Об аскетизме вождей революции ходили легенды. Руководители молодого советского государства сами не вели особо роскошной жизни и не позволяли вести своим подчиненным. Известно, что И.В. Сталин и Г.К. Орджоникидзе всегда ходили в кителе военного покроя и кирзовых сапогах. После них не осталось дорогих костюмов и предметов роскоши. Почти все партийные функционеры приходили на государственную службу, чтобы служить своему народу, своей стране, делать ее лучше. Но, конечно всегда бывают исключения.
Кабаков Иван Дмитриевич родился в 1891г в небольшой деревушке в Нижегородской губернии. Окончил шесть классов и пошел работать на завод в Нижнем Новгороде. В 1912г вступил в РСДРП(б), активно агитировал рабочих на вступление в партию, за это в феврале 1917г его избирают в Сормовский совет рабочих депутатов. С началом гражданской войны Кабаков вступает в ряды Красной Армии, назначается политработником. Принимал участие в обороне Воронежа. В это время, в окопах под Воронежем судьба сводит Ивана Дмитриевича с членом ВЦИК РСФСР, товарищем И.В. Сталина – Л.М. Кагановичем. После освобождения воронежской губернии от войск белой армии, Кагановича назначают председателем Воронежского губисполкома, после чего он назначает своего знакомого на должность председателя Воронежского горисполкома.
В 1922г Л.М. Кагановича переводят в Москву на должность заведующим организационно-распределительным отделом ЦК РКП(б). Из Москвы Каганович способствует назначению И.Д. Кабакова на должность председателя Ярославского губисполкома. Должность руководителя губернии автоматически означала попадание в партийную номенклатуру, откуда понижение было практически невозможно. Председатель становился пожизненным партийным функционером.
В суете построения идеальной модели управления советским государством, регионы часто меняли свои границы. Руководители регионов тасовались с места на место. Так сменив несколько должностей, И.Д. Кабаков в январе 1929г возглавляет Уральский обком ВКП(б).
Конец 20-х это время начала индустриализации в стране. На Урале начинают возводить такие промышленные гиганты, как Магнитогорский металлургический комбинат, Челябинский тракторный завод, Уральский машиностроительный завод, Нижнетагильский металлургический комбинат, Уральский алюминиевый завод и множество других, на это тратятся огромные деньги. Бюджет Уральской области, благодаря дотациям из Москвы на строительство заводов составляет баснословные суммы.
Здесь Иван Дмитриевич с его неуемной энергией приходится, что называется, ко двору. Он постоянно выезжает на стройки, произносит пламенные речи, умело оперирует цифрами. В довольно короткий срок он завоевал авторитет и уважение среди правящей верхушки Урала и получил прозвище «вождь уральских большевиков».
Кабаков посылает в Москву победные отчеты: индустриализация идет полным ходом, деньги расходуются рационально, заводы строятся. Чтобы укрепить свои позиции он даже предлагает ЦК построить «внеплановый» металлургический комбинат силами спецпереселенцев и за счет внутренних ресурсов области. Интересы Кабакова в ЦК поддерживал и продвигал его товарищ тогда уже первый секретарь московского горкома Л.М. Каганович. Благодаря его поддержке Кабаков получает полный карт-бланш на все свои действия в области. Авторитет его в стране стал настолько непререкаем, что по одному его звонку эшелоны со спецпереселенцами, следовавшие в Казахстан, разворачивались и прибывали на Урал.
Ощутив свое могущество, в начале 30-х И.Д. Кабаков начинает перекраивать областное управление под себя. Вскоре все ответственные посты занимают «свои люди». Верные люди должны понимать, что сейчас они избранные и что могут потерять всё, ослушавшись «хозяина». Для этих «своих» в 1931г по инициативе Кабакова в Уральской области создается две организации: Хозуправление Уральской области и Лечкомиссия Уральской области. Через эти организации начинается выплата денежных пособий на отдых и лечение партийных функционеров (исключительно верных Кабакову), организовывается их продуктовое снабжение.
