Продолжение. Начало в №3 "Ржевская правда"
МОГУЧИХ ПРЕДКОВ ПРАВНУК БЕДНЫЙ...
В мае 1817 года в лицее проходили экзамены, вскоре состоялся выпуск. Сын действительного камергера Николай Ржевский получил чин десятого класса и поступил на службу в Изюмский гусарский (!) полк. Но через несколько месяцев он скончался от «гнилой нервической горячки» – тифа. Это о нём в стихотворении «19 октября» писал Александр Пушкин:
Пируйте же, пока ещё мы тут!
Увы, наш круг час от часу редеет;
Кто в гробе спит, кто дальний сиротеет;
Судьба глядит, мы вянем, дни бегут...
На встрече лицеистов в 1831 году не было уже шести товарищей. «Шесть мест упраздненных стоят...» – написал Пушкин.
Александр Сергеевич хорошо знал прошлое рода Ржевских, многие факты он использовал и в стихах, и в прозе. В романе «Арап Петра Великого» читаем: «Теперь должен я благосклонного читателя познакомить с Гаврилою Афанасьевичем Ржевским. Он происходил из древнего боярского рода, владел огромным имением, был хлебосол, любил соколиную охоту; дворня его была многочисленна. Словом, он был коренной русский барин; по его выражению, не терпел немецкого духу и старался в домашнем быту сохранить обычаи любезной ему старины». И хотя Ржевские никогда не были боярами, в остальном – как в этом отрывке, так и в других, где идёт речь о Ржевских – использованы данные из подлинной родословной героя.
В отрывке из «Планов повести о стрельце» вновь появляется родная автору фамилия: «Стрелец влюбляется в Ржевскую; сватается, получает отказ. – Он становится уныл. – Товарищ открывает ему заговор. Он объявляет обо всём правительнице. Софья принимает его как заговорщика, следует объяснение. – Софья сваха. Комедия у боярина». В свете сказанного ранее о роли Ржевских в русской истории второй половины XVII века очевидно, что здесь видно хорошее знание Пушкиным событий того времени. А вот пушкинская «История Петра I», где читатель вновь встречает уже знакомых ему героев: «30 июля в ночи астраханские стрельцы взбунтовались, убили воеводу Ржевского с его детьми и до 300 дворян».
Воспроизводя генеалогическое древо Пушкиных, Александр Сергеевич вспоминает своих прадеда и прабабушку, записав их как «Алексей» и «Сарра». Можно предположить, что и в программе автобиографии в записи «Бабушка и её мать» поэт имеет в виду Сарру Юрьевну и Марию Алексеевну. В дневнике за 1833-1837 годы Пушкин совершенно справедливо замечал: «Гербы наши все весьма новы. Оттого в гербе князей Вяземских, Ржевских – пушка».
В своих исторических изысканиях Александр Сергеевич находил сведения не только о Ржевских, но и о жителях города Ржева. Так, в приложении к «Истории Пугачёва» есть «Сентенция о наказании смертною казнию изменника, бунтовщика и самозванца Пугачёва и его сообщников». В ней обнаруживаем такие строки: «Ржевский же купец Долгополов, разными лжесоставленными вымыслами проводил простых и легкомысленных людей в вящее ослепление...».
Наталья Телетова, сопоставляя историю рода Ржевских с произведениями Пушкина, сделала целый ряд интересных наблюдений. Обо всех рассказать нет возможности. Но об одно из открытий исследовательницы из Санкт-Петербурга вынесем на суд читателя. Рассмотрев беловой и более обширный черновой вариант поэмы А.С. Пушкина «Езерский», Н.К. Телетова делает вывод: «В свете анализа родословия Ржевских история Езерского раскрывается почти построчно...». Изменены некоторые имена, но наиболее яркие страницы из прошлого рода Ржевских можно узнать без труда. Ржевские вели свое начало от Рюрика. А у Пушкина:
... мой Езерский
Происходил от тех вождей,
Чей дух воинственный и зверский
Был древле ужасом морей.
Родион Ржевский был активным участником Куликовской битвы. В поэме Пушкина есть такие строки:
Другой Езерский, Елизар,
Упился кровию татар
Между Непрядвою и Доном.
Наверное, можно говорить о том, что в истории десятков дворянских родов России найдётся немало похожих страниц. И всё-таки многие строки поэмы «Езерский» буквально отражают уже известные читателям события:
В века старинной нашей славы,
Как и в худые времена,
Крамол и смуты в дни кровавы,
Блестят Езерских имена.
И ещё:
Люблю от бабушки московской
Я слушать толки о родне,
Об отдалённой старине.
Могучих предков правнук бедный.
Люблю встречать их имена
В двух-трёх строках Карамзина.
В поэме «Езерский» есть стихи, которые позволяют сделать предположение, что Александр Сергеевич знал не только историю своего рода, но и прошлое Ржева:
Кто б ни был ваш родоначальник,
Мстислав Удалый иль Ермак,
Или Митюшка-целовальник,
Вам всё равно – конечно так...
Случайно ли здесь упоминание князя Мстислава Удалого? Дело в том, что именно он был первым князем – владельцем Ржева (а возможно – и его основателем). Ещё в 1778 году тверской историк Диомид Карманов написал «Исторические известия о принадлежащих к тверскому наместничеству городах», в которых эти сведения изложены достаточно подробно. И почему бы не допустить, что Пушкин, часто посещавший тверскую землю и имевший там множество друзей, познакомился с этим сочинением.
Есть в поэме и такие строки:
... геральдического льва
Демократическим копытом
У нас лягает и осёл:
Дух века вот куда зашёл!
