Пролог
Когда заведующий Сергей Георгиевич Васнецов увидел ошалелые глаза патологоанатома Ильи Дмитриевича, которого все запросто называли «Митрич» -- он ощутил, как нутро словно паутиной затягивает недоброе предчувствие.
«Нет. Не надо», – успел тоскливо подумать он, входя в прозекторскую. Бросил взгляд на красивую, даже в трупном макияже, девушку, лежащую на столе с разрезанным животом. «Что он там нашёл…» – тоска потихоньку перекатывалась в иное чувство.
– Митрич, что случилось?! Зачем звонил? Что ты мне, как девице, загадочные глазки строишь?! - Васнецов теперь испытывал раздражение.
Потому что уже три недели не употреблял алкоголя. Бросил пить. Но это ещё полбеды. От патологоанатома исходил такой непобедимый запах свежего перегара, что Сергей Георгиевич почему-то подумал о солёных огурцах. Бочковых, с привкусом дубового листа. Он прямо физически ощутил, как взрывается сотнями ароматных брызг хрустящая кожура, как растекается по нёбу блаженное солоновато-пряное послевкусие. Совсем не к месту.
– Да вот чего. Сам смотри! – недобро хмыкнул Митрич, скальпелем отодвигая в сторону глубокий надрез, идущий вдоль всего живота трупа.
– Твою мать! – пробормотал Сергей и рот его наполнила вязкая солёная слюна. Затошнило.
Он всякое видел за годы работы, далеко не первогодок, но такое! Вместо внутренностей у девушки… торчал мох. Обычный, изумрудного цвета, который в изобилии произрастает в лесах, горах... Но не в теле человека! Правда, причудливыми узорами пробивался сквозь сочную зелень мох багрового цвета, похожий на рисунок вен.
– Митрич, – услышал заведующий жалобный голос и не сразу сообразил, что говорит сам, – скажи, что это мне снится!
– Ага. Снится, – с готовностью подтвердил патом, – нам обоим один и тот же сон видится. Что внутри бабы вырос мох. Причём, девчонка мертвая, а сфагнум – живой!
– Может быть, кто-то в неё этой дряни натолкал? – вслух размышлял Сергей.
– Не-а, – тут Митрич улыбнулся так довольно, что У Васнецова похолодело внизу живота, – я же покопался. Внутренностей нет, а вот эта гадость растёт. Дамочка в «Престиже» ночью скончалась. Умерла от мха, выросшего внутри и сожравшего все её органы.
Васнецов глубоко задумался, переваривая информацию. «Престиж» -- одна из самых дорогих городских клиник, так что девушка была, как минимум, не бедная.
– В этом свете совсем по-новому звучат слова: «Всё поросло мхом!», -- глубокомысленно, пьяно-философски проговорил Митрич, задумчиво покачиваясь.
– Чёрт знает, что такое! – рассвирепел Сергей, – и вообще, какого хера ты пьяный на рабочем месте?!
–Эх, эх, – горестно покачал головой патом, – не вынес я такого зрелища, каюсь, Сергей Георгич. Подумал, что всё, амба, с катушек слетел, старый. Вот и принял писярик.
– Какой писярик?! – понемногу сбавляя тон, отозвался Васнецов. Ещё возмущенно, но уже с ноткой смирения, потому что понимал бесполезность любых слов сейчас, – тут без пол литры не обошлось…
– Да?! – переспросил его Митрич и неожиданно понёс настоящую околесицу, – а вдруг это заразно? Если у нас с тобой сейчас тоже внутри растёт сфаг… Короче, эта дрянь? Ты хоть и не трогал бабу, а воздух-то нюхаешь. А спирт -- это лучшая десоси-к-ка… Детосси… Ну ты понял.
– С чего ты взял? – Васнецов посмотрел на мужчину изумлённо и вдруг явственно ощутил, как запершило в носу.
Аж чихнуть захотелось. Чёртова психосоматика…
-- Так чего писать-то? В отчёте? – ворвался в его мысли голос Митрича.
-- Пиши, как есть. Что, при вскрытии девушки обнаружен сфагнум, внутренности отсутствуют. Пусть разбираются, кому надо, -- обрезал Васнецов, торопливо стягивая перчатки и направляясь к двери.
К чертям полетел его безалкогольный режим и здоровый образ жизни. Пойдёт и он детоксикацией займётся, тем более рабочий день почти закончился…
1
Месяц тому назад
-- Здесь, как в сказке! Э-ге-гей! Волшебные силы, явитесь, исполните наши желания! – звонко прокричала Наташа.
Забравшись на огромный валун, она беззаботно раскинула руки в стороны, нисколько не боясь упасть. Хомский смотрел восторженно, но не на окрестности, а на девушку, и Миша подумал, как классно вот так влюблённо поедать свою избранницу глазами, ничего не замечая вокруг. Не то, что у них с Майей. Вместе восемь лет, но такое ощущение, что знали друг друга с детства. Да что там с детства, с той, другой жизни, ещё до реинкарнации душ. Когда можешь предугадать каждое движение, любую мысль, мелькнувшую в голове партнёра. И когда всё это надоело. До оскомины, до судорог в мышцах.
– Ай! – воскликнула Наталья, которую окружающие обычно называли Ташей.