Хозуправление и Лечкомиссия закупали деликтесы, вина, модную одежду, патефоны, фотоаппараты, часы, радиоприемники и выдавали правящей верхушке бесплатно или по символическим ценам. Порой деньги выдавались просто так, на карманные расходы по несколько сот рублей, проводились шикарные ремонты квартир и все это за счет бюджета области.
«Большое количество продуктов и промтоваров распределялось бесплатно в виде так называемых посылок. В распоряжении больших начальников были мясные изделия, окорока, колбасы, сыры, масло, икра, конфеты и шоколад, печенье, фрукты.»
А.Сушков «Империя товарища Кабакова»
Посылки по квартирам партийных функционеров развозились ночью для конспирации и чтобы не вызывать негативных реакций местных жителей, ведь в начале 30-х многие уральцы мечтали просто поесть досыта, ели крыс, собак, павшую скотину.
Конечно, шила в мешке не утаишь, «избранные» все яснее ощущали свою избранность. Беспредел, пьянство и разврат зазнавшихся чиновников все чаще доводили их до милиции. Однако, местная милицейская верхушка точно так же была повязана с чиновниками, а потому многочисленным делам просто не давали ходу. Сотрудников милиции и прокуратуры, которые пытались довести дела до суда, либо увольняли под разными предлогами, либо переводили на другое место работы. Если милиция и прокуратура бездействуют, оставалось привлекать внимание СМИ. Письма с жалобами на произвол местных чиновников мешками приходили в самую тиражную газету Уральской области: «Уральский рабочий». Но заместителем главного редактора в газете была жена Кабакова, и сквозь этот фильтр на газетные страницы попадали только хвалебные или безобидные послания. Но вот до всесильной «Правды» письма доходили, как и доходили письма, адресованные лично Сталину.
Областные чиновники называли все факты, изложенные в письмах откровенной ложью. Пока из Свердловска приходили радужные отчеты, письмам не уделяли никакого внимания.
А отчеты действительно были один краше другого: индустриализация идет полным ходом, уровень жизни трудящихся растет. Например, в конце 1931г в докладе И.Д. Кабакова в ЦК ВКП(б) был такой факт: «в 1929-30г Фонд заработной платы рабочих области составил 571млн. руб, а за неполный (январь-ноябрь) 1931г уже выплачено заработной платы на 1180млн. руб.» На первый взгляд все прекрасно, команде Кабакова удалось увеличить ФОТ рабочих области, более, чем в 2,1 раза, при кратном увеличении темпов индустриализации. Рабочие стали лучше работать и больше получать. Однако, в докладе опущен тот факт, что численность рабочих за тот же период увеличилась в 2,3 раза. Увеличение темпов индустриализации достигнуто не за счет повышения производительности труда, а за счет завоза на стройки новых спецпреселенцев, которые работают просто на рабских условиях. И ведь ни слова вранья, лишь умелое манипулирование цифрами. Целый штат сотрудников обкома работал над отчетами в ЦК так, чтобы отчеты получались красочными, и ни одна комиссия не смогла бы подкопаться.
И все же письма, приходившие лично Сталину и в газету «Правда» очень сильно разнились с отчетами, приходившими из Свердловска. В начале 1933г ЦК ВКП(б) была инициирована проверка деятельности чиновников Уральской области. Комиссию по проверке, по стечению обстоятельств, возглавил председатель Центральной комиссии по чистке партии Л.М. Каганович.
В июле 1933г старый друг И.Д. Кабакова – Л.М. Каганович приехал в Свердловск, участвовал в митинге, посвященном пуску Уралмашзавода, вся комиссия жила в загородных домах отдыха, по настоянию Кагановича члены комиссии общались только с руководством области. Стоит ли говорить о том, что по приезду в Москву деятельности уральского обкома была дана самая лестная характеристика.
Л.М. Каганович настолько красочно расписал как идут дела в Уральской области, что И.Д. Кабакова, как грамотного и ответственного работника, выбрали в президиум XVII съезда ВКП(б), проходившего в начале 1934г. Все негативные послания о Кабакове Каганович объяснил тем, что область большая и первый секретарь обкома не успевает везде, не успевает уследить за всеми кадрами. Надо бы снизить ему нагрузку. К Кагановичу прислушались и в январе 1934г Уральскую область разделили на три, оставив Кабакова в Свердловской.
