Зовут меня Ирина. И мои руки помнят тепло. Тепло животов, натянутых до предела, тепло потных ладоней, вцепившихся в мои, тепло новорожденных, только что покинувших уютное убежище. За годы работы я видела всякое: страх, боль, отчаяние, но чаще – надежду. Надежду, которая, как хрупкий росток, пробивается сквозь самые темные моменты. Сегодня в моей смене – Аня. Молодая, хрупкая, с огромными испуганными глазами. Она поступила несколько часов назад, схватки уже сильные, и я вижу, как она борется с болью. "Дыши, Анечка, дыши глубоко," – говорю я, мягко поглаживая ее по руке. "Представляй, как с каждым вдохом боль уходит, а с выдохом – приближается встреча с твоим малышом." Она кивает, но я вижу, что ей сложно. Боль накатывает волнами, и она стонет, сжимая мою руку так, что костяшки пальцев белеют. "Больно, Ирина," – шепчет она, и в ее голосе слышится отчаяние. Я присаживаюсь рядом с ней на кровать, стараясь быть как можно ближе. "Я знаю, Анечка, знаю. Это самая тяжелая работа в твоей