Девушка поскользнулась на островке мха, предательски оказавшемся под ногой, и упала бы на скалистую поверхность, не на шутку поломавшись, если Рома по прозвищу Хомяк – не подхватил её в свои неуклюжие, но надёжные объятия. Был он плотный, даже рыхлый, девушки обычно его игнорировали, возлюбленная появилась поздно и над Ташей трясся в прямом смысле. Наташа совсем недавно оказалась в их компании. Хомяка же Миша Рудин знал ещё со школьной скамьи.
– Что же ты, милая, надо поаккуратнее, – слащаво загнусавил Хомяк и Рудин закатил глаза.
Майя только подходила к ним, согнувшись под тяжестью рюкзака, и по взгляду жены Рудин понял, что его-то точно ничего хорошего не ждёт.
– Давай, помогу, – невпопад сказал он и тут же получил в ответ хлёсткий, как пощёчина, взор.
– Справлюсь, – скидывая ношу на землю, сквозь зубы отозвалась Майя, а Миша в который раз задался бессмысленным вопросом.
Почему они ещё вместе? Что их держит, ведь они давно не любят, НЕ ЛЮБЯТ друг друга. Боязнь, что партнёр вдруг обретёт своё счастье, а ты так и останешься один? Привычка?
Майя посмотрела на Михаила, как на пустое место, а потом обратила внимание на милующуюся парочку. В глазах девушки на несколько секунд вспыхнул целый спектр эмоций, поочерёдно сменивших друг друга. Зависть, жалость, ожесточение.
– Эй, голубки! Здесь привал устроим? – крикнула она в пространство и взгляд вновь подёрнулся привычной дымкой равнодушия.
– Да, да, давайте здесь! – восторженно пискнула Наташа, – красота вокруг сказочная!
За суетной расстановкой лагеря прошёл остаток дня. Поужинав, пары разбрелись по палаткам. Хоть прошли пешком по взгорью от оставленной внизу машины недолго, но устали изрядно. Вообще, Рудин сам не понимал, зачем согласился на этот идиотский поход в тайгу, где на сотни километров нет ни души. Вряд ли его соблазнили россказни Хомяка, который был помешан на всяких там легендах.
-- По одной записи, которую я откопал (не скажу из какого источника), неподалёку от той точки, куда мы отправимся должен быть древний могильник. Места жутковатые, даже аборигены боятся ходить туда, из-за легенд. Якобы там обитают древние духи захороненных богачей и забирают заплутавших путников. Вот этих толстосумов мы и поищем.
-- Зачем? – полюбопытствовал Рудин, -- мне духи не нужны.
-- Ты идиот? – Хомяк удивлённо посмотрел своими светлыми, почти бесцветными глазками, -- они и мне не нужны. Но вместе с теми богачами хоронили всё их состояние. Чуешь, чем пахнет?
Миша кивнул, думая о своём. А что, если именно это и нужно им с Майкой? Чтобы встряхнуться, освежиться, разобраться в своих чувствах? И…Рудин согласился. С него машина, с Хомяка – организация похода. Бензин пополам. Но уже в дороге, долгой и утомительной, Михаил понял, что затея бредовая, никаких сокровищ они не найдут, а отношения с женой уже не восстановить.
И сегодняшний день – этому лишнее подтверждение. Рудин сам не понимал, почему их чувства так изменились. Может быть, дело в категоричном нежелании Майи иметь детей? «Давай поживём для себя» -- почти всегда слышал он, когда заикался о потомстве.
Как-то он напился и высказал жене, что ему надоело «жить для себя», он устал от бесконечных головных болей Майи и замораживающего напрочь все чувства её холодности. В ответ он получил очень душевный разговор, где были детально разобраны его привычки, характер (а, точнее, бесхарактерность) и уровень заработной платы. Вдобавок ко всему, примерно месяц после этих откровений жена умудрялась почти не разговаривать с Мишей, несмотря на его бесконечные извинения и попытки загладить вину.
Да, конечно, он и сам был во многом виноват. Ему казалось, что однокомнатная квартира и машина – всё, что нужно для устроенного быта, но Майе, красивой и стройной, наверное, хотелось немного другого. И зарплата таксиста, которая поначалу её вполне устраивала, со временем вдруг стала казаться мизерной. И самой ей дико надоело работать в торговле.
Наверное, в глубине души Михаил ещё испытывал чувство к жене, но постепенно оно растворялось. В чём? Усталости? Бытовухе? Безразличии? Он и сам не мог бы сказать.
Вечером, после недолгих дружеских посиделок возле костра, у Рудина и Майи состоялся тот самый разговор, которого он боялся и который, как ни странно, оставил после себя облегчение, хоть и смешанное с болью. Словно вырезали кусок души, но вместе с раковой опухолью.
-- Миш, я больше так не могу, -- влезая в свой спальник, начала девушка, причём так буднично, словно собиралась обсудить, что готовить завтра на обед.
-- Что? – запоздало отозвался Миша, который некоторое время переваривал информацию, не в силах поверить, что Майя, вот так запросто, перед сном собралась решать судьбу их брака.
-- Давай расстанемся? Сил больше нет. Нас ведь совсем ничего не держит, -- без лишних предисловий сказала девушка, пристально глядя наверх, в натянутую ткань палатки.
-- Подожди. Как у тебя просто… -- начал было Михаил, но вдруг оборвал себя. Какого чёрта?! Ведь он сам хочет именно этого! И добавил: -- ну, давай, если так решила.
-- Да. Вернёмся – подам на развод, -- всё так же буднично произнесла жена, -- и всё, Миша. Никто никому ничего не должен. Квартира тебе досталась по наследству, а я заберу необходимые вещи и машину. Уеду к матери.
