Дверь скрипнула, и я шагнула в свою первую квартиру. Ключ, холодный и тяжёлый, ещё звенел в кармане. Пустота ударила в лицо: выцветшие обои, запах сырости, газовая плита, покрытая вековой грязью. Но я улыбнулась. Это моё. Настоящее.
Маленький коридор, совмещённый санузел, кухня — шесть метров, с облупленным шкафчиком под окном. Комната большая, но голая. Пластиковые окна — единственное, что радовало глаз. Из мебели — раскладушка и табуретка. Из посуды — сковорода, кастрюля, нож и ложка. Холодильника нет, телевизора нет. Ничего, справлюсь. С каждой зарплаты буду добавлять что-то новое.
Я не знала, кто мои родители. Не знала даже, когда родилась. Меня, подкидыша, нашёл сторож дядя Рома на крыльце дома малютки октябрьским вечером. Он дал мне отчество и фамилию — Екатерина Романовна. А нянечка назвала Катей, в честь своей матери. «Красивое имя, редкое», — сказала она. День рождения назначили 15 октября.
Младенцев обычно усыновляют, но меня никто не взял. До трёх лет я жила в доме малютки, потом — в детском доме. Мне повезло: злых людей не встретила. Были равнодушные, отрабатывавшие смены, но были и такие, как Ольга Петровна. Добрый человек, к которому тянулись все дети. Она научила нас вязать, готовить простые блюда. Я навещала её даже в колледже и пригласила на выпускной.
Теперь я стою в своей квартире. Новоселье. Счастье? Конечно. Зарплата воспитателя детсада маленькая, обустраиваться буду долго, но это лучше, чем общежитие. За пару дней с подругами приведём жильё в порядок: побелим потолки, поклеим обои, отмоем плиту и раковину, покрасим пол.
Прошло полгода работы, и в моей жизни появился Артём. Он забирал племянника Павлика из садика. Впервые увидев его, я позвонила матери мальчика, чтобы убедиться.
— Какая строгая воспитательница, — сказал Артём Павлику.
— Нет, Екатерина Романовна добрая, — ответил ребёнок.
Я и правда была внимательной, дети меня любили. Артём приходил ещё несколько раз, а потом позвал на свидание.
Он жил в селе с матерью и младшей сестрой Верой. Старшая сестра, мать Павлика, уехала в город и попросила брата помочь с ребёнком, пока она на курсах. Муж её работал по сменам.
— Почему не сестру попросила? — удивилась я.
— Кать, чтобы с тобой встречаться, — улыбнулся он.
В ноябре мы поженились. Артём переехал ко мне, нашёл работу. Хотела бы сказать, что жили-поживали и добра наживали, но с добром не сложилось.
— Кать, ты чистюля, стираешь, гладишь хорошо, но готовить не умеешь, — заявил он однажды. — Видно, что в детдоме выросла.
— Что не так? — опешила я.
— Суп безвкусный. Морковь и лук целиком кинула, а надо тереть, жарить, потом в бульон, — поучал он.
— В интернете пишут, что поджарка вредна, — возразила я.
— Не интернет читай, а мужа слушай. Я так привык.
— Котлеты невкусные, чеснока нет, — продолжал он.
— Но от чеснока пахнет, а мне на работу, — оправдывалась я.
— Я же не целуюсь ни с кем, — усмехнулся он.
Были и другие проблемы.
— Когда отпуск? — спросил он.
— В июле и до середины августа.
— Июль нормально, а в августе выходи на работу. Остаток в сентябре возьмёшь. Картошку копать надо. Я тоже в сентябре отпуск возьму, к матери поедем.
Пришлось просить заведующую разделить отпуск. Август я провела за ремонтом в садике, чтобы освободить сентябрь.
Июльский «отпуск» был тяжёлым. Свекровь, Анна Ивановна, поднимала меня на рассвете. Грядки на 18 сотках, два гектара картошки, ягоды собрать, обед приготовить, дом убрать — всё на мне. Она ухаживала за хозяйством: корова, поросята, кролики, куры, утки.
