Предыдущая часть:
Учёба и служба
Служил и учился я с прилежанием. За это меня недолюбливали разгильдяи и сачки. Им я противопоставил свой, на мой взгляд, твёрдый характер. Я их игнорировал, не боялся быть белой вороной и не обращал внимания на насмешки с их стороны. Я знал, что смеётся тот, кто смеётся последним. Учился я на пятёрки. В качестве поощрения, после первого семестра меня отпустили домой на каникулы. А после 2 го семестра мне присвоили звание младшего сержанта и назначили на должность командира классного отделения.
Быть командиром над твоими товарищами не просто. Было много бессонных ночей, когда я не находил взаимопонимания у своих бывших друзей. Вначале я растерялся, колебался в принятии решения. От этого получал замечания от командиров. Затем стал более решительным, начал спрашивать со своих подчинённых так же как с самого себя. В результате, всё образумилось.
Наш русский человек привык к твёрдой руке. При этом я старался быть честным, справедливым, не быть самодуром. По возможности, работал вместе со всеми, не притеснял своих подчинённых. При получении приказания, никогда не ныл, не ссылался на дурную волю вышестоящих командиров. При выполнении поставленной задачи старался правильно организовать дело. Главными моими принципами при этом были персональная постановка задачи, контроль, поощрение отличившихся, порицание нерадивых и даже их наказание. Запомнился на всю жизнь один случай.
Это была суббота. Некоторые из нас после занятий собрались идти в увольнение. Но вдруг, после обеда командир роты построил моё отделение и приказал: «Ваше отделение дежурное, оно должно отправиться на аэродром для чистки снега». Я сказал: «Есть!» и повел отделение на аэродром. В строю послышался ропот: «Это только отделением Власова всегда затыкают все дыры». Я приказал: «Прекратить разговоры в строю». Но один из курсантов не унимался. Это был, конечно, «правдолюб» Валерий Хейнин. Я остановил отделение, приказал ему выйти из строя и возвратиться в казарму. Отделение пошло дальше. Нарушитель в казарму, конечно, не пошёл, а продолжал плестись за нами на небольшом расстоянии. На аэродроме мы получили отличные лопаты для расчистки дорожки перед строем самолётов. Ширина дорожки была метров пять, а длина метров двести.
Отделение опять зароптало. Я же повёл отделение вдоль дорожки. Отмерив метров восемь, я назвал: «Участок курсанта Агафонова» Следующие восемь метров были для Бондаренко, Вакатова и т.д. Участок достался и всем недовольному Хейнину. Каждый начал чистить свой участок. Кто заканчивал свою работу, помогал своему товарищу. Я работал вместе со всеми, переходя от одного участка к другому, не забывая контролировать ход работы в целом.
Буквально через полчаса работа была выполнена. Я критически проверил её качество. Всё было сделано отлично, и я пошёл докладывать дежурному по аэродрому. После моего доклада он на меня разорался, так как не поверил, что за такое время можно выполнить заданную работу. Но, увидев чистую дорожку и аккуратные брустверы из снега вдоль неё, он остолбенел и объявил нам благодарность за отлично выполненную работу. Я же попросил его, чтобы он походатайствовал о нашем увольнении, так как времени было ещё достаточно. Он немедленно позвонил дежурному по части. Последний позвонил нашему командиру. Когда мы подходили к казарме, то нас ожидал командир роты майор Кичигин, который разрешил всем желающим пойти в увольнение.
В 1960 году, когда мы уже закончили 2 курса, изменилась наша военная доктрина. Ставка делалась не на дальнюю авиацию, а на ракеты. Одновременно отдавалось предпочтение ПВО. Наше училище из ВВС перешло в войска ПВО, одновременно сильно сократили первый и второй курсы, которые стали заниматься по новой программе. Нас третьекурсников решили доучить по старой программе. Вместо изучения современного самолета Ту-22, нам прочитали курс по старенькому Ту-16. А этот "старичок" служил нашей армии ещё много лет.
О занятиях и учёбе можно говорить много.
Занятие по топографии
Запомнилось занятие в поле по топографии. Это было на втором курсе. Преподаватель нам выдавал компас, карту, с указанием на ней нашего исходного положения, маршрута движения и пункта, в который мы должны прибыть. Естественно, накануне с нами были проведены соответствующие теоретические занятия. Занятие в поле должно было подтвердить, что мы что-то поняли и усвоили. Наша группа состояла из моего строевого отделения. Накануне занятия предусмотрительно были куплены доступные нам вкуснятины: лимонад, булочки, печенье. Ими были заполнены наши противогазные сумки.
Мне, как отличнику и командиру было доверено вести группу. Всё было и сложно, если у тебя нет знаний, и достаточно просто. Карта с помощью компаса ориентируется на местности. Определяется по карте и местности направление движения до первого поворотного пункта. На местности определяется на нужном направлении ориентир. По карте измеряется расстояние до поворотного пункта. Преподаватель нас учил, что пара шагов равна 1,8 метра. Полученное расстояние делилось на длину пары шагов, в результате узнавалось, сколько пар шагов мы должны пройти до этого поворотного пункта. Кому-то из группы приказывалось следовать стандартными шагами и отсчитывать требуемое число пар шагов. Дойдя до первого поворотного пункта, решение задачи повторялось до следующего поворотного пункта и т.д. Через час или более мы достигли конечного пункта, который представлял собою небольшую рощицу. Здесь мы должны были найти какой-то опознавательный предмет, который бы подтверждал, что шли правильно.