-- Хорошо, -- равнодушно проронил парень, отворачиваясь от жены.
В глубине души вскипела обида, мгновенно приподняв крышку деланного спокойствия, но Михаил вдохнул поглубже—выдохнул и взял себя в руки. Не хочет с ним жить? Пожалуйста! Решила перечеркнуть все проведённые вместе годы? Отлично, пусть так и будет!
Он провалялся так почти всю ночь, лишь под утро забывшись беспокойным сном. Поэтому целый день Рудин проходил, как стукнутый пыльным мешком, в отличие от Майи: словно сбросив тяжёлый груз, девушка повеселела и совсем перестала обращать на мужа внимание, постоянно болтая о чём-то с Наташей. Миша старался отвлечься от неприятных мыслей, но даже поход по окрестностям не смог поднять настроение.
Во второй и третий день искатели снова ничего не нашли. Они исследовали уже почти все окрестности. На четвёртый день сошли в низину. «Здесь точно впустую», -- прислушавшись к своей чуйке, решил про себя Рудин, но вслух ничего не сказал.
Посреди густых зарослей деревьев ребята увидели колоритные развалины. Сердце Михаила ёкнуло. Неужели набрели на древнее городище?
– Ой, смотрите, какая прелесть! – воскликнула Наташа, – я такого ещё никогда не видела.
Михаил проследил за направлением её восхищенного взгляда и замер, поражённый открывшимся зрелищем.
Неподалеку от развалин, в тени мощного дуба находился сложенный из камней колодец, обросший мхом, как будто специально украшенный пушистым ковриком. Красота и необычность состояли в том, что внутренняя поверхность колодца была покрыта красным мхом, а внешняя - зелёным, с прожилками бурого. Казалось, изумрудный сфагнум был пронизан кровеносными сосудами.
– Вау! Шикарное зрелище! – подходя ближе к колодцу, восхитилась Таша, беспрестанно щёлкая фотоаппаратом с разных ракурсов.
Парни переглянулись.
– Это не колодец, – безапелляционно заявил Хомский, – я читал, в здешних местах такие лазы выкапывали, чтобы хоронить там умерших. Причём, обычно богатых. Вроде пирамиды у египтян. Только не возвышение, курган там какой-нибудь, а, наоборот, колодец. Сам я и не надеялся наткнуться на такое, но, как видите, -- Хомяк лукавил перед девушками, которые были не в курсе истинного предназначения их дальнего похода.
Он развёл руками и продолжил:
– Это было связано с языческими обрядами. Всего не упомню, если честно, но что-то там вроде с поклонением Царю Теней.
– Сатане, то есть? – дрогнувшим голосом уточнила Таша.
– Наверное, – небрежно махнул рукой Хомяк.
По алчному огню, вспыхнувшему в глубине его зрачков, стало ясно, что ему наплевать на погребённых здесь и на то, кому они поклонялись при жизни. Но ему совсем было не всё равно, какие драгоценности ребята могут обнаружить.
-- Как считаешь, там то, о чем я только что подумал? Захоронение? – не отрывая завороженного взгляда от странного колодца, спросил Миша, – а если так, то внутри могут быть…
– Ценные вещи! Да ещё какие! – закончил за него друг, плотоядно улыбаясь.
– Нет, не надо туда спускаться! Тем более, если они поклонялись Дьяволу! Это может быть очень опасно! – суеверно воскликнула Наташа, хватая за рукав Хомку.
– Успокойся, Ташенька, мы только глянем, что там – и обратно! – ласково улыбнулся Хомяк, аккуратно отцепляя от ткани её пальцы.
– Нет, нельзя! – лихорадочно блестя глазами, тревожно зашептала девушка, – вы не понимаете! Если там какое-то захоронение – лучше не лезть и тем более не брать оттуда ничего! Духи могут отомстить!
– Не знала, что ты такая суеверная, – усмехнулась Майя, которая тоже собралась спускаться, – а я пойду. И всё, что мне попадётся – будет только моим!
– Да нельзя же! – вновь заканючила Наталья, но взглянув на решительные лица товарищей – осеклась и замолчала.
Лишь в глубине голубых глаз затаились слезы. Глядя на весёлых, бодрых друзей, которые, деловито переговариваясь, спускались друг за другом по канату, девушка по-прежнему стояла молча, прикусив губу. Только когда скрылась тёмная макушка Майи, которая шла последней, Таша прошептала с отчаянием:
– Нельзя! Потревоженные духи отомстят!
Как и предположил Хомяк, это оказался никакой не колодец. Внутри пространство расширялось и уходило в глубину тёмным коридором. И всё словно было обшито диковинным пушистым стройматериалом – поросло мхом. Здесь преобладал именно багрово-красный с небольшими вкраплениями зелёных узоров.
– Фига себе! – умело (не всякий мужчина так сможет) присвистнула девушка, – как хорошо, что у вас есть сообразительная девочка Майя, которая очень кстати захватила с собой большой моток верёвки!
И как заправский фокусник, она выудила из рюкзака клубок с грубым шпагатом. Привязав один конец бечёвки к карабину спускового каната, а другой прикрепив к рюкзаку Михаила, все трое переглянулись, включили налобные фонарики и углубились в подземелье.
– Сюда! – эхом отозвался Хомяк.
Несмотря на свою комплекцию, он в два прыжка оказался возле круглой арки. Миша и Майя подошли следом. Девушка невольно ахнула, сделав шаг за порог.
