Когда Катя, моя жена, сообщила, что уезжает на неделю в командировку, я воспринял это как шанс наконец-то отдохнуть. Тишина, пиво, футбол на большом экране — идиллия. Но утром перед её отъездом в дверь позвонила тёща, Галина Ивановна, с чемоданом и загадочной улыбкой.
— Кать, я поживу у вас недельку, — заявила она, не спрашивая. — А то у меня ремонт, пыль, шум, жить невозможно.
Катя, занятая сборами, только кивнула:
— Конечно, мам, оставайся. Саша, поможешь? — и, чмокнув меня в щёку, умчалась в аэропорт.
Я остался с тёщей. Галина Ивановна — женщина видная, лет пятидесяти, с острым языком и манерой смотреть так, будто знает все твои грехи. Я всегда старался держаться с ней нейтрально, но её присутствие напрягало. Особенно когда она, устроившись на диване, начала:
— Саша, ты бы чайник поставил. И давай поболтаем, а то ты всё молчишь, как шпион.
Я включил чайник, пытаясь придумать, как сбежать в спортзал или к друзьям. Но тёща, будто читая мысли, сказала:
— Не вздумай куда-то слинять. Мне помощь нужна. — И подмигнула. Я напрягся.
К вечеру ситуация стала странной. Галина Ивановна, вместо того чтобы заняться своими делами, начала активно хозяйничать: готовила ужин, напевая что-то из ретро, и то и дело бросала на меня взгляды, от которых мне становилось не по себе. После ужина она достала бутылку вина.
— Саша, давай выпьем за семейное тепло, — сказала она, разливая по бокалам. — Катя ведь не против, правда?
Я отшутился, но выпил, чтобы не нагнетать. Разговоры становились всё откровеннее. Тёща вспоминала молодость, как она "крутила мужиками", и вдруг, глядя мне прямо в глаза, выдала:
— А ты, Саша, не такой уж простак, как кажешься. Я ведь вижу, как ты на меня порой смотришь.
Я поперхнулся.
— Галина Ивановна, вы о чём? — пробормотал я, чувствуя, как потеют ладони.
— Ой, не прикидывайся, — она рассмеялась, придвинувшись ближе. — Катя далеко, а мы взрослые люди. Никто не узнает.
Мой мозг завис. Это что, тёща реально флиртует? Или это вино? Или я сплю? Я вскочил, бормоча про срочный звонок, и закрылся в спальне. Сердце колотилось. На следующий день я решил, что надо поговорить начистоту. Но утром тёща вела себя как ни в чём не бывало: готовила завтрак, болтала о соседях. Я начал сомневаться — может, мне показалось?
Кульминация наступила на третий день. Я вернулся с работы, а Галина Ивановна ждала меня в гостиной в платье, которое больше подходило для свидания, чем для "ремонта дома".
— Саша, — начала она, — я знаю, что ты думаешь. Но давай честно: Катя тебя не ценит. А я… я могу дать больше.
Тут я не выдержал.
— Галина Ивановна, это перебор! Я женат на вашей дочери, и точка!
Она только усмехнулась:
— Ох, какой правильный. Ладно, не кипятись. Но подумай. Я ведь не просто так осталась.
Я схватил телефон и набрал Кате. Рассказал всё, ожидая, что она меня поддержит. Но вместо этого она вдруг замолчала, а потом холодно бросила:
— Саша, это ты так шутишь? Мама просто проверяла тебя. Я её попросила.
— ЧТО?! — я чуть не выронил телефон.
Оказалось, Катя, зная о моих прошлых "невинных" флиртах с коллегами, устроила проверку. Тёща была в сговоре, играя роль соблазнительницы, чтобы посмотреть, "насколько я верный". Я был в ярости. Чувствовал себя героем дурного реалити-шоу.
— Катя, это ненормально! — орал я в трубку. — Ты мне не доверяешь, а я должен оправдываться?
Она пыталась извиниться, но я уже не слушал. Галина Ивановна, услышав мой крик, только пожала плечами:
— Молодёжь, всё усложняете. Я просто помогла дочери.
Теперь я сижу в пустой квартире — тёща уехала, Катя вернётся завтра. И я не знаю, как смотреть ей в глаза. Доверять? Прощать? Или это я теперь должен проверять её? Одно ясно: такого я точно не ожидал.