Анжела Кирилловна Светлакова стояла у окна третьего этажа и смотрела, как её сестра Елена волочит по двору огромный клетчатый баул. Сорокадвухлетняя женщина с коротко остриженными волосами и резкими чертами лица курила тонкую сигарету, изредка постукивая ногтем по стеклу. На улице моросил октябрьский дождь, и Елена то и дело останавливалась, чтобы поправить сползающий с плеча ремень старой дорожной сумки.
— Ну наконец-то, — проговорила Анжела вслух, затушив сигарету в переполненной пепельнице. — Сколько можно было терпеть этот цирк.
Три месяца назад, когда Елена появилась на пороге с заплаканными глазами и историей о том, как муж выгнал её из дома, Анжела не раздумывая впустила сестру. Тогда казалось — ну что такого, поживёт немного, приведёт дела в порядок, найдёт съёмную квартиру. Но Елена обосновалась в двухкомнатной хрущёвке так, словно собиралась остаться навсегда.
— Анжелочка, я же твоя родная сестра, — любила повторять Елена своим писклявым голосом, поправляя выбившиеся пряди из небрежно собранного хвоста. — Мы же должны держаться друг за друга. Особенно сейчас, когда у меня такая сложная ситуация.
Сложная ситуация затянулась. Елена не искала работу, объясняя это нервным истощением после развода. Она часами лежала на диване в гостиной, листая глянцевые журналы и поедая конфеты, которые покупала Анжела. К тому же она завела привычку принимать у себя подруг — шумных баб, которые приходили с тортиками и сплетнями, обсуждая чужие личные дела до глубокой ночи.
— А что это за музыка у вас до трёх утра? — спрашивала соседка снизу, встречая Анжелу в подъезде. — У меня ребёнок маленький, он всю ночь не спит.
Анжела только скрипела зубами. Елена всегда умела устроиться так, чтобы все проблемы решались без её участия. Ещё в детстве она научилась вешать на старшую сестру ответственность за все свои проделки. Если Елена разбивала вазу, виноватой оказывалась Анжела — дескать, не доглядела. Если Елена прогуливала школу, Анжеле доставалось от родителей за то, что не проследила за младшей.
— Ты же старшая, ты должна быть примером, — говорила мать, не желая вникать в то, что Елена прекрасно умеет манипулировать взрослыми.
Теперь, спустя столько лет, ничего не изменилось. Елена всё так же перекладывала свои проблемы на других, а Анжела всё так же оказывалась крайней.
Переломным моментом стал прошлый вечер. Анжела вернулась с работы — она трудилась бухгалтером в строительной фирме — и обнаружила, что в квартире идёт самая настоящая вечеринка. Елена с тремя подругами сидели за столом, уставленным едой и выпивкой. Музыка гремела на всю квартиру, а на кухне в раковине высилась гора грязной посуды.
— А, Анжелочка пришла! — радостно воскликнула Елена, чуть пошатываясь. — Девочки, знакомьтесь, это моя сестра-домоседка. Она у нас строгая, но добрая.
Подруги Елены — полноватая блондинка в обтягивающем платье, тощая брюнетка с наращенными ресницами и рыжая с ярко накрашенными губами — дружно захихикали. Анжела молча прошла на кухню, посмотрела на разгром и почувствовала, как в висках начинает стучать.
— Лена, можно тебя на минутку? — позвала она сестру.
— Ой, не сейчас, у нас тут важный разговор, — отмахнулась Елена. — Таня рассказывает, как её муж с молоденькой секретаршей спалился. Такая драма!
— Да ладно тебе, Анжелка, — подала голос блондинка Таня. — Не будь занудой. Присоединяйся к нам, выпей рюмочку.
— Я не пью в будние дни, — сухо ответила Анжела. — И вообще, завтра мне рано вставать на работу.
— Ну вот видите, девочки, — пожала плечами Елена. — Я же говорила — сестра у меня правильная. Работа, дом, работа, дом. Скукота смертная.
