Воздух Нового Мидгарда был густым, обжигающим – смесь промвыбросов, балтийской влаги и вечной городской пыли. Небо, вечный купол цвета окисленной жести, редко пропускало настоящий свет. Над этим пейзажем висела призрачная реклама: гигантская голограмма старика в безупречном костюме. Не Одина – председателя совета директоров «Один-Консорциума». Его единственный «глаз» – огромный экран с бегущими котировками. Слоган внизу: «Инвестируйте в Вечность: Пенсионные Планы „Вальгалла-Плюс“». Внизу, в ущельях улиц, едкая морось методично разъедала остатки былого величия гранитных банков, превращенных в перенаселенные коммуналки. Запах висел постоянный: озон перегруженных сетей, горелая изоляция и всепроникающая вонь «Фрейи» – дешевого синтетического протеина, основного рациона большинства.
Эйвинд Гримссон сидел в шумной, пропахшей жиром «Зале Совета» – корпоративной столовой для сотрудников его уровня. Он ковырял вилкой «Угорь Локи» – серую, желеобразную массу с подозрительными зелеными прожилками. Пятьдесят лет легли на него тяжело: лицо изрезано глубокими складками усталости, кожа приобрела землистый оттенок дефицита солнца. На левом виске – аккуратный, чуть поблескивающий шрам от обязательного чипа «Лингва-Стандарт». Он работал, но порой вплетал в речь древние, мертвые слова, как короткое замыкание в памяти. Правая рука – бионический протез «Ультра-Эконом». Он функционировал, но скрипел при сгибании и периодически «зависал», роняя стакан с «Медом Бури» – шипучей жидкостью цвета антифриза. Эйвинд был старшим копирайтером отдела креативных нарративов. Его работа – ткать привлекательные мифы из цифрового праха для «Один-Консорциума». Вера в слова давно испарилась, осталась глубокая, костная усталость. Единственная слабость – ветхая бумажная книга, «Старшая Эдда», спрятанная под матрасом в его каморке. Ее страницы пахли сыростью подвала и чем-то неуловимо живым, как память о другом воздухе.
К столу подошел Хаген Вульфсон, «Ревизор Сектора Гамма». Его искусственная нога «Титан-7» была образцом инженерного искусства – бесшумная, с матовым покрытием, сливающимся с тканью дорогих брюк. Никто не называл его «Хромым» в лицо. Он занимался «Оптимизацией человеческих ресурсов» – элегантной формулировкой для увольнений с предварительной «психологической коррекцией» неудобных сотрудников.
«Гримссон, – начал Хаген без предисловий, голос ровный, как линия горизонта на мониторе наблюдения. – Ваш опыт требуется. Проект «Рагнарёк». Категория «Экзистенциальный туризм». Клиент хочет пережить Конец Всего. Без физического риска. Со всем антуражем: Гиганты Инея, Пес Гарм, Корабль Мертвецов. Требуется… аутентичность. Погружение. Ваше знание первоисточников незаменимо». Хаген отхлебнул из стакана с мутной жидкостью «Энергия Водана», его взгляд скользнул по чипу на виске Эйвинда.
Эйвинд медленно проглотил безвкусный комок. В горле встал спазм.
«Рагнарёк? – Голос звучал хрипло. – Это… гибель богов. Конец девяти миров. Кто купит…»
«Элита. Им пресно. – Хаген перебил, поставив стакан. – Им нужен леденящий душу экстрим. В безопасной упаковке. Ваша задача – сделать это неопровержимо реальным. Дрожь в коленях, холод в груди. – Пауза была ледяной. – Цена вопроса – продление вашего контракта на пять лет. И повышение медицинской страховки до уровня «Голд»». Взгляд Хагена стал тяжелее. «Ваша племянница, Ингрид… рецидив легочного фиброза, да? «Голд» покрывает терапию «Асгард-Протокол». Единственный шанс».
«Вальгалла-Плюс»: Не симуляция пира. Это сеть клиник премиум-класса для богатых стариков. Их погружают в индивидуальные VR-капсулы с управляемыми галлюцинациями «вечного блаженства». Реальность – химическая кастрация воли: коктейль нейролептиков и седативов создает иллюзию счастья, пока физическое тело медленно угасает от пролежней, атрофии и незамеченных инфекций. Родственникам транслируют «Динамические Образы Успешной Реабилитации» – фальшивые видео «активной жизни» в виртуальной «Вальгалле». Астрид Мансдоттир, бывшая учительница музыки, провела так семь лет. Ее дочь верила роликам, где мать «пирует в сияющих чертогах среди героев». Настоящая Астрид умерла от сепсиса, вызванного банальным циститом, в палате, пахнущей хлоркой и разложением.
- «Иггдрасиль»: Не дерево. Гигантский инфраструктурный хаб «Ось-Прайм»: энергия, вода, канализация, связь. Его «корни» – лабиринт изношенных тоннелей, где во тьме и сырости жили и работали «Гномы» – низкооплачиваемые техники и аварийщики. «Крона» – спутниковые тарелки и сенсоры на вершине. Система ветшала. Техники в наушниках слышали скрежет и шипение («Змей Нидхёгг?») – звуки трения изношенных турбин и утечки пара в заброшенных секторах. «Поедание корней» было буквальным – коррозия и мародерство, усугубляющие аварии.
