Размышления моделиста из России о том, можно ли и нужно ли собирать модели украинских производителей в условиях войны
Вступление: с чего всё началось
Если честно, то во многом благодаря украинской фирме ICM я вообще пришла в моделизм. Я тогда ещё не интересовалась танками, они казались мне громоздкими, однотипными, слишком агрессивными. Зато военные грузовики, особенно советские или немецкие, запали в душу. В них было что-то человеческое, трудовое, не столько военное, сколько послевоенное. Я помню, как в руки мне попала первая коробка от ICM. Кажется, это был Opel Blitz. Или Henchel. Неважно.
Важнее то, что именно с него началась моя история. Я до сих пор помню запах коробки, рельеф пластика, аккуратные литники, инструкции, которые было приятно читать. И тогда мне было совершенно всё равно, откуда эта модель. Я просто хотела её построить. И сделала это.
А теперь прошло десять лет. Мир изменился. Мы живём в эпоху, где даже клей может оказаться политическим жестом. И в этом новом мире мне задают вопросы, на которые я обязана ответить.
Где заканчивается хобби и начинается политика?
После 2022 года на моделистских форумах, в комментариях и даже в личной переписке всё чаще стал звучать вопрос: «А ты не боишься покупать украинские модели?»
Кто-то говорит: «Это спонсорство врага». Другие — «Это просто пластик». Третьи — молча отказываются от покупок. Кто-то, наоборот, продолжает покупать, но теперь уже через Турцию, Польшу или Германию, чтобы «уменьшить моральную нагрузку».
Давайте разберёмся, по частям.
Факт первый: модели — это продукт глобального капитализма
Современный моделизм — это часть мировой системы. Это рынок, в котором участвуют десятки стран. Коробка может быть сделана в Украине, но пластик закуплен в Польше, формы изготовлены в Китае, а продана она через турецкий интернет-магазин, с доставкой из Германии, оплаченная белорусской банковской картой.
Пытаясь разделить мир на "своих" и "чужих", мы сталкиваемся с тем, что современный капитализм не даёт нам роскоши полной этической чистоты. Мы покупаем японские аэрографы, китайские инструменты, немецкие краски и американские кисти. Каждый наш шаг — уже компромисс.
Что происходит, когда покупаешь украинскую модель?
Объективно: часть денег, особенно при покупке напрямую, попадает в украинскую экономику. Это могут быть зарплаты, налоги, экспортные сборы. Теоретически, часть бюджета идёт на финансирование армии. Косвенно — возможно, вы что-то поддерживаете.
Но если вы покупаете модель у перекупа? А если это запасы 2020 года? А если она куплена у частного лица на Авито? Тогда никакого прямого влияния нет.
Это скорее вопрос морального восприятия, чем реального действия. И здесь важен один ключевой момент: если модель оказалась у тебя в руках — ты обязан её собрать.
Что делать с уже собранными украинскими моделями?
Выкинуть? Забыть? Перекрасить? Спрятать в шкаф?
Я считаю, это абсурд. У меня есть десятки собранных моделей от ICM, Miniart, Roden. Это труд, это время, это память. Они отражают мой путь, мои эмоции, мои навыки. Сжечь их — это как выбросить страницы из личного дневника только потому, что в какой-то момент ты использовал ручку с неподходящим флагом.
Эти модели стали частью моей жизни. Я не отказываюсь от них. Я не предаю свою историю. И не собираюсь превращать хобби в чистилище.
Моделизм — это соединение, а не разрушение
Моделисты собирают. Мы берём разрозненные части и создаём целое. Мы восстанавливаем, реконструируем, склеиваем. В этом есть глубокий смысл.
На фоне мира, который рушится, мы, моделисты, ведём обратный процесс. Мы — антихаос. Мы — антиподы разрушения. Пока одни строят стены, мы создаём мосты. Пока кто-то жжёт книги и памятники, мы восстанавливаем модели и память.
Модель — это маленькая победа над временем. Над злобой. Над смертью.
О будущем
Война кончится. Может, не завтра. Может, не в этом десятилетии. Но она обязательно закончится. История не знает вечных конфликтов. И когда она закончится, мы будем вспоминать эти времена как тягостный сон.
Как мы сегодня вспоминаем COVID: маски, перчатки, QR-коды. Тогда это казалось концом мира. Сейчас — почти анекдотом. Мы скажем: «Помнишь, как мы боялись покупать модель Miniart? Как ругались на форумах?» — и усмехнёмся.
И останутся те, кто строил. Кто не сломался. Кто продолжал склеивать, пока всё остальное трещало по швам.
Патриотизм и потребление
Сегодня модно говорить, что покупать что-либо из Европы — непатриотично. Но позвольте спросить: а каков тогда патриотизм?
Отказаться от всего и жить в изоляции? Не покупать Tamiya, потому что Япония ввела санкции? Или Italeri, потому что Италия "не поддерживает" нас? Тогда нужно быть последовательным и отказаться от смартфона, от ПО, от одежды. Но так не бывает.
Патриотизм не в бойкоте, а в достоинстве. Патриотизм — это сохранить себя, не озлобиться, не потерять человечность. Это строить, когда другие разрушают. Быть мастером, когда другие становятся жертвами новостных заголовков.
А как быть с покупками через третьи страны?
Покупать модели через Турцию, Китай, ОАЭ, Казахстан — это сейчас обычная практика. Это компромисс. Не прямой экспорт, не поддержка, а просто способ достать редкий набор.
Некоторые считают это "хитростью" или "обходом". А я считаю — это форма выживания хобби. Потому что иначе мы все останемся без моделей. Без выбора. Без будущего.
Личный итог
Я — моделист. Я женщина, которая любит грузовики, пыль, акрил и запах растворителя. Я строю. Я соединяю. Я спасаю себя этим трудом.
И если в моих руках окажется украинская модель — я не брошу её. Я соберу. Аккуратно. С уважением. Потому что это не политика. Это мой путь. Моя память. Моя борьба со злом в той форме, в которой я могу с ним бороться.
Финал
Мы живём в эпоху тревоги и хаоса. Но внутри этого хаоса у нас есть острова. И моделизм — это один из них.
Собирать модель — значит, на мгновение восстановить мир. Значит, сказать себе: «Я ещё могу. Я ещё живу. Я не отказываюсь от красоты, точности и смысла.»
И однажды, когда всё закончится, мы достанем с полки свою старую модель от ICM, с отвалившимся зеркалом и потёртыми шинами, и скажем: «А ведь я это сделал. Я собрал. Несмотря ни на что.»
Потому что строить — значит жить.