Так как мы пришли досрочно и были уверены, что это искомое место, то решили до поиска предмета освободить наши противогазные сумки. За обедом мы, естественно, вели наши бесконечные курсантские разговоры. Не так часто можно курсанту так свободно поговорить. В строю нельзя разговаривать, в столовой, на занятиях, во время сна тоже. Когда наш обед окончился, мы начали искать опознавательный предмет. Он находился в 5 метрах от нас в кустах. Им оказался наш командир взвода капитан Просвиркин.
Он не стал нас поздравлять с успешным выполнением поставленной задачи. Построив группу, он объявил курсанту Гулько наряд вне очереди за нецензурные выражения во время обеда в лесу. Гулько возмутился: «Где ещё можно выражаться, как не в лесу?» Апелляция не имела успеха.
Занятия по топографии мне очень пригодились в жизни. Идя в лес за ягодами, грибами или клюквой, я всегда брал с собою компас, при возможности, карту. Первоначально я ориентируясь на местности, определяю направление дорог и направление своего захода в лес (болото). Всегда я свободно ходил по лесу, никогда не плутал. А заплутать в лесу, без ориентировки, без компаса и когда нет солнца очень просто. В этом убеждался сам. Кажется, что тебе нужно идти в эту сторону. Проверишь по компасу, и замечаешь существенную ошибку. Когда играл с 6-7-летним внуком на даче, то составлял в пределах дачи маршрут, выдавал ему компас. В конечном пункте прятался клад, в виде кулька с конфетами, который он с друзьями должен был найти. Очень нравилась внуку и его друзьям эта игра. Мне приходилось придумывать им маршруты вновь и вновь. Запас конфет быстро таял.
Занятие по общей тактике
Хотя нас готовили авиационными технарями, преподавали нам и общую тактику. Мало ли что во время войны случится. Быть может, придётся и в пехоте воевать. Да у нас и без войны, посылают выпускников хоть куда. Выпускались мы авиаторами, а большинство из нас распределены в ЗРВ. Встречал в ЗРВ и финансистов. Всё у нас делалось, и сейчас делается через одно место. Но речь об общей тактике.
Этот предмет преподавал нам очень демократичный подполковник Капустин. Знал он, что этот предмет не очень нам нужен, поэтому не очень нас напрягал.
Помню, обратил он моё внимание на военные мемуары. С тех пор я многие из них перечитал. Валерий Корюгин мне напомнил, что любил подполковник свой предмет оживлять анекдотами. Рассказывал он их мастерски, вызывая не только наши улыбки, но и откровенный хохот. Однажды, после рассказанного анекдота на Сашу Глухова напал смех, которые вызвал икоту.
Проводил он с нами полевые занятия. А в начале 3-его курса были у нас даже лагерные сборы, на которых проводились тактические занятия. Валерий Корюгин прислал несколько фото с этих занятий. Также сохранилось письмо, в котором я их описывал.
"13 августа (1960г.) мы отправились в лагерь, для проведения тактических занятий. Лагерь находится в 10 километрах от крепости. Нам же пришлось пройти все 15, так как это было угодно нашим командирам. Во время движения получали различные вводные: то «Противник слева», то «Противник справа», то «Атомное нападение», то «Химическое нападение», то «Воздушная тревога». Команды сыпались на нас как град, а мы вертелись как юла. Не было ни одного спокойного шага. Мы, то надевали противогазы, то чулки, перчатки и накидки, то валились наземь, «тревожно» ожидая, когда будут рваться бомбы. Затем мы как быстрые кони врывались с карабинами наперевес, с криками «УРА» в окопы «противника». Не смотря на всё это, в лагерь мы входили бодрыми. Над лесом звучала наша задорная, боевая песня.
Из крепости мы вышли в 16 часов, в лагерь прибыли в 20. Всё было бы хорошо, если бы мы шли налегке. С нами было всё «необходимое»: противогазы, чулки, накидки, плащ-палатки, каски, полевые сумки, личное оружие.
Лагерь наш находится в лесу, неподалеку от озера. Здесь мы провели 5 дней. По сравнению с крепостью жили мы в лагере, как у бога за пазухой. Нас мало тревожили. «Воевали» мы в основном ночью. Это было красиво. Ночь, темно, хоть выколи глаза. И вдруг взлетает ракета, за ней вторая, третья… Становится светло, как днём. Шеренга за шеренгой, с криками «УРА!» мы идём в атаку. Здесь же и дымовые завесы, и взрывы «гранат» (взрывпакетов), и треск автоматов, и стрельба (холостыми патронами) из карабинов. Самый настоящий бой. В лагерь возвращаемся на рассвете. Уставали не сильно, хотя спали 5-6 часов. В лагере отметили «День авиации», посмотрели фильм «Солдатское сердце». В крепость вернулись 18 августа».
При современном осмыслении этих занятий понимаешь, что мы учились прошлой войне. Если бы мы на настоящей войне «шагали шеренга за шеренгой», то падали бы замертво на землю, как под Ржевом, Ленинградом и в других местах наши отцы. Для нас это была своеобразная взрослая игра.
Строевая подготовка
Истори, строевая подготовка являлась основой боевой подготовки любой армии. В ДВАРТУ строевая подготовка была поставлена на высоком уровне. Она даже вошла в число семи государственных экзаменов.
