Инга долго смотрела в зеркало после того телефонного звонка. Руки дрожали — то ли от злости, то ли от страха. Лидия Петровна умела быть сладкой, когда ей что-то нужно. А нужно ей было одно — убрать из жизни сына неподходящую невестку.
Расскажу всё по порядку, потому что эта история случилась с моей соседкой. Мы живём в одном подъезде уже лет пятнадцать, я её с детства помню — тихая, работящая девочка. Мать у неё рано умерла, отец запил. Инга сама себя на ноги поставила, швейное дело освоила. Золотые руки — любое платье сошьёт так, что в магазине такого не купишь.
А тут влюбилась. Серёжа — парень вроде бы неплохой, только семейка у него... Отец молчаливый, всю жизнь в тени жены прячется. А мать — Лидия Петровна — та ещё штучка. Винный бизнес у них, не миллионеры, конечно, но денег хватает на безбедную жизнь. И вот эта Лидия Петровна считает, что сыну нужна жена под стать — из их круга, с приданым, с связями.
Помню тот вечер, когда Инга вернулась от них домой. Встретила я её в подъезде — лицо заплаканное, глаза красные. Рассказала мне всё как на духу.
Знакомство прошло... скажем так, не очень. Лидия Петровна сразу взяла в оборот:
— А родители у тебя кто?
— Мама уме*ла, папа... тоже нет его.
— Понятно. А образование какое?
— Техникум швейный.
— Ах, портниха. Интересно.
И такой тон — будто про что-то неприличное спросила. Инга чувствовала, как краснеет, а остановиться не могла:
— Да, портниха. Шью на заказ.
— На заказ... А клиенты какие? Небось, соседки да знакомые?
— Разные. Есть и постоянные заказчики.
Серёжа пытался переводить разговор, а его мать всё сверлила и сверлила взглядом. Потом спросила про квартиру — съёмная или своя. Про машину — есть ли. Про планы на будущее.
— А замуж-то зачем торопишься? — вдруг спросила. — Может, сначала на ноги встать стоит?
Тут уж Серёжа не выдержал:
— Мам, хватит.
А она:
— Что хватит? Я просто интересуюсь. Если мой сын собрался жениться, я имею право знать, на ком.
Кирилл Михайлович всё это время молчал, только газету перелистывал. Видно было — не в первый раз такое. Когда молодые ушли, начался разбор полётов.
— Серёжа, ты что, серьёзно? — Лидия Петровна даже не старалась говорить тихо.
— Мам, я её люблю.
— Любишь? Ну-ну. А как быстро эта любовь пройдёт, когда поймёшь, что с ней в приличном обществе появиться нельзя?
— Почему нельзя?
— Потому что она не знает, как себя вести. Видела, как она вилку держала? А говорить-то как говорит — "нет его", "разные"... Безграмотная совсем.
Серёжа начал было возражать, но мать не дала:
— Ты посмотри правде в глаза. Что у неё есть? Ничего. Что она может дать тебе? Ничего. Зато что она от тебя получит — всё. Квартира, машина, статус, деньги. Удобно, правда?
— Мам, это не так...
— Это именно так. И если ты не видишь — значит, совсем ослеп от влюблённости.
Отец наконец отложил газету:
— Лида, не надо.
— Как не надо? Кирилл, ты же сам видишь — она не наша. Не нашего круга, не нашего уровня. Что люди скажут?
— А что люди скажут — не важно.
— Как не важно? Мы же не в лесу живём. У нас партнёры, клиенты, знакомые. Представляешь, я их на свадьбу позову, а они на эту... на эту портниху смотреть будут?
Серёжа рванул к двери:
— Всё, мам. Инга будет моей женой. Нравится тебе это или нет.
И хлопнул дверью.
Лидия Петровна проводила его злым взглядом:
— Вот увидишь, Кирилл. Год пройдёт — и он сам поймёт, что я была права.
Неделю после этого они с Ингой практически не встречались. Серёжа злился на мать, Инга переживала. А потом раздался тот самый звонок.
— Инночка, добрый день! — голос Лидии Петровны звучал подозрительно мило. — Не отвлекаю?
Инга как раз работала — шила выпускное платье для одной девочки. Руки у неё всегда были заняты, но телефон она брала — мало ли, может, заказ новый.
