У входа в пещеру лениво горел небольшой костер, вытягивая из пары некрупных поленьев редкие языки пламени. Висящий над входом предвестник гномов едва светился голубоватым светом, освещая висящих у потолка пещеры летучих мышей. У костра граф Мангус с Анчуткой коротали ночь. Графу по неведомой причине не спалось, Анчутке же сон и не требовался вовсе.
- Граф, - Анчутка задумчиво смотрел на огоньки костра, - а почему ты все время с нами ходишь? Обычно графы на охоте забаву ищут, на пирах. А в таких походах тяжело, да и опасности неведомые.
Граф хмыкнул.
- Так в нашем роду неведомая опасность только разжигала интерес. Мы ведь графьями стали не на пирах, а именно по причине внутреннего беспокойства.
- Это как? – Удивился Анчутка. – Впали в душевное волнение, и король вас для спокойствия графами сделал?
- Почти так оно и было, - усмехнулся граф.
***
В незапамятные времена, когда предки графа Мангуса заходили в королевский двор еще обычными горожанами, хотя и в ранге уважаемых, при дворе объявился иноземный посол. Нрава он был покладистого, характера веселого, с легкостию одарял придворных дам тончайшей работы шелковыми платочками для утирания соплей, придворным же мужьям рассказывал веселые истории из жизни иноземного королевства. В общем, пришелся ко двору и слыл за своего.
Проявляя искренний интерес к рыцарским турнирам, посол не пропускал ни единого из них, при этом частенько навещая рыцарей в их замках, рассуждая при этом о воспитании рыцарских традиций в молодом поколении. Да и в рыцарских традициях проявлял такие познания, что не зазорно было и послушать сведущего посла на любом турнире и после оного.
А однажды, по случаю, старательно раскланялся перед Их Высочеством и предложил совершенно заманчивое мероприятие – обучение молодых рыцарей лучшим традициям заморских стран.
При этом посол собирался не только обучать рыцарей за свой счет, исключительно в силу своего бескорыстия и преклонения перед рыцарством, но также и обещал построить для оного обучения лагерь.
Выслушав посла, король перевел восхищенный взор на уважаемого горожанина Мангуса, который по какому-то случаю прибыл во дворец.
- Не находите, дорогой Мангус, что сие начинание способно открыть новую, славную страницу рыцарства, и заслуживает всемерного одобрения?
Горожанин Мангус, немало помахавший в густых разбойничьих лесах боевым топором по головам тех самых рыцарей, а заодно и королевской стражи, выслушал короля без всякого восторга.
- Ты что же удумал, рыцарей под иноземное командование отдавать? - Спросил он короля и хмуро плюнул на ботинок посла.
Возмущенный и уязвленный король указал горожанину Мангусу на ворота дворца, велев не появляться более ни на глаза королевские, ни даже в окрестностях.
Посол же, получив королевское благословение, выписал из заморского королевства мастера по строительству фортификаций и затеял в отдаленных и укромных землях стройку лагеря для обучения рыцарей.
***
Вскоре выяснилось, что мастер оказался скупердяем редкостным. Все артели каменщиков, присланных от королевских подрядчиков, он сопроводил не солоно хлебавши.
- Дело плевое, заурядное, а вы отменных мастеров прислали, - пояснил он недоумевающим купцам. – Мы деньги бережем чрезвычайно, посему потребны только самые бесхитростные рабочие. А уж тонкости стройки мы им разъясним. Да и что тут строить – обыкновенный лагерь, зауряднейшее мероприятие.
Ни шатко, ни валко, но разношерстная артель строителей набиралась, осваивая строительное дело и обращение с кирпичом. Пока, впрочем, осваивание сводилось к выкладыванию основания стены.
В один из дней с мастеру заявилась целая артель во главе со старшиной.
Оглядев бесхитростные лица артельщиков, мастер задумался. Платить лишнего не хотелось, однако строительство погрязло в бесконечных изъянах и нерасторопности, и без толковых каменщиков было никак не выкрутиться.
- Нам великих мастеров не требуется, набираем самых бесхитростных, - начал торг мастер.