Кроме постоянных построений и передвижений в строю на утренний осмотр, в столовую, на занятия и пр. пр., были предусмотрены плановые занятия по строевой подготовке. Они проводились офицерами роты, командиром взвода капитаном Просвиркиным С.И. или командиром роты майором Кичигиным Г.В. Мало того, что мы полтора часа, с малым перерывом, находились в строю, так мы ещё занимались настоящей муштрой времён Павла I.
Строевые занятия начинались с тщательного смотра внешнего вида: состояние стрижки, небритость, форма одежды, чистота подворотничка и сапог, бахрома на шинелях и пр. пр. Здесь же давались указания на устранение недостатков. Запомнилось одно из них. У бедного Вани Кушнеренко очень быстро росла чёрная, как смоль борода. Он, с вечера побрившись, к утру выглядел совершенно небритым. Возможно, виною этому были наши лезвия типа «Нева». Импортных лезвий у нас в то время не было. К счастью, я брился утром электрической бритвой, появившейся к этому времени в продаже. Так вот, капитан Просвиркин делает замечание бедному Ване и приказывает: «Замечание устранить. Время 15 минут». Затем он уточняет: «Вообще-то, 15 минут будет мало, а за 10 минут вы должны успеть». После устранения недостатка Ваня возвращался в строй порезанным лицом.
Майор Кичигин, несмотря на свой маленький рост (не более 160 см), был отличным строевиком. Он мог показать, как делать и, главное, мог заставить нас делать все упражнения с максимальной отдачей. А этих упражнений в строевой подготовке большое количество: строевая стойка, с выполнением команд «СТАНОВИСЬ», «СМИРНО», «ВОЛЬНО», «ЗАПРАВИТЬСЯ»; повороты на месте; движение походным и строевым шагом; повороты в движении; строевая стойка с оружием, выполнение приёмов с оружием на месте и т.д., и т.п. После индивидуальной подготовки начинается строевая подготовка для различных строёв. Цель этих занятий довести выполнение всех строевых упражнений до автоматизма, чтобы это вошло в подсознание.
На очередном занятии идёт отработка строевого шага. Отделение построено в 4 – 5 шеренг, разведённых на 3 – 4 шага одна от другой. В каждой шеренге 5 – 6 человек. Майор подаёт команду: «Отделение по разделениям «Строевым шагом – МАРШ», делай РАЗ». По разделениям, это значит, мы не должны шагать, а чётко, по команде левую ногу с оттянутым носком поднять на уровень 15 – 20 см от земли, согласно Строевого уставу, а реально на все 30 – 40 см. При этом ты, как цапля стоишь на одной правой ноге, левая нога вытянута вперёд, левая рука идёт назад до отказа, а правая согнутая в локте и идёт вперёд, поднимаясь выше пряжки на ширину ладони. В этом положении отделение замирает. Командир роты критически осматривает выполнение команды. При необходимости, добивается, чтобы каждый вытянул носок, поднял ногу на требуемую высоту и зафиксировал руки в нужном положении. Если кто-то сразу не выполнит требование, то все, стоящие на одной ноге, начинают думать об этом курсанте очень плохо. Добившись своего от всех 28 курсантов, майор командует «Делай – ДВА». По этой команде ты должен твёрдо поставить ногу на землю на всю ступню. При этом от всех 28 ног должен быть один щелчок. Если это не получится, то последует команда «Отставить!». Все перейдут в исходное положение. Добившись единого щелчка, майор подаёт команду «Делай – ТРИ». По этой команде поднимается правая нога. И снова смотр, устранение недостатков и т.д. Конечно, стоять в таком положении, хоть и попеременно меняя ноги, требует большого напряжения. Опытный психолог, майор Кичигин, всё это видит на наших лицах, и начинает с издевкой сомневаться: «Осталось пять шагов! Выдержат ли люди?! Выдержат ли люди?!».
Не менее напряжёнными были строевые занятия с оружием. При этом, в течение 1,5 часов необходимо дополнительно, постоянно держать в руках карабин весом 4-х килограмма.
Возвращались мы с этих занятий в мыле. При этом, для некоторых, в назидание, могли назначаться дополнительные строевые занятия в выходной день, в личное время, под командой командира отделения. Помню, что такие занятия приходилось проводить и мне.
Но тем не мене строевая подготовка закаляла нас, делала более выносливыми, более стройными, подтянутыми, поворотливыми. Действия наши в строю становились слаженными. На училищных парадах появлялись зрители, чтобы посмотреть на нас, как мы красиво, чётко, ровными шеренгами шагаем на плацу.
Позже, используя навыки и опыт полученной строевой подготовки, я успешно проводил строевые занятия с пребывающим пополнением в мою Лидскую зрбр, по курсу молодого бойца.
В высшем училище, то есть в МВИЗРУ, с нами не было таких серьёзных занятий по строевой подготовке. В полной мере использовалась строевая подготовка, полученная нами в средних училищах. Это позволяло быстро, без особого напряжения нас готовить для участия в парадах столицы БССР города-героя Минска.