Потому что за аркой открывалась самая настоящая Пещера Али-Бабы. Вот только скелеты (а их тут было с десяток) в истлевших, когда-то богато украшенных одеждах чуть портили настроение, но остальное-то, остальное! Горки золотых монет, кувшины из потемневшего серебра, кольца, серьги, ожерелья с драгоценными по виду камнями были в изобилии уложены вокруг каждого покойника.
– Сим-сим, откройся! – воскликнул Миша, с восхищением оглядываясь.
– Да мы с вами миллионеры, братцы! – с восторгом выдала Майя, примеряя первый попавшийся на глаза перстень с большим зелёным камнем.
– Если не миллиардеры! – не сводя хищного взгляда с её пальца, сглотнул слюну Хомяк, – сними пока. Потом всё поделим по-честному.
– Ты что, боишься, что мне больше достанется? – в глазах девушки мелькнуло презрение.
Сняв перстень, она небрежно швырнула его в кучу драгоценностей. И вдруг… Ей показалось, что скелет, рядом с которым она стояла, пошевелился. Она заметила это периферийным зрением, вздрогнула и уставилась на покойника. Показалось? Ну конечно! Она издала смешок.
– Ну что, работы много. Надо всё собрать. Для начала в свои сумки. Потом отнесём наружу, вернёмся за следующей, партией, – рассудил Миша, снимая вместительный рюкзак.
– Надеюсь, ни у кого под подкладку ничего потом не забьётся, – проворчал Хомяк, начиная набивать свой рюкзак драгоценностями.
Майя только глаза закатила. Потом язвительно усмехнулась:
– Кстати, справедливый ты наш. По поводу богатства. Твоя Наташа даже не удосужилась спуститься! Так что предлагаю делить на троих!
– Нет уж, – злобно зашипел толстяк, – если бы не Таша, нас бы здесь вообще не было! Кто нашёл колодец, а?
– Блин, да хватит вам! – раздражённо проговорил Михаил, надевая рюкзак и пытаясь поудобнее распределить тяжесть, – тут всем четверым хватит!
– Согласна! - пристыженно сказала Майя и натолкнулась на неприязненный взгляд Хомского.
Почему-то от этого почти ненавидящего взора её обдало холодом и охватила острая тревога. Даже показалось, будто вместо слабохарактерного Хомяка, которого она знала много лет, перед ней очутился незнакомец с холодными глазами убийцы.
– Пора идти, – отводя от девушки взгляд, толстяк взвалил на плечи рюкзак, и, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, направился к выходу. – Надо будет взять Ташин рюкзак, – пыхтя, бормотал он.
– Да? Смотри не обосрись. Ты свой-то еле тащишь, – саркастически усмехнулся Миша, трогаясь следом.
В этот момент ему показалось, словно кто-то сильно дёрнул за верёвку, привязанную к рюкзаку, потом она резко ослабла.
Замыкала шествие Майя, совсем согнувшаяся под тяжестью рюкзака, но упорно волокущая ношу, как муравей. Михаил вышел из арки и едва не налетел на широкую спину.
– Не понял, – Хомский замер на месте, даже пыхтеть перестал.
Михаил удивлённо уставился поверх головы парня.
Вместо коридора, уходящего (это он отлично помнил!) вправо, перед ними был плотный каменный монолит. Переход теперь уводил влево, мох исчез совсем. Но самое тревожное – парень отчётливо заметил, что коридор ведёт вниз.
– Хм, – только и сказал Миша, почесывая затылок.
Он потянул за бечёвку, которая служила им некой страховкой и…вытянул оборванный конец. Даже, скорее, обрезанный, словно кто-то аккуратно перерезал крепкий шпагат.
– Что делать будем? – нагнавшая их Майя была растеряна не меньше парней.
– Пойдём по коридору, – невзирая на удивлённые лица друзей, заключил Миша, – не знаю, что за чертовщина здесь происходит, но не стену же долбить? Тем более, что нечем. Главное, коридор есть. Выведет же куда-нибудь?
– По-моему, он ведёт прямиком в Преисподнюю, – неуверенно произнёс Хомяк, снимая рюкзак, ибо стоять и болтать с такой ношей на спине становилось невыносимо.
– Ну, хватит! – разозлилась Майя, и, растолкав парней, решительно направилась к зияющей чернотой пасти коридора.
Через несколько шагов решимость девушки испарилась. Она остановилась, оглянулась на парней. Под фонариком высветилось её бескровное лицо. Налобный фонарик выхватил из темноты причудливый силуэт, напоминающий статую, застывшую в нелепой позе. Изваяние явно было рукотворное и навевающее страх.
– Ребят, жутко как, – едва не разрыдалась она, – что это за место?! Куда мы попали?!
Она скинула рюкзак, поставила его на землю.
-- Тяжело? – с неожиданным сочувствием остановился рядом Хомяк и посмотрел на подошедшего Мишу: -- ты бы хоть помог жене?!
Майя осветила фонариком обнажённую женскую фигуру, которая словно просила о чём-то, стоя в странной позе, чуть согнув колени. Она располагалась спиной и можно было увидеть лишь изгиб женственного тела и сложенные в умоляющем жесте ладони.
– Не твоё дело! – разозлился Миша, потом взглянул на жену. – Помочь? – спросил совершенно другим тоном.
– Да не нужна мне помощь! – по щекам Майи потекли слёзы, она уже плакала, не таясь. – Неужели вы не видите, что вокруг творится какое-то безумие? Откуда здесь эта статуя?
