не все заглянули, кто что принёс — сладости, игрушки, некоторые даже денег оставили.
"Да что вы, зачем?" — сначала возмущался Михаил.
"Пусть будут. В кафе с ней сходите, что-нибудь купите."
Полинка тихонько сидела, пока он все дела заканчивал.
"Ну что, жена у меня хорошая," — сказал Михаил, понимая, что дома серьёзный разговор ждёт. Может, он вообще ерунду придумал. Но сперва поговорят, а там видно будет.
Люда дверь распахнула, на шею мужу кинулась:
"Соскучилась как! Словно год тебя дома не было!"
"И я скучал. Да я не один приехал."
Хотел Полинку представить, а тут Алёнка из комнаты выскочила, с криком к отцу бросилась. Михаил на секунду увидел полные боли глаза девочки-сироты.
Люда засуетилась сразу. Через час Полинка вымытая, в Алёнкиных вещах переодетая, ужин уплетала и про свои приключения рассказывала. Алёнка на неё во все глаза смотрела.
Вечером, когда детей спать уложили, пришла Люда на кухню. Муж её ждал. Обнял, разговор начать хотел, а жена палец к губам приложила:
"Погоди. Я сама хочу поговорить. Понимаю всё, Миш. Нелегко нам сейчас. Да только всем нелегко. Не могу я — ну не могу! — эту девчонку туда отпустить, где ей худо. Неужто мы душу её согреть не сможем? А наша Алёнка — она так из-за неё переживает, от неё ни на шаг."
Михаил удивлённо на жену посмотрел:
"Не пойму, к чему ты клонишь."
Люда прямо в глаза ему:
"Миш, давай опекунство оформим. Не знаю, как это делается, но попробуем."
Наутро Полинка грустная была, завтракать отказывалась. Люда встревожилась:
"Что такое? Заболела?"
Головой покачала:
"Не-а. Только скажите, когда меня в детдом везти будете?"
Люда перед ней на корточки села, за руки взяла:
"Отведём тебя в детдом. Но только затем, чтоб документы оформлять начать."
"Какие документы?"
"А такие — нам ещё одна дочка очень нужна. Согласна стать?"
Минуту Полинка на Люду смотрела, потом ручонками её обхватила:
"Правда? Вы меня и вправду заберёте? Я всё умею — посуду мою, полы!"
Люда засмеялась:
"Отлично! Может, ещё чему научишь."
Два месяца с документами возились. Та стерва из опеки, как Михаила увидела, ехидно так улыбнулась:
"Ну-ка, посмотрим теперь, кто дурак!"
Но Люда все справки собрала, по инстанциям прошла. А ту бабу вскоре с работы выперли — жалоб на неё накопилось выше крыши.
Наступил день, когда за Полинкой приехали. Дверь детдома открылась, девочка на крыльцо вышла. Увидела их — и со ступенек вниз:
"Мама! Папа! Алёнка!"
Подхватили её, закружились. А из окон дети смотрели и мечтали — вдруг и за ними когда-нибудь придут новые родители.
Не верю я в случайности. Встреча в поезде — она судьбой была назначена. Михаил работу потерял, зато дочку обрёл. Полинка из детдома сбежала — и семью нашла. Люда с Алёнкой получили возможность любовь подарить.
А сколько ещё таких детей в детдомах сидят! Не всем повезёт как Полинке. Не каждый решится сбежать и родителей самостоятельно искать. И встретят ли на пути таких людей, как эта семья?
Михаил мог промолчать тогда, в машине. Работу сохранить. Но не смог мимо чужой боли пройти. И отплатила ему жизнь сторицей.
А что бы вы сделали на его месте?
***
Расскажите в комментариях — как вы относитесь к усыновлению? Может, у вас есть похожие истории?
Поделитесь, мне всегда интересно почитать ваши рассказы о том, как переплетаются человеческие судьбы.