Автодело
Так было принято в нашей армии. Если водитель из рядового состава, то во всякой поездке рядом с ним должен быть офицер, назначаемый командиром части. Этот офицер, называемый старшим машины, должен отвечать за следование машины по маршруту, а так же за действия водителя. В Министерстве обороны шли чередой доклады из частей об автомобильных авариях. При разбирательствах оказывалось, что многие происшествия произошли от того, что офицеры, назначаемые старшими машин, не знают правил уличного движения, устройство машины, не умеют её водить. В начале 1961 года было принято решение, что все офицеры и, в первую очередь выпускники военных училищ, должны иметь водительские права. Был издан соответствующий приказ Министра обороны СССР маршала Малиновского. Что здесь началось!
В училище начали прибывать автомашины, причем, исправные. Естественно, это были грузовые машины ГАЗ и ЗИЛ. На каждой машине был инструктор-водитель из старослужащих солдат. На территории, примыкающей к аэродрому, развернули автобат. Появились преподаватели автомобилисты, простейшие тренажеры и другая учебная база. Мы, это около 700 курсантов, должны были через полгода выпускаться из училища, имея водительские права. Учебная программа наша не изменилась, то есть, не сократилась. Все занятия по автоделу проходили во время нашей самоподготовки и, частично, учёбы. Нас всех собирали в клубе училища, где читали лекции по устройству автомобиля, по правилам уличного движения.
Одновременно с нами начались занятия по вождению. Машины минуту не стояли на месте. Мы были распределены по машинам, составлен чёткий график занятий по вождению. В установленное время, независимо от других занятий, мы шли на автодром, где нас ожидали машина и инструктор.
Вначале мы ездили по просёлочным дорогам, тренировались вождению на специальных лесных полянках различным маневрам на точность. Отрабатывали задний ход. С приобретением опыта стали выезжать на шоссе. По мере изучения правил уличного движения стали въезжать в город. Через установленное время мы возвращались на автодром. Там уже ожидал следующий ученик. Ты же возвращался в класс и, без объяснений, занимал своё место, вникая в смысл проводимого занятия.
В редкие свободные часы старались посетить и потренироваться на соответствующих тренажёрах, а также посетить автокласс, где можно было воочию увидеть устройство автомобиля и его составных частей на макетах и схемах. Так же в этих классах мы изучали и решали различные замысловатые задачи по правилам уличного движения. Не помню, была ли у нас отработка материала на классных занятиях по автоделу, или всё мы должны были изучать и отрабатывать самостоятельно.
Во время выпускных экзаменов у нас был экзамен по автоделу, где мы сдавали: устройство автомобиля, правила уличного движения, практическое вождение. Принимали у нас экзамены представители ГАИ. Так как экзамен по автоделу был включён в диплом отдельной дисциплиной, то не сдавшим его, диплом не вручался. Они оставались в училище для повторной сдачи экзамена. Курсантам, сдавшим экзамены, выдавались водительские права.
Приказ Министра обороны СССР был успешно выполнен. Так было в наше время. Приказ должен быть выполнен беспрекословно, точно и в срок.
Полученные права я успешно использовал при вождении папиной инвалидской мотоколяски и его «Запорожца». Пользовался я этими правами до конца 70-х годов, периодически обновляя их в ГАИ.
Отпуск
Отпуск домой, после напряжённой учёбы и службы, был самым ожидаемым событием в жизни курсантов. За время учёбы было два обязательных, оплачиваемых, летних, месячных отпуска: после первого и второго курсов. Во время каникул, после зимней сессии отпуск домой разрешался только отличникам боевой и политической подготовки. При этом проезд был за свой счёт и продолжительность отпуска 10 дней. Я ездил в отпуск зимой два раза, на первом и втором курсе.
К отпуску тщательно готовился парадный мундир, хромовые сапоги, фуражка. Зимой, дополнительно, тщательно подгонялась шинель и шапка. Накануне отпуска мы чутко спали, и слышали все проходящие поезда, так как железная дорога проходила рядом с крепостью. В другие дни мы их не слышали.
В наши годы, военная форма была в почёте. Девушки засматривались на будущих офицеров. Поэтому дома мы, как правило, не переодевались в гражданку, а гордо, по-петушиному форсили в форме. Этого хотели и девушки, с которыми мы дружили, чтобы им завидовали окружающие.
После первого курса все мы, конечно, спешили быстрее домой. Весь отпуск проводили с родителями, друзьями и своими девушками. После второго курса нам захотелось романтики. Мы решили посетить «дальние страны». Так ко мне в гости, в Минск, решил заехать мой друг Володя Вахнин. Я же поехал к нему в гости в Херсон и к Диме Белозёру в Одессу. Конечно, по отношению к родителям, друзьям и своим девушкам вели мы себя эгоистически. Ведь нас они, особенно наши любимые девушки, с нетерпением ожидали. Меня, например, ждала Лариса.
Сохранился краткий дневник этого отпуска, который помогает вспомнить события 1960 года, то есть, 52-летней давности.
9 июня в 00 часов мы выехали из Даугавпилса и добрались до Минска в 20-30. Встречали нас родители и Лариса. Пробыли мы с Володей в Минске три дня. Я успел ему показать достопримечательности нашего города. Он только начинал по-настоящему отстраиваться. И не был ещё так хорош как сейчас. Вечерами мы с Володей встречали Ларису с работы и провожали её домой. Засиживался я у неё до утра.
12 июня поездом Рига–Симферополь мы направились в Херсон. Время было такое, что, несмотря на наш скромный, курсантский финансовый достаток, мы с Володей почти всё дневное время проводили в вагоне ресторане. Впервые я увидел воочию украинские степи и ехал на такое большое расстояние. Дальше Даугавпилса я ещё не ездил.