Анжела почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Она посмотрела на разгром в своей квартире, на пьяных баб за своим столом, на сестру, которая говорила о ней как о постороннем человеке, и решила — хватит.
— Все, — сказала она тихо, но отчётливо. — Вечеринка окончена.
— Что-о? — не поняла Елена.
— Я сказала — все. Девочки, извините, но мне завтра работать. Прошу покинуть мою квартиру.
Подруги переглянулись, быстро собрали свои сумочки и, бормоча извинения, поспешили к выходу. Елена проводила их до двери, а потом вернулась в комнату с возмущённым видом.
— Ты что, совсем умом тронулась? — набросилась она на сестру. — Как можно было так невежливо выгонять моих гостей?
— А как можно было устраивать вечеринку в чужой квартире, не спросив разрешения хозяйки? — парировала Анжела.
— Чужой? — вскинулась Елена. — Да я тебе родная сестра! И потом, я здесь живу уже три месяца, у меня есть права!
— Права? — Анжела усмехнулась. — А обязанности у тебя есть? Когда ты последний раз покупала продукты? Когда платила за коммунальные услуги? Когда убирала в квартире?
— Да как ты можешь! — возмутилась Елена. — У меня сейчас сложный период в жизни, а ты мне тут про какие-то деньги говоришь! Я думала, что могу рассчитывать на поддержку родной сестры!
— Поддержка и паразитизм — разные вещи, — холодно сказала Анжела. — Ты не ищешь работу, не ищешь квартиру, только лежишь на диване и жалуешься на жизнь. А потом ещё и друзей сюда водишь, музыку включаешь, соседей достаёшь.
— Музыка! — фыркнула Елена. — Подумаешь, немножко повеселились. Ты вообще живёшь как монашка. Работа-дом, дом-работа. Никакой личной жизни, никаких интересов. Мужика себе найди лучше, а не мне мозги парь.
Эти слова задели Анжелу за живое. Она действительно была одинока — после неудачного брака, который продлился всего два года, мужчин в её жизни не было. Но это был её выбор, её жизнь, и никто не имел права её за это осуждать.
— Моя личная жизнь — моё дело, — процедила она сквозь зубы. — А твоя — твоё. Так что завтра начинаешь искать себе жильё.
— Что? — опешила Елена. — Ты что, выгоняешь меня?
— Даю время до конца недели. Найдёшь квартиру — хорошо. Не найдёшь — всё равно съезжаешь.
Елена смотрела на сестру так, словно видела её впервые. Потом её лицо исказилось от злости.
— Да кто ты такая, чтобы мне указывать? — закричала она. — Я твоя родная сестра! Мать завещала эту квартиру нам двоим!
— Мать завещала эту квартиру мне, — спокойно ответила Анжела. — А тебе досталась дача. Ты её продала через месяц после похорон и потратила деньги непонятно на что.
— Да, но я же имею право жить в этой квартире! Я же дочь нашей матери!
— Имеешь право на гостевание. Но гостевание и постоянное проживание — разные вещи. А уж устраивать тут притон точно не имеешь права.
Елена ещё какое-то время кричала, обвиняя сестру в чёрствости и эгоизме, но Анжела была непреклонна. Она дала Елене неделю — это был максимум, на который она могла согласиться.
Следующие дни прошли в холодной войне. Елена демонстративно молчала, хлопала дверьми и вздыхала так громко, что это было слышно по всей квартире. Она пыталась вызвать у Анжелы чувство вины, но безуспешно. Анжела твёрдо решила, что больше не будет позволять сестре садиться себе на шею.
— Ты изменилась, — сказала Елена в четверг вечером, когда они столкнулись на кухне. — Раньше ты была нормальной, а теперь стала какой-то злой.
— Я стала взрослой, — ответила Анжела. — Попробуй и ты.
В пятницу Елена заявила, что нашла временный вариант — подруга согласилась приютить её на пару недель. Анжела только кивнула, не показав облегчения, которое испытала.