— Я и так много делаю, — говорила она.
Вера, младшая сестра Артёма, после работы наряжалась и исчезала.
— Девочке личную жизнь устраивать надо, — оправдывала её мать.
За месяц я дважды вырвалась в город, и то выслушала, что я лентяйка.
— В детдоме привыкла на всём готовом жить, — бурчала свекровь. — Мы с детства на грядках спину гнули.
Вернувшись в садик, я с радостью красила заборчики и стульчики. Это казалось отдыхом после деревни. Никто не ругал, не попрекал.
Сентябрь был холодным. Картошку собирали под дождём.
— Давай сегодня не пойдём, — предложила я, глядя на серое небо.
— Как не пойдём? Вы уедете, а я до снега одна ковыряться буду? — возмутилась свекровь.
Я заболела. Взяла больничный. Врач выписал таблетки, но я не могла дойти до аптеки с температурой. Попросила Артёма. Он, вздыхая, пошёл, но купил не всё.
— Одно лекарство дорогое, не взял. Пей аспирин, мать меня им лечила, — сказал он.
Пришлось просить соседку.
Зимой свекровь позвонила:
— Сынок, бери жену, приезжайте. Я устала, одна не справляюсь. Коровник убрать, кроликов, курятник.
— Мам, может, хозяйство сократить? Продай корову, — предложил Артём.
— Вам, городским, лишь бы бездельничать, — отрезала она.
Четыре дня я выгребала грязь из дома. Вера мыла пол только на виду, под кроватями — паутина и мухи. На кухне — банки с засохшей едой. Я выбросила их, но свекровь отругала:
— Надо было отмыть! Я не просто так собирала.
В феврале Артём объявил:
— Весной переедем к матери. Ей тяжело. Здесь тебе делать нечего, в садике копейки платят. Продадим квартиру, купим трактор, машину. Работать не будешь, вам с матерью дел хватит. Меня на старую работу зовут.
— Артём, я не хочу уезжать. Мне нравится работа, а выгребать за твоей матерью не буду.
— Какие конюшни? — не понял он. — У нас коровник.
Через неделю приехала свекровь:
— Когда переезжаете?
— Мам, надо квартиру продать, — ответил Артём. — Я присмотрел машину.
— Мы про трактор говорили, — напомнила она.
— Если не спешить, на трактор и машину хватит, — обрадовался он.
— А меня спросить не хотите? — не выдержала я.
— Кто тебя спрашивать будет? — рявкнула свекровь. — Как муж скажет, так и будет. Рот закрой.
Она повернулась к сыну:
— Деньги после трактора Вере отдадим. Они дом строят. Машина тебе в селе не нужна.
— Чего это Вере? — возмутился Артём. — Ты всегда ей всё отдаёшь. Кроликов половину Вере, картошку четыре мешка, теперь мои деньги?
— Пошли вон! — крикнула я.
— Что? — опешила свекровь.
— Вон отсюда! — повторила я громче.
— Я твой муж, Катенька, я тут прописан, — усмехнулся Артём.
— Сегодня муж, завтра нет. Регистрация временная, через две недели заканчивается.
Я открыла дверь, содрала его вещи с вешалок, выбросила куртку, шапку, обувь.
— Ты с ума сошла? — хором воскликнули они.
— Очищаю свой дом от грязи, — ответила я.
После часа скандала, на который сбежались соседи, Артём и мать собрали вещи в клетчатые сумки и уехали. Он ещё раз приходил за мелочами. Развелись через ЗАГС по обоюдному согласию.
После развода я вздохнула свободно. С радостью ходила на работу. Следующий отпуск провела на море — всего неделю, но впервые в жизни видела его. Счастье переполняло меня. Я поняла: мой дом — моя крепость, и я сама хозяйка своей жизни.