– Да не истери! Какая разница, что это… – Хомяк не договорил.
Потому что в этот момент неподвижное изваяние начало медленно поворачиваться к ним. Все трое, застыв от ужаса, молча смотрели, как перед ними оказалось белое лицо. Рот статуи был широко раскрыт словно в беззвучном крике, а глаза… Зияли провалами, как будто неведомый скульптор намеренно не стал лепить глаза, а закрасил глубокие впадины чёрным.
2
Нервы Майи не выдержали. Отчаянно взвизгнув, она бросилась назад, бросив рюкзак. Девушке было уже наплевать на драгоценности, лишь бы выбраться из этого ужасного места!
– Пошли за ней! – скомандовал Михаил, цветом лица сейчас он не отличался от белесой статуи.
Парень подхватил рюкзак Майи, взвалил его на плечо и заспешил вслед за Хомяком. В том, несмотря на комплекцию, появилась удивительная подвижность. Миша едва поспевал за другом.
Между тем, Майя пришла в себя возле той самой пещеры с сокровищами. Не успев отдышаться, она замерла на месте. Вопль застрял в горле, мешая вздохнуть. Полными ужаса глазами девушка смотрела на то, как поднимались с мест истлевшие трупы. Некоторые так и остались лежать неподвижно, другие с трудом вставали на четвереньки, а третьи, подёргиваясь и протягивая руки перед собой, двигались навстречу Майе.
Девушка отпрянула от входа в пещеру и вдруг увидела, что тот коридор, через который они пришли – вновь оказался на своём месте. С зашедшемся в бешеной чечётке сердцем, Майя ринулась вперёд, даже не вспомнив о муже и друге.
Она бежала до тех пор, пока не оказалась перед лазом наверх. Остановившись, девушка обернулась. Света фонариков не было видно так же, как не было слышно голосов.
Лишь на секунду сердце Майи кольнуло чувство вины из-за брошенных парней. Потом она торопливо пристегнула карабин каната к поясу и закричала:
–Таша! Ташечка! Помоги выбраться! – и облегченно вздохнула, когда над краем колодца появилось озабоченное лицо подруги.
Наталья добросовестно тянула верёвку, вытягивая Майю. Когда та оказалась рядом, подала ей руку, помогая перевалиться через край.
– Где ребята?! – заглядывая вниз, с тревогой спросила Наталья.
– Там… Ты не представляешь! – тяжело привалившись к стенке колодца, Майя махнула рукой, – дай отдышаться хотя бы.
Она не стала рассказывать подруге о том, что произошло.
-- Там длинный коридор, уводит вниз. Ребята пошли туда, а меня отправили обратно, -- без зазрения совести врала она, -- скоро придут. Голодные, надо полагать. Поэтому, пойдём в лагерь, приготовим обед. Бросим конец каната вниз, чтобы парни выбрались.
Про себя она подумала: вряд ли ребята вернуться так быстро, но, если всё будет хорошо, изобразить возмущение не составит труда. Во-первых, она решила к их приходу приготовить обед, а во-вторых, увела драгоценную возлюбленную Хомяка подальше от опасного места.
…Очень быстрым шагом, если не сказать, бегом, парни возвращались к пещере. Увидев ходячие трупы, оба тут же отложили кирпичей.
– Твою мать! – прошептал Миша, неотрывно глядя расширенными зрачками на приближающихся зомби. – Ты тоже это видишь или мне кажется?!
– Вижу, конечно! – несколько нервно ответил друг.
– А где Майя? – пятясь, спросил парень.
– Вот уж не знаю. Ты лучше скажи, что нам делать, – озираясь с диким видом, спросил Хомяк.
Никакого прохода, кроме того, откуда они только что прибежали – не было.
– Попробуем обратно, – решил Михаил, – черт с ней, с живой статуей. Не так зубодробительно, как зомбаки.
Он швырнул рюкзак девушки в выходящих мертвецов. Пара трупов, сбитая этим неожиданным снарядом, исчезла в недрах пещеры. Парни рысью припустили обратно. Они миновали безглазую скульптуру, которая теперь не двигалась и не производила впечатление ожившей.
Теперь они не бежали, а быстро шли.
Внезапно рядом замерцал неясный свет, заметно потеплело.
-- По ходу, там выход! – обрадовался Рома, -- иди впереди, я выдохся вконец.
Рудин рванулся с удвоенной силой и через пару минут оказался у края пропасти. В глаза ударил свет, одновременно обожгло лицо. Миша успел вовремя остановиться и отшатнуться, ухватившись руками за свод внезапно закончившейся пещеры, моля при этом, чтобы Хомский не налетел на него сзади.
– Что за хрень?! – почему-то громким шёпотом спросил из-за спины Хомяк.
– Издеваешься? Откуда я знаю? Но, похоже… На преисподнюю, как ты и говорил… – ответил Михаил, не в силах оторвать взора от разворачивающегося перед глазами зрелища.
Внизу, насколько хватало взгляда, кипело и пузырилось вещество, похожее на лаву. Миша сначала так и решил, пока не присмотрелся. Потому что это была именно пылающая субстанция. Временами из неё выплескивались фонтаны, похожие на солнечные выбросы и, когда они оседали, на их месте можно было рассмотреть очертания, похожие на человеческие силуэты. Михаил разглядел искаженные в отчаянных криках лица, руки, вытянутые вверх подобно тому, как утопающие, в попытке спастись, хватаются за воздух.
