Лидия Петровна стояла у плиты и помешивала борщ, который варился уже второй час. Свёкла придавала ему насыщенный красный цвет, а запах укропа наполнял всю кухню. Она специально готовила любимое блюдо дочери, хотя та не появлялась дома уже полтора месяца.
Ссора случилась из-за пустяка, как это часто бывает между близкими людьми. Катя принесла домой молодого человека, а мать позволила себе несколько колких замечаний по поводу его внешнего вида. Парень был в рваных джинсах и с длинными волосами, что Лидии Петровне показалось неприличным.
– Мама, ты же его даже не знаешь! – кричала тогда Катя. – Как можешь судить по одежде?
– По одежде встречают, провожают по уму, – отвечала мать. – А ума-то у него сколько?
– Больше, чем у тебя терпимости! – бросила дочь и хлопнула дверью.
С тех пор они не разговаривали. Катя переехала к подруге и даже на работу к матери не заходила, хотя работали в одном здании – дочь в бухгалтерии, а Лидия Петровна в отделе кадров.
Лидия Петровна попробовала борщ – получился как надо, наваристый. Она разлила его по тарелкам, аккуратно положила сметану и нарезала хлеб. На стол поставила ещё салат из огурцов и помидоров, которые привезла с дачи. Всё как любила Катя.
Дверь квартиры открылась, и вошёл Михаил Васильевич, муж Лидии Петровны.
– Опять готовишь на троих? – спросил он, снимая ботинки.
– А вдруг придёт, – тихо ответила жена.
– Лида, ну сколько можно? Катька упрямая, как коза. Не придёт она, пока ты первая не позвонишь.
– Я звонила. Трубку бросает.
Михаил Васильевич прошёл на кухню и сел за стол. Он был мужчиной немногословным, но справедливым. Всю жизнь работал на заводе слесарем, воспитал Катю как родную дочь, хотя она была от первого брака Лидии Петровны.
– Может, сходить к ней? – предложил он, пробуя борщ.
– Куда? Адреса даже не знаю толком. Знаю только, что у Олечки Смирновой живёт.
– Так узнай адрес и иди.
Лидия Петровна покачала головой.
– Не могу я к чужим людям ломиться. Неудобно.
– Тогда на работе поговори. Всё равно в одном здании трудитесь.
После ужина Лидия Петровна долго не могла заснуть. Ворочалась в кровати, думала о дочери. Катя была у неё единственным ребёнком, поздним и долгожданным. Первый муж ушёл, когда девочке было три года, и они остались вдвоём. Потом появился Михаил Васильевич, который стал Кате настоящим отцом.
Девочка росла послушной, хорошо училась, поступила в институт. После окончания устроилась бухгалтером в ту же организацию, где работала мать. Лидия Петровна была довольна – дочь рядом, под присмотром, в хорошем коллективе.
А теперь из-за какого-то мальчишки всё рухнуло.
Утром Лидия Петровна собралась на работу как обычно. Надела строгий костюм, аккуратно уложила волосы. В сорок восемь лет она всё ещё была привлекательной женщиной, хотя и строгой на вид.
В отделе кадров было тихо. Коллеги ещё не приехали, а Лидия Петровна всегда приходила пораньше, чтобы разобрать почту и подготовиться к рабочему дню.
Она специально задержалась в коридоре, когда началось рабочее время. Хотела увидеть Катю, но та прошла мимо, даже не взглянув в её сторону.
– Катенька! – окликнула её Лидия Петровна.
Дочь остановилась, медленно повернулась. Лицо у неё было бледное, под глазами синяки. Видно, тоже плохо спала.
– Что нужно? – холодно спросила Катя.
– Поговорить хочу. Зайди ко мне в кабинет, когда освободишься.
– Не о чем нам говорить.
– Катя, мы же мать и дочь. Нельзя так.
– Можно. Особенно когда мать считает себя вправе оскорблять людей, которых не знает.