На том самом съезде Каганович познакомил Кабакова со своим заместителем, который вскоре должен будет занять пост первого секретаря Московского горкома ВКП (б) – Н.С. Хрущевым, который оценил методы работы уральского коллеги. Так у Кабакова появился еще один друг и защитник в Москве. Вряд ли дружба была безвозмездной, с большой долей вероятности в Москву уходили деньги, направленные на уральскую индустриализацию
Конечно Каганович рассказал своему другу о том, что послужило причиной проверки. Поэтому с осени 1933г начинается строительство правительственных дач в уединенных местах в окрестностях Свердловска, дабы впредь не раздражать рабочих свердловчан своим бытом. Областные чиновники облюбовали берег озера Балтым, а Кабаков решил строить себе дачу на острове Репный, небольшом островке на небольшом лесном Шитовском озере, что в 30 километрах от Свердловска.
Строительство дач велось ударными темпами без выделения фондов на стройматериалы, то есть фактически стройматериалы воровали со строек жилья, детских садов, школ, объектов быта для свердловчан и жителей ближайших городов.
Стройматериалы для дачи Кабакова завозили на остров по льду зимой 1933-34г. К побережью проложили 7км дороги, которая позже была заасфальтирована. Дача была трехэтажной, с резными балконами и террасами, лепниной, башенкой и флюгером. Мебель и посуду привезли из Ленинграда. Дача была оборудована отоплением, водопроводом и канализацией. На берегу озера был установлен дизель-генератор, от него по дну озера проложен силовой кабель. Рядом с дачей на острове построена электрическая котельная и насосная станция. Территорию дачи освещали уличные фонари. На берегу озера отстроили гараж на две машины, большой жилой дом для прислуги. Работали на строительстве и обслуживании дачи раскулаченные и прочие спецпереселенцы, которые считали, что им очень повезло, ведь они могли оказаться на стройке какого-либо завода или среди работников шахты. Вокруг дачи разбили аллеи, и весь остров сделали садово-парковой зоной, вдоль аллей поставили гипсовые фигуры, скамейки, беседки, был даже фонтан. Теперь только здесь проходили встречи, переговоры, фуршеты с гостями Кабакова. В это же время большинство рабочих и строителей уральских заводов жили в землянках, мирившись с грязью и паразитами и мечтая выбраться хотя бы в бараки.
Денег на индустриализацию запрашивалось все больше, а реально осваивалось все меньше. Нецелевое расходование бюджетных средств привело к тому, что было заморожено строительство Уральского завода химического машиностроения (Уралхиммаш), Нижнетагильского металлургического комбината, Ревдинского медеплавильного, Уральского алюминиевого заводов. Значительно сократились объемы строительства Надеждинского завода огнеупоров. Тот самый внеплановый металлургический комбинат с полным металлургическим циклом, который Кабаков обещал ЦК ВКП(б) возвести за счет внутренних резервов области, был сокращен до труболитейного завода с одной вагранкой.
Не лучше дело обстояло и с сельским хозяйством. Активная массовая индустриализация привела к значительному увеличению рабочих, которых нужно было кормить, а сельское население региона не только не увеличивалось, но и даже сокращалось. К концу 1934 года Свердловскую область накрывает элементарное отсутствие питания.
Но областных руководителей это уже мало волновало, они реально поверили в свое могущество и всесильность. В Москву продолжали уходить оптимистичные доклады. Каганович и Хрущев продолжали поддерживать своего уральского друга. Именно они пролоббировали вручение в декабре 1935г И.Д. Кабакову высшей награды СССР – Ордена Ленина за выдающиеся успехи в области сельского хозяйства и создание уральского промышленного комплекса.
