Когда-то давно мне казалось, что я знаю кто такие драконы. Первые мультфильмы ещё советского периода мало содержали информации об этих чудных первобытных ящерах. И мои познания относительно драконов касались лишь зверя о многочисленных головах, изрыгающего пламя на Калиновом мосту. И ещё была какая-то научно-популярная книжка с довольно примитивными картинками звероящеров Пермского периода. Так было написано в книжке. И это всегда вызывало моё недоумение. Одна из моих подружек детского сада была родом с Пермского края, о котором рассказывала сочно и живо, изображая диких дворовых мальчишек и не менее диких подвальных котов, которых у нас на Крайнем Севере отродясь не болталось в подвалах. А еще жизнеописала лошадей, впряженных в телеги, развозящих по утрам молочные бидоны по старым дворам. И в моём детском воображении куда-то туда вписывались звероящеры, бродящие по тёмным закоулкам ночами и скорее всего охотящихся на котов. И, наверное, иногда на злых мальчишек. А по утрам убегающих от звонкого цоканья лошадиных подков.
Чуть позже я нашла в библиотеке совершенно чудесную книжку о мифах и легендах Китая. И на глянцевых картинках с удивлением обнаружила этих странных усатых чудищ с длинными яркими хвостами, кожистыми крыльями и прозрачными огромными глазами, которые, казалось, заглядывают в душу. И я лишилась покоя. Драконы снились мне во снах, приходили в полудрёме, я видела их в облаках, в оконном отражении деревьев. Мне казалось, что вижу их боковым зрением, они стучались в моё воображение сотнями немыслимых способов, царапая когтистыми лапами всё моё детское любопытное нутро. Я пыталась рисовать их на разный манер. Но рисунки мне не нравились. Драконы получались слишком грубо зубастыми, опасными или совершенно игрушечными, лишенными магии и красоты. Но потом моё детское воображение затопили иные образы. Школьные будни и бесконечные уроки вытеснили остатки цветастых усато-крылатых чудо-юд, и на долгие годы я почти забыла о драконах, твёрдо переведя их в разряд мифов. Стала относиться к ним как к неким интересным сказочным образам, при этом, однако лишенным ореола таинственности. До тех пор, пока… Пока однажды не увидела их во сне снова.
Это был странный сон. Реалистичный до последнего завитка сонного вихря. Но при этом удивительно сказочный, будто перешедший в мои видения прямиком из каких-то детских баллад и фэнтэзи. Пространство моего сна было соткано из десятков красочных и аккуратных миров, приставленных друг к другу подобно пёстрому лоскутному одеялу. Края сшивки были неровными и сметанными будто на живинку. Часть миров наслаивалась друг на друга. Они имели смытые очертания, а часть была настолько рельефно прорисована, что казалась голографической проекцией. Я наблюдала все эти миры сверху, перемещаясь высоко в необычном белёсом воздухе, который был зыбок и разрежен настолько, что сопротивления движению совершенно не чувствовалось. Я наслаждалась видом сверху, до тех пор, пока в поле зрения боковым взглядом не увидела широкие крылья – немного странные, будто латунь, облитая лунным светом. А в тот момент, когда поняла, что это моё крыло, которым я сама управляю, моё изумление возросло ещё больше. Ответ изнутри был совершенно точен. Это было нечто такое, что в нашем мире принято называть драконом. Дракх был очень крупным. Его сознание ощущалось могучим и глубоким, и таким же прозрачным, как странный воздух, в котором он буквально плыл, едва взмахивая огромными крыльями. Существо больше походило на парящего в небесных сферах орла, делающего широкие круги над местом своего обитания или охоты. Охоты? Моё сознание запнулось на этом образе, попытавшись понять, что делает дракх. По моим ощущениям он наблюдал. Вернее… он любовался. Дракх делал широчайшие круги, легко покрывая своим телом крупные части миров. Иногда он зависал в пространстве, и я могла наблюдать некоторые более интересные картинки.
Миры были очень своеобразными. Некоторые из них походили на сказочные города, а другие на совершенно обычные. При этом никакой системы в их расположении не было. Иногда миры, казалось, наслаивались друг на друга. И их краешки выглядели размытыми, с нечёткими очертаниями, будто художник неловко смешал акварельные краски. Некоторые из миров наползали друг на друга из-под низу, будто имели разные слои. Местами видны были стыки и перекрытия, особенно там, где высились горы, вершины которых слегка процарапывали нижнюю подложку более верхнего мира.