— Нет, что вы, Лидия Петровна.
— Инночка, ты же скоро станешь частью нашей семьи. Поэтому приглашаю тебя на свой день рождения. Празднуем в "Империале".
"Империал" — самый дорогой ресторан в городе. Средний чек там — как Ингина месячная зарплата. И она сразу поняла — подстава это.
— Спасибо, Лидия Петровна. Обязательно приду.
— Прекрасно. Жду тебя в субботу, в семь вечера.
Трубку повесила, а сама села на табуретку и заплакала. Понимала же — устроит ей там проверку. А как пройти её, если не знаешь всех этих правил? Какой вилкой что есть, с кем о чём говорить, как себя вести...
Выпускное платье лежало на столе недошитым, а Инга сидела и думала — может, правда заболеть? Сказать, что температура, и не идти? Но тогда все подумают — испугалась, струсила. А она не трусиха.
Клиентка пришла на примерку и сразу заметила:
— Инга, что с тобой? Ты какая-то расстроенная.
Елена Викторовна была женщиной опытной. Жизнь её потрепала изрядно — и в молодости, и в зрелом возрасте. Денег у неё было достаточно, но счастья — не очень. Детей не родила, потому что всё время работала. Мужа хорошего так и не встретила — попадались только те, кому деньги её нужны были.
— Елена Викторовна, — не выдержала Инга и рассказала всё.
— Ясно, — кивнула та. — Лидка решила тебя проверить. Думает, опозоришься — и сын от тебя отвернётся.
— А что делать? Я же действительно не знаю, как в таких местах себя вести.
— А кто сказал, что надо себя как-то особенно вести? Главное — быть собой. Но... — Елена Викторовна задумалась. — Знаешь что, давай мы её переиграем.
— Как?
— А вот увидишь. У меня есть один знакомый — Максим. Он в театре работает, костюмы делает. И я сама кое-что понимаю в стиле. Если хочешь — поможем.
Инга сначала отказывалась — не хотела никого беспокоить. Но Елена Викторовна настояла:
— Инга, пойми — это не только твоя война. Это война всех нас, кто не родился с золотой ложкой во рту. Лидка думает, что деньги — это всё. А мы ей докажем, что есть вещи поважнее.
Три дня они готовились. Максим приехал с целым чемоданом — платья, туфли, украшения. Всё не купленное, а взятое напрокат из театральных костюмов. Но такие вещи — дух захватывает.
— Главное, — объяснял он, — не костюм красит человека, а человек костюм. Ты должна чувствовать себя в этом платье королевой. Не притворяться королевой — а быть ею.
Елена Викторовна учила её этикету. Не всему, конечно, — времени было мало. Но основы рассказала:
— Запомни — вилки слева, ножи справа. Дальше от тарелки — для салата, ближе — для основного блюда. Салфетку на колени клади, а не за воротник. И главное — никого не стесняйся. Ты имеешь такое же право находиться в том ресторане, как и все остальные.
Серёжа звонил каждый день:
— Инг, ты готова? Может, помочь чем?
— Не нужно, справлюсь.
— Может, денег дать? На платье, на туфли?
— Сказала же — не нужно.
Он слышал в её голосе что-то новое. Раньше она всегда была мягкой, уступчивой. А тут вдруг стала... другой. Более уверенной что ли.
А дома у него тем временем шли свои разговоры. Лидия Петровна была довольна собой:
— Посмотрим, на что она способна. Если хоть немного мозгов у неё есть — не придёт. А если придёт — опозорится так, что Серёжа сам от неё откажется.
Кирилл Михайлович покачал головой:
— Лида, зачем ты так жестоко?
— Жестоко? Я реалистка. Лучше сейчас всё выяснить, чем потом разводиться.
В субботу вечером Инга стояла перед зеркалом и не узнавала себя. Платье было цвета морской волны, простого, но элегантного покроя. Волосы Максим уложил так, что лицо стало выглядеть совсем по-другому — более выразительным, более... аристократичным что ли. Туфли на небольшом каблуке, сумочка-клатч, и одно-единственное украшение — тонкая цепочка с небольшим камнем.
— Ты великолепна, — сказал Максим. — И помни — ты ничем не хуже тех, кто там будет.
— А если я что-то не так сделаю?