– Их тут до фига! – в ужасе отходя назад, прошептал Миша.
Он повернулся и слова застряли в горле.
– Даже не знаю, что лучше, – задумчиво проговорил Хомяк и в глазах его вдруг загорелся нехороший огонь. А может, то был отсвет от кипящей лавы. – Я вспомнил, что читал в легендах. Надо им жертву принести. Тогда отпустят, – Хомяк надвигался на парня невыносимо медленно.
В ярких всполохах черты его лица исказились, теперь оно казалось зловещим и чужим.
– Ты что? Хома! – успел выкрикнуть Михаил, когда здоровенная туша кинулась на него.
От страшного толчка он неминуемо улетел бы в геенну огненную, но, словно кто-то решил, что его спутник в качестве жертвы будет лучше. В тот самый момент, когда Хомяк, вкладывая в толчок всю свою дурь, кинулся на него – Миша споткнулся и рухнул на спину, а Хомяк (Рудину показалось, что за пару секунд он стал ещё массивнее) с громким воплем пролетел мимо.
Всплеск внизу был подобен небольшому взрыву.
Михаил перевернулся на живот, подполз к обрыву, выглянул. Хомяк горел. Сначала он погрузился в субстанцию полностью, потом вынырнул, ещё в обычном состоянии, но с разинутым в беззвучном крике ртом. Как будто оказавшись в неведомой массе, он утратил способность издавать звуки. Хомяк выскочил наполовину, его руки умоляюще тянулись к Мише, голова была запрокинута наверх. Пламя жадно поднималось, стремительно пожирая пухлое тело. Вскоре толстяк был охвачен огнём до макушки.
А потом полыхнуло синим, словно на самом деле что-то взорвалось, и Миша потерял сознание. Когда он очнулся, окружающая действительность вновь изменилась.
Никакой геенны огненной внизу не было, а мерно колыхалось в темноте широкое подземное озеро. Осветив фонариком тихо плещущуюся о скалу поверхность воды, Михаил на всякий случай несколько раз позвал друга. Безрезультатно. Миша сильно сомневался в том, что кошмарные видения, которые отложились в воспоминаниях – произошли на самом деле, а не были следствием кислородного голодания или результатом отравления подземными газами, к примеру. Но… Хомяка нигде не было видно.
Михаил встал и отправился назад. Рюкзак по-прежнему сильно оттягивал, лямки резали плечи. Несколько раз парня обуревало желание бросить ношу, но… Он терпеливо шёл вперёд, обливаясь потом. Никаких скульптур по пути он не заметил.
Парень повернулся и не поверил своим глазам! Вновь перед ним был тот коридор, через который они пришли. Мрачный переход, ведущий в адское пекло – исчез. То ли на самом деле, местным тёмным силам нужна была человеческая жертва и Хомяк пришёлся им по вкусу, то ли всё случившееся Мише просто пригрезилось, но факт оставался фактом – выход на поверхность расстилался прямо перед утомлённым взором путешественника!
Но больше всего Михаил обрадовался канату, который был на месте. Позвав для приличия девчонок, он улыбнулся, пристегнул карабин и полез наверх. Это было не самое лёгкое восхождение, ноги постоянно оскальзывались, сбивая ошмётки мха, но мысль о несметных богатствах, лежащих в рюкзаке за спиной -- придавала сил.
Вскоре, обливаясь потом, сипя и хрипя, Михаил перевалился через край колодца. Отчего-то, наверное, от усталости, на пару секунд его охватило удушье: он не мог сделать вдох, как ни старался, словно на голове был плотно затянут полиэтиленовый пакет. Михаил едва не потерял сознание, пуча глаза, царапая пальцами горло и безуспешно пытаясь впустить в лёгкие хотя бы глоток воздуха.
Так же неожиданно всё прошло, и парень жадно задышал. Придя в себя, он поднялся на ноги, открыл рюкзак. До сих пор не верилось, что всё, что произошло с ними в глубине жуткого колодца -- было на самом деле. Поэтому Михаил первым делом полез проверять, на месте ли сокровища.
Дух захватило, когда, несмотря на запылённость, на солнце камни заиграли мириадами граней.
-- Ну вот, не зря я за тобой отправилась. Как знала, -- услышал он позади голос Майи и невольно прикрыл россыпь драгоценностей, впрочем, тут же устыдившись этого движения.
-- Хомяк погиб. Утонул в… -- Миша осёкся, потом нерешительно продолжил, -- подземном озере.
-- Да? Какая жалость, -- притворно вздохнула девушка, -- Наташка рыдать будет. Ты вытащил драгоценности?
Последнюю фразу Майя произнесла таким тоном, словно речь шла о чём-то обыденном, ничего не значащем, но от Миши не укрылся жадный блеск, сверкнувший в её глазах.
-- Да, -- коротко ответил парень, вновь раскрывая рюкзак.
-- Ой, ё-моё, -- восхищённо прошептала Майя, подавшись всем телом к сверкающему великолепию.
Она протянула руку и тут же остановила себя, сглотнув тягучую слюну:
-- Ну что… Милый… Я думаю, нам пока не стоит разводиться, -- девушка не нашла ничего лучшего, как ляпнуть эту фразу.
Несколько секунд Михаил смотрел на Майю, словно размышляя. Потом громко, с наслаждением захохотал:
-- Из-за этого? Да пошла ты! Сейчас отсыплю часть, маленькую, но тебе хватит. Больше не проси. А, да. Конечно, мы разведёмся!
