Алина стояла у плиты, жаря яичницу, и чувствовала, как каждая секунда давит на виски тяжелым свинцом. Сегодняшний день был как сотня других: утром — сборы детей в школу, потом работа, а вечером — бесконечные домашние дела.
— Мам, мне срочно нужна зеленая ручка для проекта! — кричал из комнаты старший.
— Алина, ты не видела мои ключи? — раздавался голос мужа из прихожей.
— Мамочка, я хочу пи-и-ить! — тянула младшая, цепляясь за ее фартук.
Она глубоко вдохнула, стараясь не сорваться. Но тут в дверь кухни заглянула свекровь:
— Смотри не переслали! А то в прошлый раз было невозможно есть.
Что-то внутри Алины щелкнуло.
— Вы себе не представляете, как вы мне надоели! — вдруг вырвалось у нее, и голос дрожал от ярости. — Ненавижу вас всех!
Наступила мертвая тишина. Муж замер с ключами в руках, дети уставились на нее широкими глазами, а свекровь открыла рот, словно хотела что-то сказать, но не смогла.
Алина резко сняла фартук, швырнула его на стул и выбежала в коридор. Ей нужно было просто исчезнуть. Хотя бы на пять минут.
Но она уже знала: назад дороги не будет.
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что Алине на секунду показалось — вот оно, землетрясение. Она метнулась к лифту, яростно нажимая кнопку, но механизм, как назло, не спешил.
— Алина! Ты куда?! — из квартиры выскочил муж, бледный, с перекошенным лицом.
Она резко развернулась. Глаза горели, в груди колотилось что-то острое и колючее.
— Куда? Подальше от вас! — голос сорвался на крик. — Я больше не могу! Никаких «мам, помоги», «жена, сделай», «невестка, ты же должна»! Я — не ваша прислуга!
Из приоткрытой двери выглядывали испуганные детские лица. Старший сын, Саша, сжимал в руке ту самую зеленую ручку.
— Мам... мы же не специально...
— Всё — специально! — Алина сжала кулаки. — Я каждый день разрываюсь! Никто даже чашку за собой не уберёт, пока не крикну!
Свекровь, наконец, нашла дар речи:
— Ну и характер! Мы же просто...
— Молчите! — Алина тряхнула головой. — Всю жизнь вы мне указываете, как «надо»! А когда вы последний раз спросили, чего хочу Я?!
Лифт, наконец, приехал. Она рванула внутрь.
Дверь начала закрываться, но муж успел вставить руку:
— Подожди! Давай поговорим...
— Год назад надо было говорить, — прошипела Алина. — Когда я впервые сказала, что схожу с ума.
Лифт тронулся вниз, оставляя за спиной крики мужа. Алина прислонилась к стене, чувствуя, как дрожь охватывает всё тело. В ушах стучало: «Что я надела?»
Но было уже поздно.
В квартире воцарился хаос.
— Мама правда ушла? — шёпотом спросила младшая дочь, и её голосок дрогнул.
Муж, Денис, в ярости швырнул ключи на пол:
— Прекрасно! Просто прекрасно! Теперь довели её!
Свекровь всплеснула руками:
— Да что такого? Нервы у неё, у всех бывает!
— Бывает?! — Денис резко обернулся. — Она полгода как загнанная лошадь! А мы, как слепые, даже не видели!
Саша, 12-летний сын, вдруг громко хлопнул дверью в комнату.
— Все виноваты! И ты тоже, бабушка! Вечно маме указываешь!
Алина вышла на улицу. Холодный ветер бил в лицо. Телефон в кармане вибрировал — Денис звонил уже пятый раз.
Она выключила звук.
"А что, если я не вернусь?" — мелькнула мысль.
Но куда идти? К подруге? К маме? Или просто ехать куда глаза глядят?
Вдруг телефон снова загорелся. Но это был не Денис...