И вот сейчас, стоя у окна и наблюдая, как Елена исчезает за поворотом, Анжела впервые за долгое время почувствовала себя свободной. В квартире повисла тишина — настоящая, не нарушаемая звуками телевизора, телефонных разговоров и топота гостей.
Она прошла в гостиную, где ещё недавно Елена устроила себе спальню. Диван был завален крошками от печенья, на журнальном столике стояли немытые чашки, а ковёр был усеян волосами. Анжела взяла пылесос и принялась наводить порядок.
Через час квартира снова стала похожа на человеческое жильё. Анжела сварила себе кофе, села в кресло у окна и впервые за долгое время почувствовала себя дома. Дома — в своём доме, где никто не мешает ей жить так, как она хочет.
Телефон зазвонил через два дня. Звонила Елена.
— Анжелочка, привет, — услышала Анжела знакомый голос. — Как дела?
— Нормально, — коротко ответила Анжела.
— Слушай, у меня тут ситуация сложилась. Подруга говорит, что больше не может меня держать. У неё муж недоволен. Можно я на недельку к тебе вернусь? Только на недельку, я уже почти договорилась с одной тётей о съёмной комнате.
Анжела усмехнулась. Она знала Елену как облупленную — никакой тёти не было, как не было и желания искать квартиру. Елена просто надеялась, что сестра сдастся и снова пустит её к себе.
— Нет, — сказала Анжела.
— Что — нет? — не поняла Елена.
— Нет, нельзя. Я же объяснила тебе — гостевание закончилось.
— Да ты что! — возмутилась Елена. — Я же твоя сестра! Куда мне деваться?
— Это твоя проблема. Ты взрослый человек, разбирайся сама.
— Анжела, ты что, совсем бессердечной стала? — в голосе Елены послышались слёзы. — У меня сейчас очень тяжёлый период, а ты мне даже помочь не хочешь!
— Помочь и содержать — разные вещи. Я помогла тебе три месяца, этого достаточно.
— Но я же никого больше не знаю! Все мои друзья живут в чужих квартирах, никто не может меня приютить!
— Значит, пора научиться жить самостоятельно.
Елена ещё долго пыталась давить на жалость, но Анжела была непреклонна. Когда разговор закончился, она почувствовала странное облегчение. Впервые в жизни она сказала Елене твёрдое «нет» и не дала себя переубедить.
Следующий звонок поступил от их общей знакомой — тёти Веры, сестры покойной матери.
— Анжела, что это я слышу? — строгим голосом спросила пожилая женщина. — Елена говорит, что ты её выгнала на улицу.
— Я не выгоняла её на улицу. Я попросила найти себе жильё, — спокойно ответила Анжела.
— Но она же твоя сестра! Младшая! Как ты могла её оставить в такой ситуации?
Анжела устало потерла переносицу. Ей предстоял тот же разговор, что она вела с Еленой.
— Тётя Вера, Елене сорок лет. Она взрослый человек и может сама о себе позаботиться.
— Какой взрослый! У неё сейчас такой сложный период — развод, стресс, депрессия. Ей нужна поддержка семьи!
— Поддержку я оказала. Три месяца содержала её, не требуя ничего взамен. Но она даже не пыталась что-то изменить в своей жизни.
— Анжела, мне очень жаль, что ты стала такой чёрствой, — с упрёком сказала тётя Вера. — Твоя мать была бы расстроена, узнав, что её дочери не могут поддержать друг друга в трудную минуту.
Эти слова больно ударили по самолюбию, но Анжела не дала себе сдаться.
— Мама была бы расстроена, узнав, что одна из её дочерей сидит на шее у другой и не хочет работать.
Тётя Вера возмущённо фыркнула и положила трубку. Анжела понимала, что теперь во всей семье её будут считать бессердечной эгоисткой. Елена умела преподносить факты так, что всегда оставалась жертвой обстоятельств.
Но Анжеле было всё равно. Впервые за многие годы она почувствовала себя свободной от необходимости нести ответственность за чужую жизнь.
Через неделю позвонила Елена. Голос у неё был другой — не плаксивый, а какой-то деловой.