В Херсоне 13 июня в 8 часов вечера нас встречали родители Володи и Толя Романов. Легли мы спать в 2 часа ночи. С утра 14 июня мы ходили к Романову, посетили днепровский пляж, были у родственников Вовочки. Так же встречались с его друзьями. В Херсоне 35 градусов тепла, вода в Днепре парная, а пляжный песок такой горячий, что на нём невозможно стоять.
Ещё в училище мы договорились 15 июня встретиться в Одессе. Поэтому утром 15-го мы: я, Володя, Толя Романов пароходом «Орион» направились в Одессу. На пароходе я впервые. Пароход река-море идёт вначале по Днепру, затем по днепровскому лиману и Черному морю. Расстояние Херсон – Одесса около 150 километров. Идём мы до Одессы около 9 часов. Скорость менее 20 километров в час. Романову па пароходе всё знакомо. В обслуге есть его друзья, с которыми он плавал до училища, после окончания мореходки. От нечего делать пристроился и пишу письмо своей любимой Ларисе. Володя как котёнок спит у меня на коленках.
Проголодавшись, решили посетить ресторан. Кушали чудесный кавказский шашлык. Его я тоже кушаю впервые. Дома мы его никогда не готовили, а по ресторанам особенно не ходили. От Очакова, где сделали остановку, началось Чёрное море, которое тоже вижу впервые.
В Одессе были в 18 часов. Толя и Вовочка обращают моё внимание на исторические достопримечательности Одессы: Морской вокзал, Потёмкинская лестница с 192 ступеньками, памятник дюку де Ришелье, Приморский бульвар, памятник Пушкину, здание Горсовета с боем часов и игрой мелодии «Гимн Одессы» из оперетты «Белая акация», улица Пушкина, наконец, Дерибасовская улица.
(Памятник дюку де Ришелье является одной из самых известных визитных карточек города. И это неспроста, поскольку он увековечил память о величайшем человеке, который сделал самый значительный вклад в развитие того городка, которым когда-то много десятилетий назад была наша Одесса.
Арман Эмманюэль Софи Септиманн дю Плесси герцог де Ришелье принадлежал к знатному роду, основателем которого является знаменитый кардинал Ришелье — всесильный министр Людовика XIII. Покинув Францию, когда грянула Великая Французская революция, Ришелье приезжает в Россию и 11 лет посвящает Одессе, называя ее «лучшей жемчужиной в русской короне». Список его заслуг перед городом неисчислим и занимает целые тома. Воистину поразительная личность! После одесского периода, по возвращении на родину герцог Ришелье дважды становится премьер-министром Франции. А когда весть о его кончине достигла Одессы, по призыву его друга и продолжателя де Лонжерона все одесситы, от генерал-губернатора и богатейших купцов до последнего извозчика и портового грузчика, стали собирать деньги на создание памятника герцогу Ришелье. Уже в «эпоху Воронцова» проект монумента был заказан одному из знаменитейших русских скульпторов И.П. Мартосу, автору памятника Минину и Пожарскому на Красной площади в Москве. Скульптура и горельефы отлиты в бронзе литейным мастером В.П.Екимовым в Санкт-Петербурге. Торжественное открытие памятника Ришелье состоялось в апреле 1828 года.
Одесситы всех поколений очень любят это великолепное творение Мартоса. “Встретимся у “Дюка”, — говорят они. Или: “Спроси у “Дюка” — это когда задаётся очень трудный или каверзный вопрос. А бронзовый Ришелье встречает и провожает суда всего мира, посещающие Одесский порт. Он является бессменным символом Одессы.
В наши дни бронзовый памятник дюку де Ришелье — непременный участник всех городских событий, от Юморины до Джаз-карнавала. В День смеха он примеряет задорную моряцкую бескозырку и даже клоунский парик, а в дни джаза становится еще и Эллингтоном — благодаря маске и костюму).
(Дерибасовская улица – главный символ Одессы, носящий имя выдающегося архитектора Одессы – И. М. де Рибаса, который спланировал и заложил план строительства старинной части Одессы. Дерибасовская улица – сердце Одессы, главная пешеходная улица города с его великолепной архитектурой, многочисленными кафе, ресторанами и магазинами. Проезжая часть Дерибасовской выложена булыжниками (кстати, привезенными из Италии), которые передают атмосферу старой Одессы 19 века. Наряду с приморским бульваром дерибасовская — излюбленное место для прогулок одесситов и туристов. Так уж повелось, что, вопреки общепринятым канонам градостроительства, именно Дерибасовская – не имеющая спуска к морю и небольшая в длину и ширину улица – была выбрана одесситами центральной улицей города. Была выбрана за свою красоту и непередаваемую атмосферу.
Этой улице с момента ее основания был присущ некий особенный шарм, здесь всегда собирался высший свет общества. В 19-20 веках здесь продавались изысканные французские вина, а в ресторанах подавали итальянские блюда, в салонах наводили красоту знатные красавицы города. Воздух улицы наполнялся сладчайшими ароматами всевозможных кондитерских, а художники, рисующие портреты по обочинам улицы, добавляли нотку творческой атмосферы).