Катя развернулась и пошла дальше. Лидия Петровна осталась стоять в коридоре, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.
Весь день она не могла сосредоточиться на работе. Ошибалась в документах, переспрашивала посетителей. Коллеги удивлённо поглядывали на неё – Лидия Петровна славилась своей педантичностью и никогда не допускала промахов.
Вечером она решилась. Подошла к окну своего кабинета, который выходил во двор, и стала ждать. Через полчаса увидела, как Катя выходит из здания.
Лидия Петровна быстро собрала вещи и побежала вниз. Нагнала дочь уже на улице.
– Катя, подожди!
– Мама, отстань, пожалуйста. Я устала.
– Я тоже устала. Устала от этой глупой ссоры.
Катя остановилась, посмотрела на мать.
– Глупой? Ты называешь глупой ситуацию, когда ты оскорбила человека, которого я люблю?
– Я не оскорбляла. Просто сказала, что он выглядит неопрятно.
– Ты сказала, что на помойке и то лучше одеваются!
Лидия Петровна вздохнула. Да, погорячилась тогда, наговорила лишнего.
– Хорошо, я была не права. Прости меня.
– Поздно, мама.
– Почему поздно? Я же извиняюсь.
Катя покачала головой.
– Потому что ты не понимаешь, в чём твоя вина. Ты считаешь, что не права только в том, что грубо выразилась. А на самом деле ты не права в том, что вообще позволила себе судить Серёжу.
– Он мне не понравился, и я имела право это сказать.
– Вот именно! Ты до сих пор так думаешь!
Катя махнула рукой и пошла к остановке. Лидия Петровна поплелась за ней.
– Катенька, ну давай спокойно поговорим. Приезжай домой, я борщ сварила, твой любимый.
– Не приеду.
– Тогда я к тебе приеду. Где ты живёшь?
– Не скажу.
Подошёл автобус. Катя села у окна, а Лидия Петровна осталась на остановке, провожая взглядом удаляющийся транспорт.
Дома её ждал расстроенный Михаил Васильевич.
– Ну что, поговорили?
– Хуже стало, – призналась Лидия Петровна. – Она теперь вообще со мной разговаривать не хочет.
– Значит, неправильно подошла. Надо было не оправдываться, а искренне извиниться.
– Я и извинилась!
– Неискренне, видимо.
Лидия Петровна села на диван, сняла туфли. Ноги болели, голова тоже.
– Мишенька, я правда не понимаю, что я такого страшного сделала. Высказала своё мнение о внешнем виде её парня. Разве мать не имеет права на своё мнение?
Михаил Васильевич сел рядом с женой, обнял её за плечи.
– Имеет. Но есть мнение, а есть способ его выражения. Ты же не просто сказала, что тебе не нравится. Ты унизила парня.
– Да ладно, унизила...
– Лида, вспомни, что ты говорила. Ты сказала, что он похож на бомжа. Что приличные люди так не ходят. Что у него, наверное, денег нет даже на нормальную одежду.
Лидия Петровна помолчала. Действительно, наговорила тогда много лишнего.
– Может, и перебрала немного.
– Немного? Лида, парень покраснел и ушёл. А Катька плакала потом полчаса.
– Ну так пусть одевается нормально, если хочет понравиться!
– А может, он и так нормально одевается? По своим понятиям? Ты же молодость помнишь? В наше время тоже были свои модные штучки.
Лидия Петровна встала, прошлась по комнате.
– В наше время модно было быть опрятными. А сейчас что ни день, то новые выкрутасы. То серьги в носу, то волосы зелёные.
– У Катиного парня волосы обычные, просто длинные. И серёжек никаких нет.
– Длинные волосы у мужчины – это неприлично.
– По-твоему. А по мнению молодёжи – красиво.
Они спорили до позднего вечера, но к единому мнению не пришли. Лидия Петровна так и осталась при своём – парень выглядел неподобающе, и она имела право это отметить.