Дракх двигался неторопливо, даже с некоторой ленцой, будто присматривая за порядком. Очень запомнился особенный город, раскинувшийся у подножия высочайшей горы. Узкие извилистые улочки будто обнимали скалы, городские строения прятались в глубоких горных нишах. Городок был необыкновенно уютным, располагая свои постройки сообразно скальным образованиям и выступам. Домишки доверчиво прижимались к мрамору и граниту, увивая себя плетями зелёных растений. Улочки рассеивались на разных уровнях и высотах, карабкаясь по крутым склонам бесчисленными ступеничками. Я не видела людей, но ощущала потоки энергетических проекций, населяющих сказочный городок. И с какой-то особенной гордостью взирала на всю скалу, которая будто венчала лоскутное одеяло пространства, пронзая своими облачными снежными пиками несколько слоёв сразу. Это было некое пограничье, стоявшее на страже. И дракх, сделав несколько широких поворотов вокруг пограничной горы, удовлетворённо взмыл выше и поднимался до тех пор, пока всё лоскутное пространство не превратилось в горошечную точечку, сиявшую жемчужными переливами в глубокой синей чаще. А дракх продолжал подниматься всё выше, утопая в совершенном свете невообразимого бело-молочного перелива.
Сон неожиданно прервался где-то на вершине внутреннего сияющего счастья. Проснувшись, я смахнула набежавшую слезу. Сердце билось учащённо и радостно, так, будто я побывала дома, в давно забытом, но таком милом и уютном пространстве. Долгое время смаковала свои собственные ощущения, даже не пытаясь верить или не верить внезапно открывшимся ощущениям. Полёт этого сказочного существа был настолько захватывающим событием, что внутри меня не было никаких противоречий. Дракон, так дракон…. Хотя часть меня почему-то ощущала, что любые попытки втиснуть это необыкновенное существо в известные прообразы и понимания – это лишь жалкая проекция правды, очень далёкая от действительности. Ощущение счастья длилось и длилось. Я поудобнее устроилась в сгибе тёплого одеяла и приготовилась досмотреть свой удивительный сон.
Провалилась в него будто с размаху. Радостное состояние благости и нежности улетучилось сразу, едва я коснулась ткани этого сна. Ощущение полёта было смазанным, будто каждый взмах крыльев давался с тяжестью. Дракх выполнял работу. И это был совсем иной труд. Мир, простиравшийся под мощным послушным «телом», был огромен. Он будто состоял из многочисленных тяжёлых пластов реальности, наползавших друг на друга. Складки и морщинки в местах наползаний были грубыми и частично осевшими, как мокрый ноздреватый весенний снег. Городки и сумрачные поля-леса были странно скособочены, будто кто-то огромной ладонью сгрёб все игрушечные фигурки к центру игрового поля. Мир простирался впереди и вздымался какими-то странными валами мутного серого тумана, от которого вверх поднимались мягкие завитки. Воздух для полёта был слишком тягучим и вязким, и каждое движение могучего крыла давалось с трудом. И тут я вдруг увидела то, что меня потрясло до глубины души. Скользнувшая рядом тень принадлежала сородичу. Антрацитово-чёрный, жёсткий и маслянисто поблескивающий бок, похожий на головёшку из костра, едва коснулся моего тела и быстро спикировал вниз. Его пасть открылась и прямо на скособочившиеся морщинки городка полилось энергетическое пламя. Это не было то пламя, которое рисуют из пасти огнедышащих зверей. Это была ледяная плазма, будто огромным ластиком смывавшая и стиравшая всё пространство. Холодные вихри оседали серым струящимся пеплом. Реальность сначала на мгновение замирала, будто впадая в анабиоз, а потом скукоживалась, сжималась, сворачиваясь по краям и…. исчезала, оставляя по себе переливающиеся серым мягкие завитки, постепенно втягивающиеся в широкие пространственные воронки.