Встреча наша в Одессе была назначена на 8 часов вечера. Собрались мы в небольшом ресторане «Маяк». Кроме меня, Володи Вахнина, Толи Романова, были наши одесситы: Дима Белозёр, Володя Зархин, Юра Усачёв, а так же какой-то Коля, может быть Марьянченко и ещё один курсант из нашей роты. Пили вино и водку. К счастью, наши ресурсы позволяли нам только поднять своё настроение. После радостной встречи, общения и приятного ужина, мы проводили на поезд Колю.
Я остался ночевать у Димы Белозёра на улице Осипова. Помню, что их жилплощадь состояла из одной большой комнаты, в которой жили мама Димы, кажется, отчим, а так же сестра Тамара и младший брат Вася. Входная дверь выходила прямо на улицу. Утром с Димой, естественно, сходили на пляж Лонжерон. Помню, что там я, при возможности, демонстрировал прыжки в воду. В море я прыгал и купался тоже первый раз. Обстановка была демократичной. Дима куда-то уезжал, я оставался на попечении Васи, с которым сблизились.
Сходили домой к Володе Зархину. Решили посетить знаменитый Театр оперы и балета.
(Одесский национальный академический театр оперы и балета — первый театр в Одессе и Новороссии по времени постройки, значению и известности. Первое здание было открыто в 1810 и сгорело в 1873 году. Современное здание построено в 1887 году архитекторами Фельнером и Гельмером в стиле венского барокко. Архитектура зрительного зала выдержана в стиле позднего французского рококо. Уникальная акустика подковообразного зала позволяет доносить даже шёпот со сцены в любой уголок зала. Полная реставрация здания театра была завершена в 2007 году).
Что в нём смотрели, конечно, не помню. Осталось в памяти красота театра, его чудесное внутреннее и внешнее оформление. Это я тоже видел впервые, не бывая нигде кроме Минска. Осталась фотография на память.
Ужинали в шашлычной, где я попробовал и узнал что такое люля-кебаб. 18-го июня решили возвращаться домой в Херсон. Но этого не получилось из-за отсутствия билетов. Отложили отъезд на завтра, 19 июня. Ночевали с Романовым и Володей у Юры Усачёва. Спали с Толей на одной кровати. Мне досталась та её часть, из которой торчали пружины. Мучился всю ночь.
С утра поссорились с закапризничавшим Вовочкой. Он, получив от меня 52 рубля на билеты в Херсон, отправился в порт, хлопнув дверью. У нас с Толей остались копейки на пирожки и томатный сок. Начали искать знакомых Толи, чтобы занять денег на билеты в Херсон и еду. Наконец, нашли Толину знакомую, у которой одолжили 100 дореформенных рублей. Ещё раз посетили море и пляж Лонжерон.
В 18 часов вечера встретились с Вовочкой в порту. Оказывается, он купил только один билет, деньги на второй билет он проел, так как очень хотел кушать.
Я, вспомнив ночь, проведённую на пружинах, боясь её повторения, решил возвращаться в Херсон один. Володя и Толя останутся до завтра, если купят билеты. Поделили 100 рублей. Мне досталось 16 рублей. Ребята посадили меня на тот же пароход «Орион» и ушли в неизвестность. Я, уже знакомый с пароходом, влекомый чувством голода, направился в ресторан. В ресторане я на 14 рублей заказал суп харчо и шашлык. Хлеб в те хрущёвские годы, когда мы семимильными шагами шли к коммунизму, был бесплатным. С харчо я съел внушительную тарелку хлеба. С шашлыком я уговорил принесённую вторую тарелку хлеба. Жизнь сразу показалась чудесной. Но так как в ресторане не было чая, то меня стала одолевать жажда. В буфете продавался лимонад по 2,2 рубля за бутылку. Я подал буфетчику 2 рубля и попросил лимонад. Продавец, подав бутылку, попросил ещё 20 копеек. Я, пообещав принести, ушёл удалять жажду.
Рейс был ночной. В Херсон мы должны придти в 6 утра 20 июня. Вначале на палубе были танцы. Я тоже принял участие в этом развлечении. После танцев все начали расходиться по своим каютам. На 26-рублёвый билет положена только палуба. Я начал искать место, где бы скоротать ночь. Найдя на корме какие-то рабочие табуреты, я их составил в ряд и лёг спать, укрывшись каким-то брезентом.
Утром мы были в Херсоне. Позавтракав, мы с отцом Володи Вахнина пошли на днепровский пляж. 21 июня возвратились в Херсон Володя с Толей. Я стал собираться домой. Меня нагрузили корзиной шелковицы, которую я тоже видел впервые.
Помню, как на станции мне доставали билет в Минск, подключив к этому родственников Володи. Вернулся я в Минск 23 июня. Здесь с нетерпением ожидала меня моя Лариса. Оставшиеся две недели были посвящены в основном ей.
Помню, как я ей, глупенькой, рисовал возможные картины предстоящей, полной тягот и лишений офицерской жизни. Она была на всё согласна, так как «с милым рай и в шалаше». Слава Богу, что нарисованные мною тяготы и лишения в реальности были минимальными. Наши 28 офицерских лет прожили мы в приемлемых географических и бытовых условиях: 10 лет служил в родной Белоруссии, из них только 3,5 года мы жили на частных квартирах; 18 лет я прослужил в НИИ, в областном центре Калинине (Твери) в нормальных бытовых условиях, в центре города, на берегах великой русской реки Волги и её притока Тверца. Лариса имела возможность работать, дети нормально посещать детский сад и школу.