- Павшие: Бьярни Эриксон, 17 лет. Рабочий на заводе «Фенрир Ресайклинг», перерабатывающем электронный мусор. Получил смертельную дозу радиации при аварии в хранилище старых аккумуляторов. «Один-Консорциум» отказался признать профзаболеванием. Его отец, в отчаянии, взял кабальный кредит у «Долговой Стаи» (легализованных ростовщиков). Когда платить стало нечем, «Стая» предложила «отработать» сыном. Бьярни заставили стать тестером прототипа стимулятора «Берсерк» для работ на опасных участках. Препарат вызвал молниеносный отек легких и остановку сердца. Он умер на грязном полу цеха, корчась в конвульсиях, пока надсмотрщик в защитном костюме докладывал о «непредвиденной реакции», стоя в стороне. В новостной ленте: «ЧП на „Фенрир Ресайклинг“. Проводится проверка».
Эйвинд работал ночами, в своей каморке, при тусклом свете настольной лампы. Он не писал пародию. Он выдавливал из себя леденящую пустоту настоящего конца, вливая ее в сценарий «Рагнарёк: Иммерсив». Это было безжалостно и реалистично:
- Сурт – не демон. Каскадный отказ системы охлаждения на «Оси-Прайм», вызывающий лавинообразные пожары в узловых подстанциях.
- Хель – алгоритм банковского ИИ, автоматически замораживающий активы граждан с низким «социальным индексом выживаемости» (больных, старых, должников), отрезая их от еды, воды, лекарств.
- Фенрир – системная ошибка, блокирующая доступ к критически важным сервисам (отопление, свет, связь) в «неприоритетных» районах во время пиковых нагрузок.
- «Рагнарёк» – не битва. Тотальный коллапс взаимозависимых систем мегаполиса, вызванный цепной реакцией сбоев, спровоцированной запредельной нагрузкой от симуляции Конца для горстки избранных.
На закрытой презентации в шикарном зале «Золотого Зала Одина» запустили демо-режим. Вместо эпичного ИИ-проводника появился голос «Гид-9» с монотонным сообщением: «Внимание! Обнаружена критическая нагрузка на магистральные сети. Система «Вальгалла-Плюс» испытывает перебои в секторах 4 и 7. Рекомендуется приостановить несущественные процессы. Приносим извинения за доставленные неудобства». Виртуальный «Сурт» (красная волна перегрева на главном экране) начал «пожирать» не симуляцию, а вычислительные мощности, выделенные для поддержания жизнеобеспечения самого небоскреба «Один-Консорциум». Системы автоматической безопасности, запрограммированные на «локальную нейтрализацию угрозы перегрева в серверных кластерах», активировали аварийное газовое пожаротушение в зале, где стояли инкубаторы «Вальгалла-Плюс». Едкий, удушливый газ хлынул из потолка. Среди инвесторов началась паника. Хаген Вульфсон, пытаясь вручную отключить симуляцию у центрального пульта, поскользнулся на луже конденсата от перегретого сервера. Его дорогая нога «Титан-7» ударилась об острый угол стойки. Гидравлика коленного сустава дала сбой, нога сложилась под ним с громким металлическим хрустом. Он рухнул, зажатый между двумя пылающими серверными шкафами. Его крики тонули в реве сирен, шипении газа и панических воплях толпы.
Эйвинд стоял у высокого окна в пустом коридоре исполнительного этажа. Внизу, в багровом мареве смога и наступающей ночи, мерцали огни пожаров где-то в районе «Оси-Прайм». Он сжимал в руках старую «Эдду». Обложка была холодной. Его чип «Лингва-Стандарт», уловив нервный импульс, вбросил в слуховой канал обрывок строфы на древнескандинавском, голосом, похожим на скрип льда под тяжестью:
«...солнце померкло... земля тонет в море...»
На центральной городской голограмме, где минуту назад рекламировали «Вальгаллу-Плюс», вспыхнуло стандартное, успокаивающее сообщение:
«ВНИМАНИЕ. УРОВЕНЬ 3 ОПАСНОСТИ В СЕКТОРАХ 7-ДЕЛЬТА, 9-ГАММА, 12-ТЕТА. ОГРАНИЧЕНИЕ НА ПЕРЕДВИЖЕНИЕ. ИЗБЕГАЙТЕ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ СЕТЕВЫХ РЕСУРСОВ. «ОСЬ-ПРАЙМ» ФУНКЦИОНИРУЕТ В ШТАТНОМ РЕЖИМЕ. ОЖИДАЙТЕ ОБНОВЛЕНИЙ. СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ. „ОДИН-КОНСОРЦИУМ“ ЗАБОТИТСЯ О ВАС».
Тишина в коридоре была гулкой, нарушаемой лишь далеким воем сирен. Эйвинд повернулся и пошел к лифтам. Ему нужно было в больницу. К Ингрид. Его протез громко щелкнул в такт шагам, как счетчик. Контракт был продлен. Страховка «Голд» покрывала «Асгард-Протокол». Он чувствовал только огромную, свинцовую пустоту в груди и едкий привкус гари на языке. Завтра ему предстояло писать рекламные тексты для нового пакета «Рагнарёк: Премиум Иммерсив – Ощути Ледяное Дыхание Вечности! Гарантированный Ужас или Ваши Деньги Вернут Наследникам!».
Он нажал кнопку лифта. Щелчок протеза прозвучал в тишине как выстрел. Где-то далеко, в глубинах «Оси-Прайм», что-то глухо рухнуло. Эйвинд не вздрогнул. Он уже слышал эту песню раньше. Она называлась «Завтра».