Он принялся увлечённо вытягивать горстями драгоценности, не замечая, как в глубине глаз девушки разрастается что-то тёмное и нехорошее.
-- Спасибо, дорогой, -- прикусив губу, принуждённо улыбнулась Майя, -- пойдём скорее в палатку. Накормлю тебя, отдохнёшь.
Она лихорадочно распихала кучки украшений по карманам олимпийки и не оглядываясь больше, заторопилась к лагерю. Возле костра, помешивая парящее варево, сидела Таша. Увидев подходящую пару, вскинулась:
-- Где Рома?
-- Какой Рома? – Михаил, привыкший всегда называть друга только Хомяком, не сразу сообразил, о ком спрашивает девушка.
А когда понял – побелел лицом. Перед внутренним взором так ярко и живо встала картина, на которой пламя облизывало беззвучно вопящего толстяка, что Мишу едва не вырвало.
-- Таша, он… Хома… Рома, то есть, утонул. Упал с высоты в подземное озеро, да сразу камнем ушёл на дно. Я ничего не смог сделать, -- с трудом выговорил парень.
Он не мог представить, как нужно рассказывать об их диких приключениях, поэтому предпочёл сказать Наташе то же, что Майе.
Майя, не задерживаясь возле беседующих, прошмыгнула в палатку, где лихорадочно принялась перекладывать драгоценности из карманов.
-- Не может быть! Я не верю! – Наталья вскочила и, кажется, собралась бежать к колодцу.
Миша едва успел заключить её в крепкие объятия:
-- Наташ, послушай… Я понимаю, тяжело. Мне ещё хуже, мы с Хомой… с Ромой со школы дружили. Успокойся, пожалуйста, присядь. Там ты ему ничем уже не поможешь. Ещё и сама можешь сгинуть, -- уговаривая беззвучно рыдающую девушку, Михаил понемногу оттеснял её к раскладному стулу.
-- Как же так? Я ведь просила… Просила не ходить. Что теперь делать? -- глотая слёзы, с трудом выговорила Таша.
Миша тяжело вздохнул и присел на корточки, вытянув руки к огню:
-- Ничего не поделаешь, Наташ. Подождём до завтра, а потом будем собираться домой. Приедем – пойдём с тобой в полицию, -- он наслаждался теплом, которым веяло от костра, даже глаза прикрыл.
Про драгоценности парень промолчал. Ни к чему они девушке. Тем более, Таша с таким характером. Ведь наверняка побежит с украшениями в полицию и сдаст их всех. Нет уж. Он, Михаил, сам найдёт пути сбыта. Есть знакомый антиквар, такие вещи оторвёт с руками и может быть, что-то дельное посоветует.
В горле запершило, Миша закашлялся. Наверное, простыл в том сыром переходе.
-- Ой, ты же голодный… Давай, я тебе на руки полью, -- спохватилась Наталья.
Несмотря на свалившееся горе, она продолжала переживать за друзей. На секунду Мише стало жалко девушку, захотелось даже рассказать про настоящую смерть Хомского, но в памяти полыхнуло воспоминание: потерявший человеческий облик друг кидается на него, намереваясь столкнуть в кипящую лаву – и желание болтать исчезло.
Майя вышла из палатки, пряча довольную улыбку за нарочитой озабоченностью:
-- Ташечка, не переживай, всё будет хорошо! – совсем некстати, воскликнула она.
Наташа посмотрела на неё глазами, которые вновь начали наполняться слезами, а Миша – выразительно, как на умалишённую.
-- Полей мне, Наташ, -- попросил он, вытягивая руки.
… Потом они сидели вокруг костра, ели гречневую кашу с тушёнкой. Точнее, с аппетитом ел изголодавшийся Михаил, девушки неохотно ковырялись в своих тарелках. Рудин только сейчас почувствовал, как сильно голоден и устал. Наевшись до отвала, парень ощутил, что глаза закрываются помимо его воли.
– Девчонки, я пойду, посплю. Всё-таки завтра мне за рулём целый день, – с трудом разлепив тяжёлые веки, Миша поднялся и отправился к палатке.
Он был настолько измотан, что мгновенно отключился. Вопреки ожиданиям, его не мучили кошмары. Рудин словно шагнул с обрыва в бездну темноты…
– Миша! Миша, проснись, пожалуйста! – услышал он встревоженный голос.
Приоткрыв один глаз, парень с недоумением уставился на Наташу, которая трясла его за плечо.
– Ты чего, Таш? – хрипло спросил он, садясь на месте.
Сознание возвращалось медленно.
– Майя… Она пропала! – одним духом выпалила бледная Наталья.
– В смысле? – непонимающе уставился на девушку Михаил.
В глубине сознания зрела какая-то мысль, но Рудин никак не мог ухватить её за кончик.
– Когда ты лёг спать, Майя сказала, что съездит развеяться. Села в машину и укатила, я даже возразить ничего не успела. Решила, что ничего ужасного не случится, если она проветрится после всего, что вы пережили. Но… Прошло уже несколько часов, а её нет! Вдруг, с ней что-то случилось? И в машине остались продукты и запас воды. Поэтому я решила тебя разбудить, – расстроенно проговорила Наталья.
– Случилось?! – мысль, туманно клубящаяся в мозгу, внезапно обрела чёткие очертания, и Миша вскочил.
Кинулся в угол, туда, где оставлял драгоценности. Рюкзака не было.