Но дочь было жалко. Очень жалко.
На следующий день Лидия Петровна решила действовать через коллег. В обеденный перерыв подошла к Марине Алексеевне из бухгалтерии.
– Мариночка, вы же с Катей в одном отделе работаете. Скажите, как она? Нормально себя чувствует?
Марина Алексеевна была женщиной понимающей. У неё самой две взрослые дочери, и она знала, что такое семейные размолвки.
– Работает хорошо, но вид у неё грустный. Видно, что переживает.
– А про парня своего рассказывает?
– Серёжу? Да, хорошо о нём отзывается. Говорит, что добрый, умный.
– Умный? – недоверчиво переспросила Лидия Петровна.
– А вы думали? Он программист, между прочим. Хорошие деньги получает.
Лидия Петровна удивилась. Программист? Она думала, что он какой-нибудь студент без копейки в кармане.
– Откуда вы знаете?
– Катя рассказывала. Сергей в серьёзной компании работает, проекты для банков делает.
– И сколько ж он получает?
– Не знаю точно, но Катя говорила, что больше её в несколько раз.
Лидия Петровна ушла в задумчивости. Получается, она ошиблась не только в манерах, но и в оценке материального положения парня.
Вечером она поделилась новой информацией с мужем.
– Представляешь, он программист! И зарабатывает хорошо!
– Ну вот видишь, – спокойно ответил Михаил Васильевич. – А ты по одёжке судила.
– Но почему он так одевается, если деньги есть?
– А почему ты дома в старом халате ходишь? Удобно же.
– Это дома! А он в гости пришёл!
– Лида, может, для него рваные джинсы – это и есть нарядная одежда. Времена поменялись.
Лидия Петровна задумалась. Может быть, муж прав? Может, она действительно судит по устаревшим понятиям?
На работе она стала внимательнее присматриваться к молодёжи. И заметила, что многие одеваются не так, как она привыкла считать правильным. Но выглядят при этом вполне прилично.
А ещё она узнала телефон Олечки Смирновой, у которой жила Катя.
Набрала номер вечером, когда Михаил Васильевич смотрел футбол.
– Алло, Оля? Это Лидия Петровна, мама Кати.
– Здравствуйте, – настороженно ответила девушка.
– Олечка, дорогая, можно мне с дочкой поговорить?
– Сейчас посмотрю, дома ли она.
Через минуту к телефону подошла Катя.
– Что нужно, мама?
– Катенька, я хочу извиниться перед твоим Серёжей. Можно с ним встретиться?
Катя помолчала.
– Зачем?
– Попросить прощения. Я поняла, что была не права.
– Мама, уже поздно что-то менять.
– Почему поздно? Я готова признать свою ошибку.
– Потому что Серёжа больше не хочет со мной встречаться. Мы расстались.
Лидия Петровна почувствовала, как всё внутри перевернулось.
– Как расстались? Когда?
– Вчера. Он сказал, что не может быть с девушкой, мать которой его презирает.
– Катя, я его не презираю! Я просто...
– Мама, хватит! Всё уже кончено! Из-за тебя я потеряла человека, которого любила!
Катя повесила трубку. Лидия Петровна осталась сидеть с телефоном в руках, не веря услышанному.
Михаил Васильевич выключил телевизор, подошёл к жене.
– Что случилось?
– Они расстались. Серёжа с Катей расстались из-за меня.
Муж сел рядом, молча обнял жену за плечи.
– Может, ещё не всё потеряно, – тихо сказал он.
– Потеряно. Катя больше никогда мне не простит.
И действительно, на следующий день Катя подала заявление на перевод в другой отдел. А ещё через неделю вообще уволилась и устроилась в другую компанию.
Лидия Петровна пыталась дозвониться, но дочь больше не брала трубку. Пыталась найти через общих знакомых, но Катя попросила никому не говорить, где работает.
