Хотите - верьте, хотите - нет, но примерно так всё и было.
Давненько, правда, - в конце 70-х годов.
Ладно, это было предисловие. История дальше.
Один-один-один-один... -- назойливо пел комар.
Я с трудом разлепила веки, потянулась и заулыбалась. Руки выглядели забавно: с правой стороны прозрачно-оранжевые, янтарные, а с левой сине-зелёные, словно смотришь из-под воды. Их марсианский вид радовал меня каждое утро.
Чудо объяснялось просто. Наше жилище -- самодельное, из парашютного шёлка, который презентовал знакомый инструктор. Ткани было два куска. Мечта, а не ткань! Правда, разного цвета. Зато лёгкая, прочная, водонепроницаемая! Не то, что брезент стандартных советских палаток, которые можно получить на складе. Поэтому половинки экспедиционного обиталища отличались как день и ночь.
Мы заметили: кровососы, проникающие внутрь несмотря ни на какие ухищрения, прямо у входа разделялись. Комары -- в красный угол, мошка и мокрецы -- в синий. Как боксёры. Почему -- бог весть! Зато каждый мог заранее узнать, кто будет кусать его ночью. От мошки и мокрецов наутро -- саднящие синяки, от комаров -- волдыри, которые невыносимо чешутся... выбирай на вкус! Мне, по московской привычке, комары казались роднее.
На потолке -- театр теней. Как нарисованные декорации -- нападавшие за ночь иглы и листья. Сетка паутины с упитанным владельцем посередине. Деловито спешащая по своим делам оса.
Поглаживающий длиннющие усищи жук-дровосек. И тихо-тихо. А тишина не такая, как в городе. Живая. Плеск волн близкой реки. Шелест крон. Свист крыльев пролетающих утиных стай. Потрескивание нодьи -- тунгусского костра из трёх огромных сухих стволов лиственницы, два из которых лежат рядом, а третий -- на них, сверху, в том же направлении...
Ребята ещё похрапывают. А мне пора вставать и готовить завтрак.
В нашей экспедиции моя роль -- самая маленькая. Этакая таёжная травести с неполным средним образованием, лаборантка за всё. Могу температуру воздуха и воды померить, рейку подержать, за хворостом сбегать, вещи упаковать-распаковать, анекдот рассказать или бутербродик соорудить. Дана в помощь важным и нужным людям, ценным членам коллектива. Пятеро мужчин. Две женщины. Три кандидата наук. Один проводник и рабочий. Один руководитель. Мы его зовём "начальник Чукотки", хотя вообще-то здесь Эвенкия. По совместительству, он -- мой отец, и я здесь только благодаря ему. Сколько насчитали? На самом деле, без меня -- семеро. Счастливое число!
Потихоньку, стараясь никого не разбудить, я выбралась из спальника и отстегнула клапан входа. Сунула руку под дно палатки, в колкий лапник -- ага, вот они, любимые кроссовочки, краса и гордость кимрской обувной индустрии! Из натуральной кожи, выкрашенной в небесно-голубой цвет, и даже с тремя полосочками сбоку, как у адидасовских. Правда, не новые. Это мягко говоря. На сгибах задубевшая кожа потрескалась до дыр, так что видны ярко-красные шерстяные носки -- мамино изделие из тёплой колючей ковровой шерсти, приобретённой по случаю. Зато кроссовки! Это вам не кеды, которые купить легко и просто. Это -- знак. Как контрамарка в Большой, китайский термос или потёртые джинсы.
Впрочем, любоваться обувкой некогда. Воду -- в котелок, котелок -- на палку, палку -- на рогульки. Закипай, голубушка! Открыть тушёнку, достать рис -- минутное дело. А пока вода греется, надо подумать о десерте. Соберу-ка черники, её здесь полно. Да такая крупная, виноград виноградом, у нас в Подмосковье мельче вдвое, если не втрое! Правда, придётся отойти от лагеря, что строго запрещено. Ну, сто пятьдесят метров -- не расстояние, пятнадцать минут -- не срок. И начальство сладко спит, ничего не видит, ничего не знает. А проснётся, поест, черничкой закусит, -- так помилует, небось.
Натянула беретку, чтобы всякая насекомая мелкота в волосы не лезла, взяла большую эмалированную миску и двинулась по пружинящему белёсому ягелю в сторону россыпей сизо-фиолетового счастья.
Каждый, кто хоть однажды собирал ягоды, хорошо знает о неравномерности движения времени. Вначале, очень быстро, плодики покрывают дно сосуда и образуют слой толщиной в два-три сантиметра. Потом их уровень замирает, процесс тянется и тянется, и конца этому нет. Словно становишься героем в фильме с замедленной съёмкой. А в какой-то момент вдруг -- рраз! И они уже горкой возвышаются над краем.
Я пребывала во второй, самой занудной, стадии действа. Механически работала руками, а сама глазела по сторонам.
Тайга... Раньше, услышав это слово, я представляла себе густой дремучий лес. Берендеево царство. Сумрак, стволы как колонны, груды бурелома, ведьмины кольца густо пахнущих поганок и хруст валежника под чьими-то крадущимися шагами... Здесь не было ничего подобного. Высоченные деревья -- в основном, стройные лиственницы и горделивые длиннохвойные кедры, усыпанные тяжёлыми шишками, -- стояли далеко друг от друга. Под ними, насколько хватало взгляда, расстилался ровный упругий ковёр из ягеля. Местами на нём -- зелёно-синими пятнами -- темнел черничник. Ярко-оранжевый бок палатки сиял китайским фонариком из-за пышной купины незнакомого мне кустарника с жёсткими округлыми листьями, что росла метрах в двадцати. Листва -- в осенней ржавчине. Август! Дул лёгкий ветерок, равномерно-седое небо обещало прохладный день. Так светло и спокойно. Странно даже подумать, что ближайшее селение -- примерно в трёх сотнях километров, до того всё кругом было мирным и по-домашнему тихим.
Заметила краем глаза, что рыжие ветви куста колеблются от ветра, как перья на прабабушкином веере, быстро и мягко... Хотя, позвольте, при чём же здесь ветер? Сучья довольно толстые, а движение воздуха -- слабое. У хвойных, вон, только самые макушки подрагивают, а тут... Удивительное явление! Я замерла и уставилась на него. И вдруг, с громким треском, куст раскололся надвое. На землю полетели листья, -- и нечто громадное, тёмно-бурое начало медленно выдвигаться наружу, надсадно и тяжело пыхтя. Оно закрыло палатку. Оно было совсем близко -- я увидела, как под влажной от росы кудлатой шкурой мощно перекатываются бугры мышц. Почувствовала острый звериный запах. Хотела закричать. Не смогла. И как-то вскользь ощутила недовольство собой: надо же, голос пропал, именно когда нужен. Неожиданно Земля -- действительно круглая!-- мячиком катнулась под ноги. Сама, вроде бы даже помимо моего желания. Я только отметила эту, очередную, странность. Где-то на периферии зрения и сознания, ускоряясь, побежали назад деревья, и в лицо ударил воздух, неожиданно плотный и густой, как сироп или клей.
Потом -- провал. Ничего не помню.
Острая боль и солёный вкус во рту. Хлопнулась, споткнувшись о корень. Не могу подняться! Нет сил, колет в боку и совсем запыхалась. Похоже, бежала долго.
(продолжение следует)