— А если не так — так не так. Все люди, все ошибаются. Главное — держись достойно.
Елена Викторовна протянула ей небольшую коробочку:
— Это подарок для именинницы. Дорогой, между прочим. Пусть не думает, что ты с пустыми руками пришла.
В ресторане уже собрались гости. Лидия Петровна принимала поздравления и краем глаза поглядывала на вход. Серёжа нервничал — звонил Инге, но она не отвечала.
— Где же твоя невеста? — спросил кто-то из гостей.
— Приедет, — буркнул Серёжа.
— А может, передумала? — хихикнула какая-то дама. — Лида нам рассказывала — девочка простая, из народа.
— Да уж, — подхватил мужчина средних лет. — Интересно посмотреть, как она себя поведёт.
И тут дверь открылась.
Вошла девушка, от которой было невозможно оторвать взгляд. Не потому, что кричаще одета или вызывающе накрашена. Наоборот — всё было очень сдержанно, очень стильно. Но в ней чувствовалось что-то особенное — уверенность, достоинство, внутренняя сила.
Серёжа несколько секунд не мог понять, кто это. А когда понял — рот открыл от удивления.
Лидия Петровна тоже была в шоке. Она ожидала увидеть растерянную девчонку в дешёвом платье, а увидела... леди.
Инга спокойно подошла к имениннице:
— Лидия Петровна, поздравляю вас с днём рождения. Желаю здоровья и счастья.
Протянула коробочку с подарком. Лидия Петровна машинально взяла, даже спасибо забыла сказать.
— Инга? — подошёл Серёжа. — Я... я не ожидал...
— Чего не ожидал?
— Ты такая... красивая.
— Я всегда такая. Просто ты раньше не замечал.
Вечер шёл своим чередом. Инга не пыталась выделиться или привлечь к себе внимание. Она просто была собой — только более уверенной версией себя. Разговаривала с теми, кто к ней обращался, правильно пользовалась приборами, не стеснялась заказывать блюда, названия которых не знала.
Лидия Петровна несколько раз пыталась поставить её в неловкое положение:
— Инночка, а ты часто в таких ресторанах бываешь?
— Нет, не часто. Но иногда приходится.
— По работе, наверное?
— По-разному.
— А клиенты у тебя какие? Наверное, в основном простые люди?
— Разные. — Инга спокойно улыбнулась. — А вы считаете, что простые люди хуже каких-то других?
Лидия Петровна растерялась. Она ожидала, что девушка будет оправдываться, извиняться. А та спокойно парировала, даже не повышая голоса.
Кирилл Михайлович наблюдал за всем происходящим с интересом. В какой-то момент он подошёл к Инге:
— Можно пригласить вас на танец?
— Конечно.
Они танцевали медленный вальс, и он тихо сказал:
— Вы очень достойно держитесь.
— Спасибо.
— Лида не ожидала такого поворота.
— Я тоже не ожидала многого.
— Серёжа хороший парень. Но он привык, что за него всё решает мать.
— Я поняла.
— А вы готовы с этим мириться?
Инга посмотрела ему в глаза:
— А вы всю жизнь мирились?
Он грустно улыбнулся:
— Привык уже.
— А я не привыкну.
Танец закончился, и они вернулись к столу. Но разговор между гостями Инга услышала:
— Ничего не понимаю. Лида говорила, что будет над чем посмеяться.
— Да уж. Я думал, Серёжа приведёт какую-нибудь вульгарную девицу. А эта вполне прилична.
— Более чем прилична. Я бы сказал — элегантна.
— Откуда у неё такой вкус? Ведь портниха же...
— Может, портнихи теперь другие стали?
Инга слушала и понимала — испытание она прошла. Более того, она превзошла все ожидания. Но радости от этого не чувствовала. Потому что понимала — главная проблема не в том, как она выглядит или как себя ведёт. Главная проблема в том, что Серёжа не встал на её защиту. Не встал тогда, неделю назад, когда мать унижала её. Не встанет и сейчас, если что.
Она встала из-за стола:
— Извините, мне нужно выйти на воздух.
Серёжа пошёл за ней:
— Инг, подожди.
— Чего ждать?
— Ты же видишь — все в восторге от тебя. Мама тоже, я уверен.