— Анжела, я нашла работу, — сказала она без предисловий.
— Поздравляю, — искренне ответила Анжела.
— Официанткой в кафе. Зарплата небольшая, но на съёмную комнату хватит. Хозяйка согласилась подождать с авансом до первой зарплаты.
— Это хорошо.
— Знаешь, — помолчав, продолжила Елена, — я сначала очень на тебя злилась. Думала, что ты поступила как последняя дрянь. Но потом поняла... Если бы ты меня не выгнала, я бы так и валялась у тебя на диване до скончания века.
Анжела удивилась — впервые за долгие годы Елена призналась, что была не права.
— Я не собиралась тебя наказывать, — сказала она. — Просто больше не могла так жить.
— Я понимаю. И знаешь что? Мне нравится чувствовать себя самостоятельной. Давно такого не было.
После этого разговора отношения между сёстрами изменились. Елена перестала воспринимать Анжелу как решение всех своих проблем, а Анжела — как обязанную всем жертвовать ради младшей сестры.
Они встречались раз в неделю, пили кофе и разговаривали — теперь уже как равные. Елена рассказывала о работе, о съёмной комнате, о планах на будущее. У неё даже появился кавалер — повар из того же кафе, где она работала.
— Знаешь, — сказала Елена как-то за чашкой кофе, — я никогда не думала, что смогу жить одна. Всегда казалось, что без поддержки родственников пропаду.
— А теперь? — спросила Анжела.
— А теперь понимаю, что поддержка и иждивенчество — разные вещи. Спасибо тебе за урок.
Анжела улыбнулась. Впервые за долгое время она видела в Елене не обузу, а сестру — самостоятельную, взрослую женщину, которая наконец взяла ответственность за свою жизнь в собственные руки.
А вечером, оставшись одна в своей квартире, Анжела думала о том, как важно иногда сказать твёрдое «нет» даже самым близким людям. Не из злости или обиды, а из любви — к себе и к ним. Потому что настоящая помощь иногда заключается не в том, чтобы решать чужие проблемы, а в том, чтобы дать человеку возможность их решить самому.
Она заварила себе чай, села в любимое кресло у окна и взяла книгу. За окном шёл дождь, но в квартире было тепло и тихо. Это была её тишина, её тепло, её жизнь — и впервые за долгое время Анжела чувствовала себя по-настоящему счастливой.
Спустя полгода Елена пригласила сестру на новоселье. Она сняла однокомнатную квартиру в новом доме, устроилась администратором в стоматологическую клинику и даже записалась на курсы английского языка.
— Хочу развиваться, — объяснила она Анжеле, показывая свою новую квартиру. — Может, когда-нибудь открою собственный бизнес.
Анжела с интересом рассматривала небольшую, но уютную квартирку. Всё здесь было подобрано со вкусом — от штор до посуды. Видно было, что Елена вкладывала душу в обустройство своего жилища.
— Красиво у тебя, — искренне сказала Анжела.
— А знаешь, что самое интересное? — улыбнулась Елена. — Я впервые в жизни покупаю мебель на свои деньги. Выбираю то, что нравится именно мне. Раньше всегда кто-то решал за меня — родители, муж, ты...
— Не жалеешь?
— О чём? О том, что теперь сама за себя отвечаю? Нет, не жалею. Жалею о том, что так долго этого не понимала.
За чаем Елена рассказала, что у неё роман с тем самым поваром — Димой. Он разведён, воспитывает десятилетнего сына, живёт скромно, но честно.
— Он не князь на белом коне, — смеялась Елена. — Но с ним я чувствую себя женщиной, а не иждивенкой. Мы вместе планируем бюджет, вместе решаем проблемы. Это совсем другие отношения, чем были с первым мужем.
Анжела слушала сестру и радовалась за неё. Елена действительно изменилась — стала увереннее, ответственнее, интереснее. Исчезла та капризная интонация, с которой она раньше требовала решения своих проблем. Теперь она говорила как человек, который знает себе цену и готов эту цену отстаивать.