Борьба с самим собою
На должность командира классного отделения назначили меня внезапно, не беседуя, и не советуясь со мною. Конечно, я растерялся. Как себя вести со своими бывшими товарищами, которые в одно мгновение стали моими подчинёнными?
Если раньше я с ними на равных учился, трудился, с кем-то сблизился и подружился, то сейчас я должен командовать, организовывать и контролировать выполнение ими уставных требований, приказов и распоряжений командиров и начальников. Хорошо, если будет понимание с полуслова, а если нет?! Что тогда делать? Если же пойти на поводу, то сядут на тебя и поедут. Естественно, не будут тебя уважать ни командиры, ни подчинённые.
Если начать требовать всё по уставу, то начнут тебя сравнивать с другими демократичными, а вернее не требовательными командирами. И снова будут коситься на тебя. Если добиваться чёткого выполнения твоих распоряжений, то возможны случаи применения наказаний за всякие проступки твоих бывших товарищей.
А что делать со своими бывшими друзьями? Если их выделить и сделать любимчиками, то настроишь остальных против них и себя. Необходимость же требовательности складывалась не только по твоей воле. Ты был под постоянным прессом со стороны помкомвзвода, того же Толи Романова, старшины роты, Голякова, всегда недовольного, с ехидной ухмылкой командира взвода капитана Просвиркина, приверженца и знатока уставов, требовательного командира роты, майора Кичигина. Каждый мог тебя тыкнуть носом, что в твоем отделении плохо заправлены кровати, что плохо убрано в кубрике или территория городка, за которую отделение отвечает. Почему нет порядка в прикроватных тумбочках, почему не заправлены шинели, почему нет в строю Пупкина и где он? И т.д., и т.п.
Вначале своей командирской деятельности решил быть демократичным командиром. У меня не было амбиций и желания выслужиться, поэтому стал советоваться с коллективом. В таких случаях верх всегда одерживали лодыри-горлопаны. Исполнение различных приказаний игнорировалось или сводилось к минимуму усилий. Естественно, старшие командиры всё это замечали, тыкали меня носом, высказывали претензии и заставляли всё переделать в личное время. В этом случае, лодыри-горлопаны молчали, а начинали роптать добросовестные, исполнительные курсанты: «Нужно было всё делать хорошо сразу». Наученный таким горьким опытом, решил всё делать хорошо сразу, преодолевая сопротивление лодырей-горлопанов.
Рождение младшего командира проходило в страшных муках, в душевных терзаниях. Всё я принимал близко к сердцу, переживал. Наказывая своих подчинённых, не спал ночами. Одновременно старался как-то воспитывать себя, выработать какие-то принципы поведения. В записной книжке сохранился лепет 20-летнего нарождающегося сержанта. Читаешь их сегодня с определённой иронией. Они наивны. Но это был уровень моего развития. Так я ощущал положение, в которое попал. Это было желание справиться с самим собою, быть лучшим.
Ещё со школьной скамьи я в сочинении на выпускном экзамене использовал в качестве эпиграфа высказывание Валерия Чкалова: «Если быть, то быть лучшим».
Принципы и заветы, которые хотел воплотить в себе:
1) «не ехидничай»
2) «не будь нытиком
3) «не бросайся в крайности, будь последовательным»
4) «не нервничай, будь всегда спокоен, не кричи, добивайся того, чтобы твоё распоряжение выполнялось с одного слова»
5) «будь со всеми дружен (исключая идейных противников), чтобы тебя не считали лишним в коллективе»
6) «нельзя наступать, если чувствуешь, что силы малы, и тебе придется отступать и потерять то, что ты имел ранее»
7) «не высказывай начальникам в лицо их ошибки. Они не захотят тебя слушать, тем более понять. Они сделают виновным во всём тебя. Лучше запоминай их ошибки и не делай их сам»
8) «не юли, говори только правду. Говори её с убеждённостью и уверенностью в своей правоте»
9) «делай так, чтобы твоё плохое настроение не распространялось на других»
10) «плохое душевное состояние делает человека в сто раз слабее»
11) не старайся казаться тем, кем ты не есть на самом деле. Противно это видеть со стороны. Лучше будь похуже, но собой. Тебя будут больше уважать»
12) «в сложных ситуациях старайся меньше волноваться»
13) «учись ждать, время всё лечит»
14) «когда тебе трудно, не вздумай своими поступками отталкивать от себя друзей»
15) «скованность делает человека рассеянным и уменьшает его возможности. Она пропадает при достаточной практике или тренировке»
16) «учись себя сдерживать от вспыльчивости»
17) «ещё раз говорю тебе, не нервничай, будь всегда спокоен. Спокойствие ослабляет твоего противника и не даёт тебе возможности наделать ошибок»
18) «не будь наивным. Знай, что ничего нельзя сделать быстро и хорошо»
19) «не смей идти против всех – сметут»
20) «не делай слишком частых нравоучений. Этим только подорвёшь свой авторитет»
21) «истинную обстановку и настроение можно узнать от твоих подчинённых, вызванных на откровенность. И это зависит от твоей честности»
22) «не будь грубым, лучше лишний раз промолчи»
23) «не бери все заботы на себя, дай возможность проявить инициативу другим. При возможности, управляй этой инициативой»
24) «ты молодец! Ты стал меньше нервничать, остепенился, стал спокойнее. Но помни, что это ещё не всё. Надо ещё больше укреплять свой характер, а так же заставлять следить за собой, чтобы не кричать, не повышать голоса. Говоря спокойно, не ехидничай, не груби, не оскорбляй подчинённого»
25) «самое главное для любого начальника – уметь заинтересовать подчинённого к труду. Это требует определённого искусства»
26) «взявшись за дело, всегда доведи его до конца. При этом работай постоянно, без рывков»
27) «к делу, которое кажется лёгким, порой относятся небрежно, что может приводить к ошибкам. Когда же что-то человеку даётся большим трудом, он дорожит его результатами. И будет защищать их, не щадя своих сил».