- Так где ты бесхитростнее найдешь? – Старшина махнул рукой в сторону своей артели. – Не в нашу честь, не нам и есть.
Посмотрев на старшину, который старательно изображал на лице бесхитростность и даже от усердия пускал слюнями пузыри, мастер указал на кучу кирпича.
- Неделя сроку, испытательная. Коли сделаете стену по плану, хоть кусок, так останетесь.
Пустив от радости особенно большой пузырь, старшина вытер рот рукавом и подмигнул артели.
- Не подведите, ушлепки! Нам милость оказали, понимать надо!
Договорившись, к удивлению мастера, на совершенно ничтожную плату, артель принялась за дело.
И через неделю, осматривая добротно выложенный кусок крепостной стены, мастер одобрительно покачал головой и принял артель на оставшуюся часть строительства. Ибо работали бесхитростные каменщики от темна до темна, порой прихватывая даже ночные смены. Крепостная стена вокруг лагеря росла на глазах.
***
По осени заморский посол приехал с осмотром к лагерю. Крепостная стена возвышалась над полем, одним своим видом подчеркивая неприступность лагеря. У ворот копошилась артель каменщиков, доделывая какие-то мелочи под надзором старшины.
Посол отвел мастера в укромный уголок и кивнул в сторону старшины.
- Что за народ? Не начнет язык распускать?
Мастер хихикнул и замотал головой.
- Полные невежды в фортификации. Городню на редутах голубятней называют. Однако весьма работящи, да и просят немного.
Посол обошел внутренние казармы и подозвал приехавших вместе с ним хмурых иноземцев.
- Через месяц начнем набирать рыцарских отпрысков, так смотрите у меня… Чтобы присягу Светлого Ордена учили назубок, да и к тесной рубке были обучены. Про арбалеты уж не напоминаю, невелика наука.
Иноземцы почтительно кивали и слушали. Ибо стоял перед ними не покладистый балагур, а вполне себе расчетливый и жесткий герцог, чья воля исполнялась беспрекословно и немедленно.
***
Прослышав о наборе двух дюжин рыцарских отпрысков в иноземный лагерь, Их Высочество подозвал иноземного посла и изъявил желание лично посетить колыбель лучших рыцарских традиций, а заодно напутствовать отпрысков к беззаветной службе.
Паче королевским чаяниям, посол с шутками-прибаутками заявил королю, что по осени лишь цыплят считают, а лучшим рыцарским традициям еще рано представать перед очами Их Высочества. Посему, посещение лагеря никак невозможно.
Подобный ответ от любого другого воспринимался бы как полнейшее хамство, однако веселый посол пользовался полным доверием короля и придворных, и посещение рыцарской колыбели отложилось на неопределенный срок.
А так как иноземный посол старался восхищать двор не только рыцарскими традициями, но и выписанными из-за границ королевства блистательными театрами, жизнь укромного лагеря вспоминалась все реже.
***
Гром, как водится, грянул внезапно и застал короля врасплох.
Забавляющийся охотой предводитель рыцарей Их Высочества, находясь неподалеку от лагеря, решил проведать отпрыска. К немалому изумлению, вместо обычных для подобного дела шатров, перед его взором предстала мрачная крепостная стена, исполненная по всем заветам фортификации. Хмурый охранник у ворот молча закрыл перед носом рыцаря ворота на засов, буркнув: «Не велено».
Но самое неприятное заключалось в том, что рыцарю удалось заприметить на стяге во дворе эмблему Светлого Ордена, попившего немало крови у королевства, и никак не относящегося к дорогим гостям на землях Его Высочества.
Вызванный для объяснений посол перед королем не появился, покинув в спешке дворец.
И король, обуреваемый самыми мрачными сомнениями, немедля созвал Рыцарский Совет.
Выслушав предводителя, Рыцарский Совет провозгласил сбор всего рыцарства и, подумав, добавил сбор королевской гвардии. Итогом набиралось под сотню воинов, чего для осады крепости никак не доставало. Самое большее, на что можно было рассчитывать – это повеселить осажденных.
