Педагог-психолог рассказала о помощи детям в Социально-реабилитационном центре Брянска

Интервью с Татьяной Викторовной Николаевой, педагогом-психологом Социально-реабилитационного центра города Брянска.

- Татьяна Викторовна, расскажите, в чем заключается ваша работа в центре?
- Я – педагог-психолог. Основная цель всего СРЦ, конечно, возвращение ребенка на воспитание в кровную семью. Соответственно, цель нашей службы – создание благоприятного психологического климата для продуктивной реабилитации несовершеннолетнего. Хотя мы работаем и с родителями тоже, естественно. У нас 5 психологов и один социальный педагог. Четверо психологов имеют высшую квалификационную категорию, все с высшим образованием и большим опытом работы.

- Каковы основные направления вашей деятельности?

-Основное направление – диагностическое. Чтобы знать, как помочь, нужно понимать, кому помогаешь. Затем – коррекционно-развивающее и профилактическое направления. Отдельно стоит работа с семьей (родителями) и очень важное направление – работа с субъектами профилактики (ПДН, КДН, школы), то есть межведомственное взаимодействие.

- Как начинается работа с ребенком, который только поступил в центр?

-Ребенок попадает под наше внимание с первых минут. У нас 5 психологов, мы работаем круглосуточно. Стационарный психолог – ежедневно, а дежурные – с 20:00 до 8:00 в будни и круглосуточно в выходные и праздники. Независимо от времени поступления, ребенка сразу встречает специалист. Если это ночь или вечер – дежурный психолог. Первичная беседа направлена на снятие стресса. Помещение в соцучреждение – всегда стресс, особенно для детей из семей. Самое страшное – неопределенность. Мы сразу объясняем ребенку, что происходит, что будет дальше, кто им будет заниматься. Это снижает накал.

- Что происходит дальше?

-В приемном отделении ребенок находится 10-14 дней. У нас есть краткосрочная программа «Мы вместе» именно для первичной реабилитации здесь. Бывают случаи, когда дети поступают по личному заявлению с 10 лет (например, из-за конфликта с родителями). Если ситуация в семье разрешимая, с родителями работаем параллельно, и ребенок может вернуться домой уже через 5-7 дней. Если проблема серьезнее (родителям нужно время на трудоустройство, лечение и т.д.), ребенок поступает в стационарное отделение (у нас 21 место) или направляется в аналогичные учреждения.

- Как организована работа на стационаре? Кто чем занимается?

-Ребенком комплексно занимается вся служба. Огромная работа ложится на социального педагога, а также на сектор по работе с воспитанниками – это тонны документов (взаимодействие с прежними школами ребенка: личные дела, характеристики, созвоны). Затем соцпедагог сопровождает ребенка в новой школе: взаимодействует с учителями, администрацией, контролирует учебу, обеспечивает всем необходимым (от канцтоваров до учебников), контролирует работу с родителями в рамках учебы. Психологи работают с ребенком в зависимости от проблемы: детско-родительские отношения, нарушения поведения, коррекция эмоционально-волевой сферы. Специалисты сектора по работе с воспитанниками взаимодействуют с КДН, ПДН и органами опеки. Вся работа делается слаженно, для максимально продуктивного результата.

- Какие программы вы используете?

-У нас есть профилактические и коррекционно-развивающие программы. Например, очень актуальна профилактика самовольных уходов – около 60% наших стационарных детей склонны к бродяжничеству. Мы объясняем им законы: что родитель обязан сообщить в полицию, если ребенок пропал больше чем на 2 часа, и что отсутствие контроля и принимаемых мер со стороны родителей ведет к помещению в центр. Дети часто не знают своих обязанностей, например, обязанности получить 9 классов образования по Конституции РФ. Есть профилактика употребления ПАВ, суицидального поведения, самоповреждений.
Коррекционно-развивающие программы рассчитаны на разный возраст: для дошкольников – «Цветик-семицветик» (развитие познавательных процессов, коррекция эмоционально-волевой сферы), для младших школьников – программы, делающие акцент на коммуникативных навыках, для подростков (часто с девиантным поведением) – программа «Тихий омут», помогающая преодолеть агрессивные паттерны реагирования на изменения.

- Насколько эффективна реабилитация? Ребенок действительно меняется?