Прошёл месяц. Лидия Петровна похудела, почти не ела, плохо спала. Михаил Васильевич уговаривал её успокоиться, но она не могла.
– Я хотела как лучше, – говорила она мужу. – Хотела защитить дочь от неподходящего парня.
– А получилось наоборот.
– Получилось, что я разрушила её счастье.
Однажды вечером в дверь позвонили. Лидия Петровна открыла и увидела на пороге молодого человека. Высокого, худощавого, с длинными тёмными волосами. Сергея.
– Здравствуйте, – сказал он. – Можно войти?
Лидия Петровна растерялась.
– Проходите, конечно.
Они сели на кухне. Сергей выглядел серьёзным и решительным.
– Я пришёл поговорить о Кате, – начал он.
– Она вас прислала?
– Нет. Она даже не знает, что я здесь. Мы не общаемся.
– Серёжа, – Лидия Петровна посмотрела на парня внимательно, – я хотела перед вами извиниться. Я была не права тогда.
– Знаю. Катя рассказывала.
– Тогда почему вы расстались? Если я готова попросить прощения?
Сергей помолчал, потом ответил:
– Потому что Катя изменилась после той истории. Она стала злой, обиженной. Постоянно говорила о том, как вы её оскорбили. Как никто её не понимает. Я пытался её успокоить, но она не слушала.
– И что же?
– А то, что я понял: она любит вас больше, чем меня. И пока вы не помиритесь, она не сможет быть счастливой ни с кем.
Лидия Петровна почувствовала, как на глаза навернулись слёзы.
– Но как нам помириться, если она не хочет со мной разговаривать?
– Вот поэтому я и пришёл. Хочу попросить вас о встрече с ней. Последней встрече.
– Она согласится?
– Согласится, если я попрошу. Она думает, что я хочу с ней окончательно расстаться. А на самом деле я хочу вам помочь.
Встречу назначили на воскресенье в городском парке. Лидия Петровна пришла раньше времени, села на скамейку и стала ждать.
Катя появилась через десять минут. Шла медленно, неохотно. Лицо осунувшееся, похудевшая.
– Привет, мама.
– Здравствуй, доченька.
Они сели рядом на скамейку. Долго молчали, глядя на детей, которые играли на площадке.
– Серёжа сказал, что ты хочешь со мной поговорить, – первой нарушила молчание Катя.
– Да. Хочу попросить прощения.
– Мама, мы уже это проходили.
– Нет, не проходили. Я тогда просила прощения за грубые слова. А сейчас хочу попросить прощения за то, что разрушила твоё счастье.
Катя повернулась к матери.
– Не ты разрушила. Серёжа сам решил уйти.
– Из-за меня.
– Из-за нас обеих. Он сказал, что не может быть с женщиной, которая не умеет прощать.
– Это он про тебя?
– Про меня. Я не могла простить тебе ту сцену. И он это понял.
Лидия Петровна взяла дочь за руку.
– Катенька, а ты его любишь?
– Люблю.
– Тогда иди к нему. Попроси прощения.
– За что?
– За то, что из-за нашей ссоры стала другой человеком. За то, что любовь к матери оказалась сильнее любви к нему.
Катя заплакала.
– Мама, но ведь ты действительно его оскорбила.
– Оскорбила. И я перед ним извинилась. А ты не смогла это принять. Получается, ты меня не простила не потому, что жалела его, а потому, что сама обиделась.
Они долго сидели на скамейке, обнявшись и плача. А потом пошли домой пить чай с пирогами, которые Лидия Петровна пекла всю субботу.
Катя вернулась домой, но с Сергеем так и не помирилась. Он уехал в другой город, устроился там на новую работу.
А Лидия Петровна поняла, что её попытка помириться с дочерью привела к ещё более печальным последствиям. Хотела исправить одну ошибку, а совершила другую, ещё более серьёзную.
Теперь дочь была рядом, но счастья у неё не было. И вины матери в этом было не меньше, а больше.