Однако деваться было некуда, и король приказал немедля выступать.
***
Когда через три дня королевское войско разбило лагерь неподалеку от крепости, к стягам Его Высочеств и Рыцарского Совета нечувствительным образом прибавился черный флаг, на котором весело колыхались по ветру перекрещенные боевые топоры на фоне летящей гарпии. Уважаемый горожанин Мангус со своими сыновьями и прислугой влился в ряды ротозеев, просохативших государственную измену, а заодно и собственное потомство.
Утративший к тому времени всяческое присутствие духа король, подойдя к шатру Мангуса, обреченно показал рукою на неприступную стену.
- Видел, что творится? Натуральная измена…
Мангус хмыкнул и посмотрел на Их Высочество очень нехорошим взглядом.
- Где же ты измену усмотрел, голова еловая? Тебе иноземный посол не присягал. Сам рот разинул, на заморские традиции рыцарство разменял.
Король горько вздохнул.
- И что делать теперь?
Мангус пожал плечами.
- Что собираешься делать ты – мне не ведомо. Лично я планирую развалить эту голубятню, а своих отпрысков сами оттуда вытаскивайте.
***
К величайшему изумлению короля, Рыцарского Совета, королевской гвардии, а также защитников рыцарского лагеря, горожанин Мангус взял дело в свои крепкие и, как выяснилось, очень непростые руки.
Построив рыцарей клином, он выкатил вперед тяжелую катапульту и долбанул по стене пудовым камнем. И вдогонку добавил еще пяток, подняв над стеною облако пыли.
Когда пыль улеглась, потрясенные защитники крепости, равно как и не менее потрясенные нападающие, смотрели друг на друга поверх невеликой груды кирпича, оставшейся от стены.
И опомнившийся от ступора король прокричал атаку.
***
Как выяснилось впоследствии, отлученный от двора горожанин Мангус, обуреваемый мрачными предчувствиями, велел деревенским божедомам разузнать подробности о лагере. А когда картина стала для него ясная, то внимательно подобранная лично Мангусом артель каменщиков договорилась о подряде и приступила к работе.
И так как работа кипела в то время, пока мастер от посла неторопливо завтракал и любовался из своего шатра линиями стены, а затем вел ученые беседы с тайно прибывшими рыцарями Светлого Ордена, каменщики ровно и красиво выкладывали толщиною в кирпич наружные ряды стены. Внутри стена была совершенно пуста, лишь кирпичные своды да подпорки держали боевой ход на стене.
А чтобы не обнаружился избыток привозного кирпича, за небольшую мзду подводы разгружались в имении Мангуса. Где тоже кипела стройка.
Из дармового кирпича Мангус умудрился построить замок.
***
Вернувшись во дворец после безоговорочной победы, король жаловал Мангусу титул графа, а также ленное право в размере десятины на любой промысел, до которого не дошли королевские руки.
Кроме этого, все потомки графа Мангуса, равно как и он сам, были пожалованы правом говорить королю в лицо то, что считают нужным, не опасаясь опалы и выдворения из дворца.
После оглашения указа король обнял графа Мангуса и прошептал на ухо:
- Ты только головой еловой меня не называй больше.
Новоиспеченный граф похлопал короля по спине и, освободившись из объятий, внимательно посмотрел на Их Высочество.
- А что, есть возражения?
Король пожал плечами.
- Ну, хотя бы при придворных. Репутация, понимаешь…
- Что за времена пошли, - вздохнул граф. – Уж и с королем словом не обмолвиться, чтобы на придворную сволочь не оглянуться.
***
Выслушав графа, Анчутка восхищенно вздохнул.
- Замечательный пример бескорыстного служения Отечеству!
- Ну, насчет бескорыстности я бы не стал утверждать, - хмыкнул граф Мангус. – Кирпича как раз хватило на родовой замок. Единственное, будку привратника пришлось пристраивать за свои.
- Так это как раз указывает, какими творческими личностями были твои предки.
Граф скромно согласился. Он тоже был творческим человеком. И в основном практиковал устное творчество, из раздела народного. О чем вся придворная сволочь была отлично осведомлена.