— А как у тебя дела с личной жизнью? — спросила Елена. — Никого интересного не встретила?
— Пока нет, — честно ответила Анжела. — Но я и не ищу специально. Если встречу — хорошо, не встречу — тоже не страшно.
— А раньше ты боялась одиночества, помню.
— Раньше я путала одиночество с независимостью. Теперь понимаю разницу.
Сёстры ещё долго разговаривали, и Анжела поймала себя на мысли, что впервые за много лет ей действительно интересно общаться с Еленой. Раньше их разговоры сводились к перечислению Елениных проблем и поиску способов их решения. Теперь они могли обсуждать книги, фильмы, планы на будущее — словом, всё то, о чём говорят взрослые самостоятельные люди.
Когда Анжела собиралась домой, Елена вдруг обняла её и сказала:
— Спасибо тебе за то, что выгнала меня тогда. Это было самое лучшее, что ты могла для меня сделать.
— Я не выгоняла тебя, — возразила Анжела. — Я просто перестала решать твои проблемы.
— Вот именно. И знаешь что? Теперь я понимаю, что ты всю жизнь меня любила. По-настоящему любила. А я этого не ценила.
По дороге домой Анжела думала о том, как странно иногда устроена жизнь. Чтобы стать ближе с сестрой, ей пришлось оттолкнуть её от себя. Чтобы помочь ей, пришлось отказаться помогать. И только сейчас, когда каждая из них обрела независимость, они смогли найти общий язык.
Дома Анжела достала из шкафа семейный альбом и долго рассматривала старые фотографии. Вот она и Елена в детстве — серьёзная девочка с косичками и хохочущий сорванец в измятом платьице. Вот они подростками — Анжела с книгой, Елена с подругами. Вот уже взрослыми, на маминых похоронах — обе в чёрном, обе с заплаканными лицами, держащиеся за руки.
Интересно, подумала Анжела, что бы сказала мама, узнав о том, что случилось между дочерьми? Расстроилась бы из-за ссоры или порадовалась бы, что они наконец-то нашли правильный способ быть семьёй?
Скорее всего, порадовалась бы. Мама была мудрой женщиной и понимала, что настоящая любовь не всегда бывает удобной и приятной. Иногда любить — значит отпустить, даже если это причиняет боль.
Анжела закрыла альбом и подошла к окну. На улице зажигались фонари, в окнах соседних домов светились жёлтые квадраты. Где-то там, в одном из таких освещённых окон, сидела сейчас Елена — читала, смотрела телевизор или готовила ужин для своего Димы. И впервые за долгие годы Анжела была спокойна за сестру.
Не потому, что у Елены всё хорошо — в жизни всякое бывает. А потому, что теперь Елена умеет справляться с трудностями сама, не перекладывая их на чужие плечи. И это умение дороже любой помощи и поддержки.
Анжела улыбнулась и пошла на кухню ставить чайник. Завтра у неё важная встреча на работе, нужно подготовить документы. А в выходные она планировала съездить на дачу — привести в порядок участок перед зимой. Простые, обычные дела, которые составляют жизнь обычного человека.
Но теперь эти дела не казались ей скучными или пустыми. Потому что это была её жизнь, выбранная ею самой, а не навязанная обстоятельствами или чужими ожиданиями. И в этом была особая ценность — жить так, как хочешь, а не так, как должен.
Через год Елена вышла замуж за своего повара. Свадьба была скромной — в кафе, где они познакомились, в кругу близких друзей и родственников. Анжела была свидетельницей и впервые за долгое время видела сестру по-настоящему счастливой.
— Ты знаешь, — сказала Елена во время танца, — я раньше думала, что счастье — это когда о тебе кто-то заботится. А оказалось, что счастье — это когда ты сама можешь о ком-то позаботиться.
Анжела кивнула. Она понимала, о чём говорит сестра. Настоящее счастье приходит не от того, что получаешь, а от того, что отдаёшь. Но отдавать можно только тогда, когда у тебя есть что отдать — силы, любовь, время, внимание. А у иждивенца этого нет, он может только брать.