Здесь хочется обратить внимание читателей на «геральдического льва». В черновом варианте говорится о льве с мечом и щите гербовом. А ведь на гербе Ржева изображён именно лев...
Рассказывая о связях великого русского поэта с Ржевом (пусть и уходящих в глубину веков), нельзя не коснуться ещё одной темы. Бывал ли Пушкин в древнем верхневолжском городе? Этот вопрос продолжает занимать многих, интересующихся ржевской историей. Прямых доказательств посещения Александром Сергеевичем Ржева пока не обнаружено. Поэтому остаётся только предполагать, что поэт, немало времени проведя в имениях своих старицких друзей в нескольких десятках вёрст от Ржева, мог совершить такую поездку. Сохранились свидетельства современников, что Пушкин, по пути в Погорелое Городище, где он искал документы о своём предке Гавриле Пушкине, заезжал в Ржев. Однако в бумагах поэта и воспоминаниях его друзей этот факт не зафиксирован.
Известный советский поэт Алексей Пьянов, много лет посвятивший исследованию тверских страниц в жизни и творчестве Пушкина, в интервью газете «Ржевская правда» выражал убеждённость в том, что Александр Сергеевич в Ржеве был. Что ж, остаётся надеяться, что эта уверенность в будущем подкрепится научным обоснованием.
А нам в развитие темы хочется вспомнить многовековую и многокрасочную историю города, имя которого запечатлелось в славной российской дворянской фамилии.
ТРИЖДЫ КНЯЖЕСКИЙ ГОРОД
Удельные князья, владевшие первым (если плыть от истока вниз) городом на Волге, свой княжеский титул со временем утратили. А вот бывший центр удельного княжества, наоборот, обзавёлся им, да ещё и не одним. До 1917 года Ржев называли трижды княжеским городом: сам город именовался Ржевом Володимеровым (или Ржевой Володимеровой), а две его половины, разделённые волжской гладью, нарекли Князь-Фёдоровской и Князь-Дмитриевской сторонами.
Впервые в русской летописи Ржев упоминается около 1216 года. Назывался он тогда – «Ржевка, городец Мстиславль». Город относился к Смоленскому княжеству, а его правителем был Мстислав Мстиславович Удалой (Удатный), князь Торопецкий. В исторической литературе – как дореволюционной, так и советской – встречаются утверждения о том, что Ржев был основан то ли в 1019-м, то ли в 1150-м году. Однако научного обоснования эти привлекательные для ржевитян даты, к сожалению, не имеют. Неразгаданной загадкой для историков и краеведов остаётся название города. Версий много, и каждый вправе выбрать по своему вкусу. В 1793 году появилось любопытное сочинение с характерным для того времени «многоэтажным» заглавием: «Анисимычъ. Новаго рода Дон-Кишот. Истинная быль с прибавочною и с прикрасочкою, или Превращение раскольника в романтического любовника, видавшего наяву чертей». К самой повести мы ещё вернемся, а пока приведём мнение главного героя о происхождении названия Ржева: «Я вашей чести докажу: родили меня, как сказывали мне, в городе, которого имя произошло от ржи..., нет, бишь от ржавчины. А! Да так-так: от ржания коня Володимера Володимерыча». Судя по всему, анонимный автор хорошо знал ржевскую историю и устами Анисимыча изложил две главные версии. Многие считали и считают, что Ржев своим названием обязан хлебному злаку – ржи, в большом количестве произраставшей в его окрестностях. Известный советский писатель Владимир Чивилихин в книге «Память» называет Ржев «хлебным» городом. И другое суждение так же имеет под собой реальные факты: в окрестностях города всегда было много рек, ручейков и болот с ржавой водой. А вот третья гипотеза – из разряда курьёзных. Но князь Владимир в начале повести упомянут не случайно. И здесь кроется ещё одна тайна, смысл которой до сих пор не раскрыт. Ржевский поэт Георгий Степанченко в стихотворении «Ржева Володимирова» написал:
Князь Владимир... Да был ли правитель такой
В городке захолустном над светлой рекой?
Только вот по нему прозывается град,
И о нём старожилы легенду творят.
А легенда о ржевском князе Владимире, красивая и немного грустная, существовала на протяжении многих десятилетий. Её записал в XIX веке историк Иван Красницкий: князь Владимир после своей смерти появлялся в минуты надвигавшейся опасности (со стороны Литвы) на белом коне и с белым платком. С высокого холма он махал платком, конь его громко ржал, и враги, ослеплённые и испуганные, бросались с крутого берега прямо в Волгу.
Но каждый день жители Ржева должны были ставить в палатку, сооружённую на месте погребения князя в соборе, новые красные сафьяновые сапоги. Поутру, после ночного обхода князем Владимиром города, сапоги оказывались изношенными. Однажды поскупились ржевитяне и вместо новых сапог поставили починённые старые. Разгневался защитник Ржева на жадных земляков и ушёл в Новгород.
Действительно, кто же он, князь Владимир, чье имя па протяжении столетий гордо носил древний русский город Ржев? Многие пытались в «курганах книг» обнаружить следы легендарного князя. Но большинство мнений исследователей на сей счет выглядит неубедительно. Попробуем заглянуть в самое начало скрытой в глубине веков, запутанной ржевской истории. Дело в том, что в те далёкие годы на Руси существовало две Ржевы (два Ржева). Один город находился на псковской земле, другой – на Верхней Волге. Единого государства не существовало, поэтому и не требовалось усилий для установления нужного «адреса»: каждый князь знал свою Ржеву.
На снимках: Царское Село. Садовая улица. 1824 (художник – С. Госсе); портреты Сарры и Алексея Пушкиных; св. благоверные князья Владимир и Агриппина Ржевские.