-Представьте: к нам попадает подросток 14-15 лет, чаще всего с негативным опытом жизни в неблагополучной семье (условно – «красная фасоль»). Согласно программе предоставления услуг он у нас не более 6 месяцев («белая фасоль»). Соотношение 14 лет негатива к полугоду позитива – понимаете? Ребенок получает знания, навыки, позитивный опыт. Весь вопрос – куда он вернется. Зависит от самого ребенка: хватит ли осознанности применить полученное, избежать прежних компаний. Мы проводим диагностику, объясняем ребенку его сильные и слабые стороны, даем «маркеры»: «Следи, когда у тебя возникает вот это чувство – это твоя слабая черта включается. Остановись сознательно, сделай то-то». Учим техникам, например, дыханию по квадрату для снятия агрессии или паники. Но очень зависит и от семьи, куда он возвращается, каким будет социальное окружение. Если там ничего не меняется – подростку трудно.

- Вы упомянули работу с родителями. Как она строится?

-Да, ведем большую работу, когда до родителей «можно достучаться» и они приходят. Заметна тенденция: увеличивается число детей из *условно* благополучных семей (работающие родители, материальный достаток). Проблема таких детей часто в инфантильности, ощущении, что «им все должны», в отсутствии родительского авторитета. Ребенок из отдельной комнаты с айфоном попадает в учреждение с ограничениями – и понимает: «Хочу домой». Здесь ключевая работа – с *родителями*. Разбираем ошибки воспитания: гиперопеку, отсутствие у ребенка домашних обязанностей (у 90% поступающих их нет!). Родители часто не понимают: если в 5 лет все делала мама, то в 15 требовать «Помой полы!» – нелогично для ребенка. Родители обычно благодарны. Даем конкретные рекомендации по ребенку, как вести себя, какие методы воспитания применять. Обсуждаем с семьей результаты диагностики.

- Как дети чаще всего попадают в центр? Бывает ли сопротивление с их стороны?

-По-разному. Иногда подростки сами пишут заявление. Или ПДН привозит по акту (нарушение комендантского часа, склонность к бродяжничеству). Родители потом приезжают в слезах: «Да проблема уже год!». Сопротивление бывает, особенно у подростков. Это стресс, и вся агрессия выливается на нас как на «конечный пункт»: «Вот тут буду права качать!». Садимся и спокойно объясняем, что произошло, куда он попал, юридические последствия его действий. У маленьких детей чаще – реакция горя (плач). Тут нужно просто пожалеть, побыть рядом.

- Расскажите о межведомственном взаимодействии, которое вы упомянули.

— Это критически важная часть работы! Нас, как высококвалифицированных специалистов, часто привлекают для консультаций ПДН, КДН – по конкретным детям, возможностям и трудностям их реабилитации. Мы, в свою очередь, просим их проводить беседы с детьми: представитель МВД в форме авторитетно объясняет, «что можно и что нельзя». Тесно взаимодействуем со школами. Проводим выездные мероприятия: семинары для старшеклассников, лекции и практикумы для педагогов и соцработников районов (например, недавно – в Дятьковском районе). Это и просвещение, и профилактика, и коррекция. Многие не знают, куда обратиться за психологической помощью, боятся, путают психологов с психиатрами. Мы – не врачи, не лечим, не работаем с психиатрией.

- На базе центра есть детский телефон доверия?

-Да, с единым номером 8-800-2000-122 и коротким 124. Наши дежурные психологи работают и на этой линии. По области в год принимают около 7000 звонков. Только наша организация в прошлом году приняла 3600 звонков – это наш вклад, работаем и ночью, и в праздники. Это отдельная большая и интересная тема.

- Влияет ли сам факт нахождения в центре на будущее ребенка? Есть ли «клеймо»?

- Нет, абсолютно никаким образом! Ни на социальную репутацию, ни на получение образования, ни на водительские права. Нахождение у нас – не наказание, а реабилитация. Только если ребенок стоит на учете в ПДН/КДН и систематически попадает в поле зрения органов – это другая история. Сам по себе приход к нам – никаких последствий.

- Что бы вы посоветовали родителям и детям, чтобы избежать попадания в центр?
- Говорить между собой обязательно! Детям – прислушиваться к родителям, у них есть опыт. В процессе работы у нас дети часто сами приходят к этому выводу. Например, девочка 15 лет возмущается, что родители не пускают на 2-дневные посиделки. Спрашиваю ее: «Ты – мама своей 15-летней дочки. Она так говорит. Твоя реакция?» Девочка в ступоре: «Я бы не пустила». Второе: Детям – признать, что родители, какие бы ни были, дали жизнь, воспитали до сих пор, и у них больше жизненного опыта. Спросите «почему?», пусть объяснят. Родителям – разговаривать с детьми, даже когда устали. Детям – «теребить» родителей: «Мама, давай поговорим, мне есть чем с тобой поделиться».

Фото: РИА «Стрела»