– Вот тварь! – Михаил заметался по палатке, переворачивая вещи вверх дном, но уже отчётливо понимая, что вляпался по самые уши.
– Что ты ищешь? – Наталья тоже вскочила.
– Рюкзак… Мой, – выдавил парень.
– Майя вроде с собой забрала. С таким трудом его несла, – припомнила девушка.
Миша присел обратно, обхватив голову руками. В сердце была свистящая пустота, словно из него выдрали огромный кусок. И дело было даже не в потере сокровищ, хотя чего кривить душой – обидно, конечно. Но больше всего подкосил сам факт предательства: ведь, уезжая на машине, Майя возможно обрекла их с Наташей на мучительную смерть. Конечно, они попытаются выбраться, но… От этого «но» мурашки табунами проносились по спине и волосы начинали шевелиться. Что ждёт их в пешем путешествии через тайгу, где на добрые триста километров никого нет? От одной этой мысли хотелось выть.
– Теперь что поделать. Соберём, что сможем, главное, воду и еду и пойдём пешком, – взяв себя в руки, наконец, произнёс парень.
– К-куда? Подожди, а как же Майя?
«Сволочь твоя Майя!» – хотелось заорать Мише. А почему, собственно, Наташина? Его жена, Михаила. И с чего он решил, что на подобную подлость Майка не способна?! Вслух произнёс:
– Наташ… Я думаю, Майя не вернётся. Она забрала сокровища, которые я принёс из колодца и сбежала. Теперь нам должно сильно повезти, чтобы мы смогли выбраться пешком, – и Михаил рассказал обо всех злоключениях в проклятом колодце.
И про смерть Хомяка выложил всю правду. Наташа слушала, прижав руку ко рту, глядя на парня расширенными глазами. Но не перебивала. Лишь в конце сказала:
– А знаешь, ещё неизвестно, кому из нас повезло. Вряд ли сокровища с таким проклятьем принесут Майе счастье. А мы… Кто знает, вдруг нам повезёт? Я в это верю, – серьёзно проговорила Таша.
Миша только головой покачал. То ли очень наивная, то ли безнадежная оптимистка.
Собрав необходимое, они выдвинулись в пеший поход. Вскоре путники вышли к просёлочной дороге, по которой приехали. Она была едва заметной. Машины здесь почти не ездили, во всяком случае, парень пока не видел ни одну. Можно было попробовать сократить путь, но Миша боялся совсем заблудиться. Поэтому, ребята так и шли по бесконечной пустынной дороге, изредка останавливаясь отдохнуть и перекусить. Пока были остатки продуктов.
Через два дня Михаил стал сильно кашлять. Похоже, простудился он в том колодце.
-- У нас есть антибиотики? – спросил Рудин, останавливаясь.
-- Да, я взяла аптечку, -- побелевшими губами ответила Наталья, скидывая рюкзак.
-- Простыл, наверное, -- неловко улыбнулся парень, принимая таблетку и бутылку с водой.
-- Как думаешь, скоро выйдем к жилью? – Таша устало опустилась прямо на землю. Она включила телефон, в очередной раз безуспешно проверив сеть.
-- Не знаю, -- Михаил не стал усаживаться, механически двинулся дальше, погружаясь в полубредовое состояние. Свалиться здесь – почти наверняка значило погибнуть. Надо идти вперёд.
В который раз парень мысленно помянул нехорошими словами Майю. Он старался не думать о жене лишний раз, чтобы не бередить кровоточащую душевную рану, но мысли о предательнице возвращались снова и снова. Ладно бы, бросила только его! Но подругу! Без еды, обрекая их на верную гибель! Миша скрипнул зубами, взял себя в руки. Что толку изводить себя проклятьями?!
Эпилог
Через неделю скитаний по тайге, ослабевшие от голода, ночного холода и болезни Наталья и Михаил набрели на троих охотников. Они и отвезли путников к Большой земле.
Вернувшись домой, Миша долго лечился от странной инфекции, поразившей его лёгкие, даже в больнице лежал. Потом узнал, что Майя подала на развод и исчезла без следа. Сильно расстраиваться он не стал – рад был тому, что они с Ташей выжили, а главное -- обрели друг друга. Через полгода Рудин и Наталья поженились, а ещё через год в их семье появилась ещё одна Наташа, копия своей матери, такая же милая и улыбчивая.
Судьба Майи сложилась совсем иначе… Одну из драгоценностей – перстень с алмазом – девушка смогла продать на интернет-аукционе. Вырученных денег хватило на домик недалеко от южного побережья (за границу уезжать она пока не решилась) и на очень безбедную жизнь. Остальные сокровища девушка надёжно спрятала, решив доставать понемногу и продавать.
Но… Её планам не суждено было сбыться. Через неделю после покупки дома она испытала первый приступ удушья. Потом приступы стали повторяться регулярно. Сначала раз в три дня, а затем ежедневно. К врачам идти она боялась, занимаясь самолечением. Майя была уверена, что у неё аллергия или адаптация к местному климату.
Когда стало совсем невмоготу, она всё же села в машину и направилась в ближайшую дорогостоящую клинику «Престиж». У врачей случился настоящий шок, когда они увидели на рентгене, что именно оказалось внутри Майи, быстро расползаясь по всему организму, как раковые метастазы. Это был мох, который в изобилии рос в тех далёких таёжных дебрях. Мох, в конечном итоге уничтоживший девушку…
Дорогие друзья, буду рада видеть вас на своём канале! Вас ждёт много интересных историй!