Я буквально подавила внутренний возглас удивления. Ещё один смолисто-чёрный бок проскользнул рядом и огромный пласт реальности перестал существовать, распавшись серым пеплом, тут же затянувшимся в жерло вселенского «пылесоса». Команда зачистки работала слаженно и быстро, будто подбирая кусочки реальности. Пространство внизу таяло как дымка, края его собирались к самому центру, закручиваясь широкими полу оборванными спиралями. Полёт дракха стал более плавным, выровненным, и я скользнула вниз, собираясь делать то, что делают мои собратья. Внутри шевельнулось сожаление, хотелось приостановить полёт, чтобы разглядеть то, что происходило внизу. Однако «тело» было инертным. Оно слушалось иных приказов и спокойно, сосредоточенно делало своё дело. Мир казался обречённым и практически мёртвым. Кроме… Да, один из участков казался живым. Усилием воли я затормозила полёт, попыталась увеличить изображение, приблизив его как можно сильнее. И внутри меня всё будто застыло. Маленький городок был до удивительного хорош. От него веяло нежной патриархальностью. Глубокие заливы, тенистые сады, прогретый асфальт и мощёные мостовые, ухоженные клумбочки и пляшущие под ветром влажные рубашки на бельевых верёвках. Старинные домики, нестройными рядами теснившиеся вокруг тонких ниточек дорог. Какой-то чудесный звук или аромат буквально пригвоздил меня к месту. Сознание сузилось в точку, метнувшись к одной из стен дома. Старинный дом с черепичной крышей, слегка облупившаяся штукатурка, обнажившая карминно-красные бока кирпичной кладки. Распахнутое окно. Мой Дух влетел в него буквально в мгновение, растворившись в нежном аромате. На столе стояла сирень. Обычная веточка сирени с нежными игольчатыми цветками. Ароматные кисточки были настолько прелестны, что я буквально задохнулась от щемящей нежности и любви. Каждый цветок был будто произведением искусства, вылепленным чудесным мастером. Обычный стаканчик с прозрачной водой. Дрожащая влажная капелька застыла в листочке.
Моё сознание продолжало погружаться в этот мир. Он становился всё объемнее и мощнее, наполняясь запахами и звуками. Вот мне почудился мелодичный перезвон трамвайного колокольчика и сознание уловило небольшой силуэт внезапно промелькнувшей птахи. Пространство будто оживало. С каждым вздохом оно обретало всё большую чёткость. Мой слух уже различал нестройный гул человеческих голосов и внезапный порыв шаловливого ветра донёс аромат морского бриза. Я буквально таяла и растекалась от щемящего ощущения любви и невозможности уничтожить этот прелестный удивительный мир, который оказался вдруг настолько знакомым и живым. И тут моих ушей достиг внутренний окрик. Это было невообразимое давление. Оно будто скручивало изнутри, вырывало меня из ощущений действительности. Мгновение, и я снова в теле дракха, ошеломлённая и оглушённая, понимающая, что нарушила что-то жёсткое и незыблемое, что создавалось и продолжалось тысячелетиями. Суровость окрика меня пронзила до глубины души. В нём была и зияющая пустота одиночества, и жёсткость иерархических установок, и несгибаемая мощь командного взаимодействия. И буквально в миг я ощутила, что зияющая пасть моего дракха сейчас откроется, не в силах противостоять приказу, проливая плазму, формируя чернильную пустоту в этот сияющий жизнью мир. Всё внутри меня восстало. Усилием воли я захлопнула пасть и, сложив крылья, камнем упала в раскрывшуюся передо мной бездну. Последним сознанием воли ощутила достигшее моего тела наказание, жгутом скрутившее уже и так безвольное, почти мёртвое тело дракха. Страшный удар, а затем погрузившее в отчаяние затягивание, уводившее мою душу в сумрачную ночь и в глубину земли… Моё сознание выскользнуло. Где-то на границе чувств я ощущала тонкий сиреневый аромат, плывший и плывший в пространстве и времени как прощальный привет мира, упавшего в небытие. Или спасённого?
Проснувшись, я долго не могла успокоить стук своего взволнованного сердца. Что это было? Быль или мистическая сказочность? Ощущения были настолько глубоки по переживаниям, что невозможно было быстро стряхнуть наваждение сна. Внутри до сих пор мягко плыл сиреневый аромат, а тело сжималось в судорогах жёсткого наказания. Несколько дней я ходила под впечатлением, пытаясь вернуться в каждом сне к пережитым ощущениям. Однако, память будто насмехалась надо мной. Во снах розовые ромашки плавали вослед радужным бабочкам, будто балуя моё тело расслаблением и покоем. А антрацитовый дракх с ледяным дыханием растворился без следа, будто погрузился в бархатную темноту ночи.
Прошло ещё немало времени, когда я вновь прикоснулась к этим удивительным энергиям. И поняла кто и что меня связывает с этим уникальным существом. И эта история и сейчас продолжает разворачиваться для меня, волнуя сердце и душу, поднимая всё больше воспоминаний и формируя удивительные открытия. Но, наверное, это совсем другая история.