— Твоя мама в шоке, а не в восторге. Она не ожидала, что я так легко пройду её проверку.
— Какую проверку?
— Серёж, не притворяйся. Ты же прекрасно знал, зачем она меня пригласила. И знаешь что самое обидное? Ты не только не защитил меня, но ещё и денег предложил. Как будто я сама не могу о себе позаботиться.
— Инг, я хотел помочь...
— Помочь? А когда твоя мать меня унижала — где была твоя помощь? Когда она говорила, что я за твои деньги вышла замуж замуж — где ты был?
— Я же сказал ей потом...
— Потом. А тогда молчал. И сейчас, когда там твои друзья обсуждают, подхожу я вам или нет — ты тоже молчишь.
— Но они же хорошо о тебе говорят!
— Сегодня хорошо. А завтра? Когда я приду в джинсах и футболке? Когда скажу что-то не так? Когда не пойму какую-то шутку из вашего круга?
Серёжа растерялся:
— Инг, но мы же любим друг друга...
— Ты любишь. А я... я думала, что люблю. Но поняла — любить можно только того, кто готов за тебя постоять. А ты не готов. Ты будешь всю жизнь разрываться между мной и мамой. И в итоге мама победит, потому что она сильнее меня. Пока что сильнее.
— Что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, что не выйду за тебя замуж. Прости, Серёж. Найди девушку из своего круга — с мамой легче будет.
Она пошла по улице, а он остался стоять у входа в ресторан. Крикнуть вслед, побежать за ней, упасть на колени — ничего этого он не сделал. Просто стоял и смотрел, как она уходит из его жизни.
— Инга! — услышала она знакомый голос.
Обернулась — Максим выходил из машины.
— Я ждал здесь, — сказал он. — Знал, что ты не останешься.
— Откуда знал?
— Потому что ты не из тех, кто мирится с неуважением. Садись, отвезу домой.
В машине они молчали. Потом Максим сказал:
— Жалеешь?
— Нет. Странно, но нет. Даже легче стало.
— Понимаю. Иногда нужно пройти через что-то, чтобы понять — это не твоё.
— А что моё — я пока не знаю.
— Узнаешь. Обязательно узнаешь.
Домой Инга вернулась поздно. Долго сидела на кухне, пила чай и думала. Платье висело в шкафу — завтра нужно будет вернуть его Максиму. Туфли стояли у двери — тоже не её. Её — это джинсы, футболки, рабочий халат. Её — это швейная машинка, заказы, спокойная размеренная жизнь.
Но что-то изменилось. Она почувствовала в себе силу, которой раньше не было. Поняла — может быть самой собой и не стыдиться этого. Может постоять за себя и не извиняться за то, что не родилась в богатой семье.
Серёжа звонил несколько дней подряд, но она не отвечала. Потом перестал. Встречала его пару раз на улице — он отводил глаза. Видимо, мама объяснила ему, что девушка неподходящая, и он согласился.
А через месяц Максим пришёл к ней с цветами:
— Не откажешься пойти в театр?
— А почему я должна отказаться?
— Не должна. Просто спрашиваю.
Они встречались полгода, а потом поженились. Тихо, без пышных торжеств. Зато искренне и по любви.
Лидия Петровна до сих пор не может понять, что пошло не так. Она же всё правильно рассчитала — проверка, испытание, позор. А получилось наоборот. Серёжа теперь живёт один, невест у него нет, а к матери он охладел.
— Ты же сама этого хотела, — говорит ему иногда отец.
— Я хотела ему добра, — отвечает Лидия Петровна.
— Чьего добра — его или своего?
Молчит она после таких вопросов. Потому что ответ знает, а признаваться не хочет.
А Инга с Максимом живут дружно. Он в театре работает, она шьёт. Детей планируют, квартиру присматривают побольше. Обычная семья, обычное счастье.
Только теперь Инга точно знает — уважение к себе дороже любого богатства. И если мужчина не готов за тебя постоять, то и любить его не стоит.
Может, жестоко это звучит, но честно. Жизнь коротка, чтобы тратить её на тех, кто тебя не ценит.
***
Вот такая история. А как считаете вы — правильно ли поступила Инга? Стоило ли ей бороться за отношения или она сделала верный выбор?
Делитесь своими мыслями в комментариях — очень интересно ваше мнение.