Но времена в стране меняются, в марте 1934г у руля промышленного отдела ЦК ВКП(б) встает молодой энергичный карьерист, член Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) Николай Иванович Ежов. Еще тогда он обращает внимание на фактическое разворовывание бюджета строительства заводов, но высокие покровители Кабакова резко осаживали энергичного чиновника. 1 октября 1936г Н.И. Ежов вступает в должность Народного комиссара внутренних дел СССР. Для укрепления своих позиций ему нужно было громкое дело, раскрытое им самим, нужны посадки людей из высшего эшелона, и, конечно он почти сразу организовывает проверяющие комиссии на стройки уральских заводов. Каганович и Хрущев ничего не могут противопоставить наркому внутренних дел, но они находят выход: они уговаривают защитить «творца уральской индустриализации» одного из немногих, кто мог открыто противостоять Ежову – наркома тяжелой промышленности, одного из самых близких к Сталину людей Серго Орджоникидзе. Он фактически запрещает НКВД расследовать жалобы, приходящие, в том числе с уральских заводов.
«Желание Орджоникидзе защитить тех, кто работал под ним, и противостояние курсу на массовые репрессии привели к многочисленным ссорам со Сталиным. Орджоникидзе выступал против вмешательства в заводские дела. Его авторитета хватило, чтобы в итоге политбюро отстранило прокуроров от расследования на заводах и запретило сотрудникам НКВД даже заходить туда»
Е. Кендалл «Технология и наука между Лениным и Сталиным»
В октябре 1936г под давлением Ежова и Сталина Орджоникидзе направляет комиссию на «Уралвагонстрой». Результаты проверки настолько удручают, что Сталин впрямую обвиняет Орджоникидзе в том, что он проглядел заговор в своем ведомстве. Теперь уже по прямому указанию Сталина, в конце 1936г проверяющие НКВД ринулись с проверками на заводы страны, направив свои главные силы на Урал. Разворовывание государственных денег командой Кабакова просто невозможно было скрыть, слишком велики были масштабы. Воздействовать на Ежова Каганович и Хрущев не смогли, упертый нарком внутренних дел оказался неподкупен. Клубок махинаций начинал разматываться снизу: потянулась череда арестов. Сначала арестовывали директоров заводов, начальников политотделов, затем руководителей горкомов и райкомов. В январе 1937г «ниточки» привели в обком. Первым 23 января 1937г был арестован председатель Свердловского облисполкома В.Ф. Головин, позднее зав. промышленным отделом обкома Е.Т. Спивак, зав культпросветотдела обкома И.Т. Сорокин.
И.Д Кабаков до последнего верил, что его, члена ЦК ВКП(б) не арестуют, а только пожурят и понизят в должности. Его московские друзья уверяли его в этом и обещали всяческое содействие. Но 17 мая 1937г Кабакова исключают из состава ЦК, затем вовсе из членов партии, а уже 22 мая Кабаков был арестован.
Узнав об аресте своего начальника, и правильно оценив ситуацию, заместитель Кабакова – второй секретарь свердловского обкома К.Ф. Пшеницын застрелился 23 мая 1937г в своем рабочем кабинете.
Коррупции в высших эшелонах власти Советского государства не могло быть, поэтому Военная коллегия Верховного суда СССР признала И.Д. Кабакова виновным в том, что являясь руководителем антисоветской террористической организации правых, он проводил вредительскую и диверсионную работу по подрыву народного хозяйства Свердловской области и руководил подготовкой террористических актов в отношении руководителей Советского правительства и ВКП(б). 30 октября 1937г И.Д. Кабаков был расстрелян.
Возникает вопрос: как же так могло получиться, еще вчера человек был верным ленинцем, проливал кровь за власть рабочих и крестьян, за народное счастье, а сегодня оказался ярым казнокрадом. Дорвавшись до власти, до абсолютной власти в своем регионе, Кабаков вдруг осознал, что ему глубоко наплевать на народное счастье. Можно жить по другому: не он для народа, а народ для него. Сколько бы продолжалось «правление» Кабакова, если бы на месте Ежова оказался другой человек, поддавшийся влиянию Кагановича-Хрущева?
Как говорил Джон Актон: «Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно». Это высказывание прямо применимо к лидеру уральских большевиков. А ведь в «Интернационале» так и сказано: «Кто был никем – тот станет всем».