28) «ты слишком много думаешь и мечтаешь. Зачем?»
29) «ты обижен на свою судьбу, что она тебя так терзает, И зря! Оглянись вокруг, посмотри на всех. Есть люди, положение которых гораздо хуже твоего, но они не унывают. И ты не унывай»
30) «будь смелее, решительнее, не делай пустых ударов и сам не попадай под удар»
31) «ты смотри, какую ты сделал непростительную ошибку, раскрыв свой рот. Не стремись всегда высказываться. Тем более, если твои слова обвиняют, и от них зависит твоя судьба и других. Лучше всего – слушать и молчать»
32) «сила воли так же нужна для того, чтобы заставить себя смотреть на вещи и события равнодушно»
33) «учись работать в любых условиях»
34) «заметь, что ты не последователен, ты хватаешься сразу за несколько дел и не кончаешь до конца ни одного»
35) «твои движения судорожны и скованы. У тебя нет плавности в движениях. Ты пустяковое дело делаешь с большим напряжением. При этом ты теряешь контроль над собою и задерживаешь дыхание»
36) «твои движения не ритмичны, поэтому ты быстро устаёшь и начинаешь задыхаться. Тебе не хватает воздуха»
37) «тебе нужно отработать своё дыхание, для этого нужно стараться не делать резких движений. Делай всё ритмично, не задерживай дыхание, иначе ты угробишь себя»
38) «старайся быть ещё более спокойным, не волнуйся, не раздражайся, меньше обращай внимание на насмешки и замечания других, сохраняй самообладание»
39) «помни, что для тебя сейчас здоровье – прежде всего»
40) «жестоко ударила тебя жизнь. Виноват и ты, что так не обдуманно поставил себя под удар. Но раз удар нанесён, то быстро приходи в себя, не показывай своей слабости»
41) «пустое, жалеть о происшедшем. Больше равнодушия, всё можно пережить»
42) «какой человек в малых делах, такой он и в больших»
43) «будь всегда правдивым»
44) «ты страшный перестраховщик».
В своем поведении, конечно, я был далёк от этих принципов и заветов, а так же замечаний самому себе. Но всякий раз, при отступлении от них, я старался боднуть себя за то, что их не придерживался. Правильные выводы по случившемуся уменьшало мои душевные терзания. Приведённые принципы и заветы, конечно, в большинстве своём наивны, звучат по-детски.
Но я старался таким путём воспитать себя настоящим офицером, научиться строить свои отношения с подчинёнными, начальниками и окружающими людьми. Последующие 28 лет офицерской службы, без сучка и задоринки, а так же жизни показали, что самоистязания были не напрасны.
Несмотря на всё моё самовоспитание, у меня произошёл серьёзный срыв. Во время зимних экзаменов, на третьем курсе, за полгода до выпуска, нервное напряжение достигло такой степени, что у меня нарушилось дыхание. Я стал задыхаться. Это отражается и в моих записях с п. 35. Каждые 15-20 секунд мне нужно было глубоко вдохнуть, чтобы надышаться. Это было трудно сделать при застёгнутом воротничке гимнастёрки. Я расстегнул две верхние пуговички гимнастёрки, стягивающие горло. Командир взвода, с твёрдым, прямолинейным характером, капитан Просвиркин заметил это и приказал мне застегнуться, так как это было нарушением формы одежды. Мне бы сделать это и уйти восвояси. Я же стал ему объяснять, что мне трудно дышать. Он настаивал на своём.
Со мною случилась истерика. Свидетелями было всё моё отделение. Меня направили в санчасть. Там, естественно, особенно не обследовали и никаких нарушений у меня не нашли. По возвращении из санчасти я узнал, что меня по-тихому освободили от должности.
Приказа по училищу не было, и с меня не сняли погоны сержанта. Командиром классного отделения стал Дима Белозёр, а командиром моего строевого отделения назначили добросовестного, работящего и честного Ваню Кушнеренко. Так как за полтора года своего командования отделением не делал людям подлостей, не допускал несправедливости, был честен, то никто не злорадствовал. Отнеслись к моему положению с пониманием.
А мне во всех отношениях стало намного легче. Снял я с себя тяжелейший камень ответственности. Слабым утешением было то, что в это же время по неизвестной мне причине тоже по-тихому освободили от должности моего товарища и помкомвзвода Толю Романова.
Дыхание моё постепенно восстановилось, а своей той минутной слабости я не могу забыть и простить себе до сих пор.
Отношения с командиром взвода окончательно испортились. Мы не замечали друг друга до самого выпуска. Отомстил он мне, когда на зимние каникулы в 1961 году приехала ко мне из Минска, моя невеста Лариса. Он не отпускал меня в увольнение, чтобы проводить её на поезд. Отнесся ко мне с пониманием командир роты Кичигин, он разрешил мне провести Ларису.
Продолжение: