Алексей Меринов и его остроумные иллюстрации к нашей жизни
Знаете это чувство, когда выходите утром на улицу, а там — то ли дождь, то ли снег, автобус ушел, а сосед выгуливает собаку в тапках на босу ногу? Большинство из нас в этот момент просто чертыхается. А Алексей Меринов в этот момент, наверное, довольно потирает руки. Потому что для него этот абсурд — рабочее топливо.
Он смотрит на нашу бытовуху не как строгий учитель и не как восторженный турист, а с той самой лукавинкой, которая бывает у людей, понявших про эту жизнь чуть больше остальных.
Честно признаюсь, мне всегда казалось, что Меринов — это не совсем про рисование. Булы бы глупо сейчас рассказывать вам тут про перспективу графики и чистоту линий (хотя и они присутствуют). Его карикатуры скорее про умение подметить то, мимо чего мы проходим каждый день.
Специального художественного образования у Меринова нет, и это, честно говоря, его главное преимущество. Пока академики учились рисовать правильные складки на тогах римских сенаторов, Алексей служил во флоте, работал на стройке и — внимание — трудился бутафором в цыганском театре «Ромэн».
Вы только представьте этот винегрет в голове. Стройка с её матом и бетоном, флотская дисциплина и цыганский табор с медведями и страстями. Мне кажется, именно там он научился главному: не врать. В его линиях нет никакой академической духоты. Они живые, кривые, лохматые — ровно такие же, как и мы с вами в понедельник утром.
Когда в конце восьмидесятых его картинки появились в «Московском комсомольце», это был эффект разорвавшейся бомбы. Но не той, что убивает, а той, что срывает маски. Он населил страницы газеты персонажами, которых я вижу каждый день в метро, в ЖЭКе или в очереди за хлебом. Носатые мужички в растянутых майках, дамы с монументальными прическами, чиновники, у которых лицо шире газетной полосы.
Я помню, как однажды подарил другу на день рождения «Уголовный кодекс» с иллюстрациями Меринова. Друг — юрист, человек серьезный, в дорогом костюме, лишний раз не улыбнется. Я думал, он поставит книгу на полку и забудет. Куда там. Мы весь вечер листали этот кодекс, как сборник анекдотов. Оказалось, что сухой язык закона начинает звучать совершенно иначе, если рядом нарисован человечек, который пытается украсть Луну или убегает от собственной тени. Меринов сделал невозможное — он очеловечил бюрократию, показав, насколько она бывает смешна в своей напыщенности.
В этом и есть его магия. Он не злой. В его работах нет желчи. Он смотрит на своих героев — пьяниц, депутатов, гаишников — с каким-то вселенским пониманием. Мол, ну да, вот такие мы нелепые, грешные, смешные. Он не судит, он констатирует. И от этого становится легче. Ты смотришь на карикатуру и думаешь: «Фух, не я один такой дурак».
Его стиль невозможно спутать ни с кем. Если другие художники пытаются сделать нам «красиво», то Меринов делает нам «честно». Его штрих узнаешь мгновенно — он быстрый, острый, будто сделанный на салфетке в курилке, пока мысль не ушла. За этой кажущейся небрежностью стоит колоссальный труд и наблюдательность снайпера.
Зачем нам сегодня такие художники? Да чтобы крыша не поехала. В мире, где все пытаются казаться успешными, продуктивными и отфотошопленными, работы Меринова — как глоток крепкого честного кофе без сахара и сливок. Они возвращают нас на землю. Напоминают, что смеяться над собой — это единственный способ сохранить рассудок в наших широтах.