— Теперь у меня есть что отдавать, — продолжала Елена. — И это меняет всё.
Анжела танцевала и думала о своём. За этот год многое изменилось и в её жизни. Она получила повышение на работе, начала ходить в спортзал, записалась на курсы итальянского языка. Не потому, что кто-то её заставлял или она хотела кому-то что-то доказать. Просто появилось время и энергия на себя.
А ещё у неё появился Михаил — коллега из смежного отдела. Тихий, надёжный мужчина с седыми висками и спокойными глазами. Они встречались уже полгода, не торопясь и не строя грандиозных планов. Просто два взрослых человека, которым хорошо вместе.
— Анжела Кирилловна, — подошёл к ней во время перерыва между танцами молодой парень с фотоаппаратом. — Можно вас сфотографировать с невестой?
Сёстры встали рядом, обнялись за плечи. Фотограф щёлкнул несколько раз, потом показал им снимки на экране камеры.
— Красивые получились, — сказал он. — Видно, что близкие люди.
Анжела посмотрела на фотографии. Да, они действительно были похожи — одинаковый разрез глаз, одинаковая линия скул. Но главное — они выглядели как две самостоятельные женщины, каждая со своей историей, со своим характером. Не как старшая и младшая, не как опекун и подопечная, а как равные.
Вечером, когда гости разошлись, сёстры сидели на кухне кафе и допивали шампанское. Елена сняла туфли и массировала уставшие ноги.
— Слушай, а помнишь, как ты меня выгоняла? — вдруг спросила она.
— Помню, — кивнула Анжела.
— Я тогда думала, что ты меня ненавидишь. Серьёзно. Думала, что ты просто устала от меня и решила избавиться.
— А теперь?
— А теперь понимаю, что ты спасла мне жизнь. В прямом смысле. Если бы я дальше продолжала паразитировать на тебе, то так и сдохла бы на твоём диване. Никому не нужная, ни на что не способная.
Анжела молчала. Елена говорила правду — именно это и должно было рано или поздно случиться.
— Знаешь, что самое страшное? — продолжала Елена. — Я привыкла к мысли, что я — обуза. Что я никому не нужна сама по себе, только как объект для жалости. И жила с этим. Представляешь? Сорок лет жила с мыслью, что я — неудачница, которую все терпят из сострадания.
— А Дима?
— Дима первый, кто увидел во мне не жертву обстоятельств, а женщину. Нормальную работающую женщину, которая может приготовить обед, заплатить за ремонт машины и высказать своё мнение по любому вопросу. И знаешь что? Мне это нравится.
Елена допила шампанское и поставила бокал на стол.
— Я больше никогда не буду просить помощи, если смогу справиться сама, — сказала она. — И никогда не буду жалеть себя. Хватит.
— Правильно, — согласилась Анжела.
— А ты не жалеешь, что потратила на меня столько лет? Ведь из-за меня ты многого лишилась. Денег, времени, нервов...
Анжела задумалась. Действительно, сколько сил она потратила на решение Елениных проблем! Сколько раз отказывалась от своих планов, откладывала покупки, переживала из-за сестриных глупостей.
— Не жалею, — сказала она наконец. — Но больше не буду.
— То есть?
— То есть теперь каждая отвечает за себя. У тебя проблемы — решаешь сама. У меня проблемы — решаю сама. Помочь советом можем, но не более того.
— Договорились, — протянула Елена руку.
Анжела пожала её. Странно, но в этом рукопожатии было больше тепла и близости, чем во всех тех объятиях и слезах, которыми сопровождались их прежние встречи.
Спустя пять лет после той памятной вечеринки Анжела сидела в своей квартире и читала письмо от Елены. Сестра писала из Италии, куда переехала с мужем — Дима получил предложение работать в ресторане в Риме.
