Приветствую вас, друзья! С вами канал «Мир Кадра» и я, его автор, Леонид Блудилин.
Эта песня — чистая случайность. Точнее, вопреки всем обстоятельствам она всё-таки появилась на свет. Леонид Гайдай, уже успевший надоесть начальству своей независимостью и творческим своеволием, не только окончательно распустил легендарное трио — Вицын, Никулин, Моргунов больше никогда не снимались вместе, — но и зачем-то настоял, чтобы Никулин спел в кадре. Настоял упрямо, неотступно.
«Я вообще не пою», — отбивался великий артист. И был, надо сказать, прав: его хрипловатое «Постой, паровоз...» из «Операции Ы...» — это было не пение, а почти декламирование.
А тут — новая песня, да ещё с каким-то странным, даже глуповатым названием. Да и сам фильм ещё не снят, кто знает, понравится ли он зрителям? Всё это казалось сомнительным. Никулин упорно отказывался. Гайдай разводил руками: не я придумал — сверху утвердили. Сам Алексей Романов, безобидный, но абсолютно «деревянный» директор Госкино, каким-то чудом дал добро на сценарий, но утвердил и песню — с тем самым несуразным названием и почти нелепыми строчками. Даже сам Гайдай соглашался: песня дурацкая. Песня простого советского человека.
По задумке, Горбунков — герой Никулина — должен был исполнить её на корабле, после «острова невезения» и Мироновского вальса. Но тогда судьба сделала хитрый поворот. На помощь пришли два по-настоящему гениальных человека: композитор Александр Зацепин и поэт Леонид Дербенёв.
Они принесли нечто совершенно иное. Музыка — лёгкая, искристая, с отчётливым, почти цирковым абсурдом. А слова... Слова были настолько неожиданными, что первый же набросок чуть не завалил съёмочный процесс. В них было всё: и парадокс, и ирония, и тонкая сатира. Дербенёв придумал строчку:
«Пусть я пороха и не выдумал, пусть Америки не открыл вовек, но я — простой советский человек».
Застыли все. Даже руководство Госкино. На съёмочной площадке повисла тишина.
«Ну и пусть мы их боимся!» — неожиданно выкрикнул Дербенёв, и уже к вечеру в его блокноте появился окончательный текст. Почти абсурдный, но отточенный, завораживающий своей безумной органичностью.
«А нам всё равно, а нам всё равно,
Пусть боимся мы Волка и Сову!..»
Дербенёв объяснял: Горбунков поёт эту песню под прикрытием. Он — бухгалтер. Он старается держаться храбро, но глаза и движения выдают всё — это скромный советский человек на задании. В этом и суть сцены и песни.
Композитор Зацепин, почувствовав идею, заигрался с ритмом. А Гайдай, прищурившись, вдруг увидел всю сцену целиком.
И тогда Никулин выдал, возможно, лучшее вокальное исполнение в своей жизни — второе после «Постой, паровоз». Его полуголос, слегка хрипловатый, его почти неумелая сдержанность, абсолютный контраст между скромным образом бухгалтера и плясовой легкомысленностью мелодии — всё это превратило сцену в шедевр.
Съёмка прошла с одного дубля. Гайдай был в восторге. Как, впрочем, и весь советский народ. Песня, которой не должно было быть, стала одним из символов фильма. Да и эпохи.
автор статьи: Леонид Блудилин
Не забудьте поставить лайк этой статье и подписаться на канал, если ещё не сделали этого! Я знаю, что многие из вас читают без подписки — сделайте это прямо сейчас, это просто, а мне будет приятно. Также не стесняйтесь делиться этой статьёй со своими друзьями — возможно, и им она покажется интересной. И, конечно, помните, что вы всегда можете поддержать меня на платформе Бусти или разовым донатом.