"Анжела, ты не представляешь, как здесь красиво! Дима работает шеф-поваром, а я веду кулинарные курсы для русских туристов. Выучила итальянский, представляешь? В сорок пять лет! Квартиру снимаем в старом районе, окна выходят на площадь с фонтаном. По вечерам сидим на балконе, пьём вино и планируем будущее. Думаем, через пару лет откроем собственный ресторанчик.
Знаешь, о чём я думаю? О том, что если бы ты меня тогда не выгнала, я бы никогда всего этого не увидела. Сидела бы до сих пор у тебя на диване и жаловалась на жизнь. А теперь я живу в Италии, говорю на трёх языках и планирую собственный бизнес. Кто бы мог подумать!
Как у тебя дела? Как Михаил? Слышала от тёти Веры, что он сделал тебе предложение. Поздравляю! Наконец-то ты решилась на второй брак. И правильно — жизнь одна, надо её проживать полноценно."
Анжела отложила письмо и посмотрела на обручальное кольцо на своём пальце. Да, они с Михаилом поженились полгода назад. Тихая свадьба в ЗАГСе, скромный банкет в ресторане, медовый месяц в Крыму. Всё просто и без пафоса — как они оба любили.
Михаил оказался именно тем мужчиной, которого ей не хватало — спокойным, надёжным, не требующим от неё ничего, кроме взаимности. Он не пытался её переделать, не устраивал сцен ревности, не требовал отчётов о каждом шаге. И она отвечала ему тем же.
— Письмо от Елены? — спросил Михаил, входя в комнату с чашкой чая.
— Угу. Приглашает в гости. Говорит, что покажет нам настоящую Италию.
— Поедем?
— А ты хочешь?
— Почему бы и нет. Я давно хотел посмотреть на Рим.
Анжела улыбнулась. Вот так просто теперь решались вопросы в её жизни. Хочется поехать в отпуск — едем. Не хочется — не едем. Никаких драм, обид и выяснений отношений.
— Тогда поедем, — сказала она. — В мае, когда у тебя будет отпуск.
— Договорились.
Михаил сел рядом с ней на диван, и Анжела прислонилась к его плечу. За окном шёл дождь, но в квартире было тепло и уютно. Их квартире — они купили новую, двухкомнатную, в хорошем районе. Покупали пополам, каждый внёс свою долю.
— А знаешь, о чём я думаю? — сказала Анжела.
— О чём?
— О том, что для счастья не нужно много. Нужно просто перестать решать чужие проблемы и начать жить своей жизнью.
— Мудро, — согласился Михаил. — Хотя многие этого не понимают до самой смерти.
— Да. А мне повезло — поняла вовремя.
Они сидели молча, слушая шум дождя за окном. Анжела думала о сестре, которая теперь жила своей жизнью где-то далеко. О себе, которая наконец-то обрела покой и гармонию. О том, что иногда самый жестокий поступок оказывается самым добрым.
А утром зазвонил телефон. Звонила тётя Вера.
— Анжела, — взволнованным голосом сказала пожилая женщина, — у меня к тебе большая просьба. Моя племянница Ирочка осталась без жилья. Муж её выгнал, детей отобрал, она сейчас совсем одна. Ей некуда идти...
Анжела слушала знакомую историю и усмехалась. Некоторые люди никогда не меняются. Всегда найдётся кто-то, кто попытается повесить на неё решение чужих проблем.
— Тётя Вера, — спокойно прервала она поток слов, — а сколько лет вашей племяннице?
— Тридцать восемь. Но она такая беспомощная, такая несчастная...
— Взрослый человек. Пусть сама разбирается со своими проблемами.
— Анжела! Как ты можешь быть такой бессердечной?
— Легко, — ответила Анжела и положила трубку.
Михаил, который слышал разговор, покачал головой.
— Опять кто-то пытается решить свои проблемы за твой счёт?
— Пытается. Но больше не получится.
— И правильно. У каждого должна быть своя жизнь.
Анжела кивнула. Да, у каждого должна быть своя жизнь. И своя ответственность за эту жизнь. А тот, кто этого не понимает, рано или поздно остаётся ни с чем.
Жестоко? Возможно. Но честно. И справедливо.