На экране телефона горело имя:«Лена». Её младшая сестра, с которой они не говорили уже три месяца после глупой ссоры.
Алина сжала аппарат в ладони. Звонить или нет?
— Алло? — голос Лены звучал настороженно.
— Привет... — Алина неожиданно почувствовала, как по щекам катятся горячие слёзы.
— Ты где?! — сестра мгновенно сменила тон. — Денис только что мне звонил, он в панике!
— Я... я не знаю...
— Сиди где есть! Через 15 минут буду у метро «Парк Победы»!
Кафе оказалось уютным и пустым в этот поздний час. Лена, не спрашивая, заказала две порции горячего шоколада с маршмеллоу — их «антистресс» ещё с подросткового возраста.
— Рассказывай, — она ткнула ложкой в пенку. — Что за спектакль с побегом?
Алина закрыла лицо руками:
— Я сломалась, Лен. Меня больше нет. Только оболочка, которая стирает, готовит и молчит.
Сестра неожиданно резко хлопнула ладонью по столу:
— А кто виноват?! Ты сама разрешила им себя затоптать!
— Но я же...
— Никаких «но»! — Лена достала телефон. — Смотри.
На экране — фото Алины годичной давности: смеющаяся, с сияющими глазами на пляже.
— Вот это — ты. А то, что сейчас сидит передо мной — тень. Возвращай себя.
В это время Денис в пустой квартире лихорадочно собирал детские вещи в сумку.
— Пап, куда мы? — испуганно спросил Саша.
— За мамой, — мужчина крепко сжал зубы. — Мы её потеряли. Пора вернуть.
Алина стояла перед подъездом, нервно теребля ключи в кармане. Лена увезла её к себе, напоила чаем, выслушала — но сейчас нужно было возвращаться. Хотя бы за вещами.
Лифт поднимался мучительно медленно. "Что я скажу? Просто возьму зубную щётку и уйду? Или..."
Дверь квартиры была приоткрыта. В прихожей горел свет.
— Заходи, — раздался приглушённый голос Дениса.
Она вошла.
Гостинная преобразилась: на столе горели свечи, стояли два бокала. Дети, видимо, у свекрови.
— Садись, — он указал на диван. — Мы должны поговорить.
— О чём? — Алина скрестила руки на груди. — О том, как я истеричка?
— О том, как я был слепым эгоистом, — Денис провёл рукой по лицу. — Я... нашёл твой дневник.
Алина побледнела. Тот самый, что она прятала в тумбочке.
— Ты писала, что задыхаешься ещё год назад. А я делал вид, что не замечаю.
Он достал листок — список, написанный её почерком:
1. Хочу хотя бы один выходной в месяц
2. Перестать оправдываться перед свекровью
3. Вспомнить, кто я кроме "мамы" и "жены"
— Почему ты не сказала?..
— Говорила! — Алина вскочила. — Каждый раз, когда плакала в ванной! Когда просила хотя бы помочь с посудой!
Денис опустил голову:
— Прости. Я... не умею слушать.
Наступила тишина.
— Что теперь? — прошептала Алина.
— Теперь, — он осторожно взял её руку, — мы учимся заново. Если ты дашь нам шанс.
Алина смотрела на протянутую руку мужа, чувствуя, как внутри борются два потока — обида и надежда.
— Давай попробуем, — наконец выдохнула она. — Но по-новому.
Неделю спустя
Семейный совет за кухонным столом напоминал дипломатические переговоры.
— Итак, пункт первый, — Алина стукнула карандашом по блокноту. — Воскресенье — мой выходной. Полностью.
— А кто будет готовить? — заёрзала на стуле свекровь.
— Я, — твёрдо сказал Денис. — И дети помогут.
— Пункт второй, — Алина перевела взгляд на свекровь. — Вы больше не комментируете мои методы воспитания и готовки.
Старушка открыла рот для возражения, но Саша неожиданно вставил:
— Баба Люда, а помнишь, как ты говорила, что в вашей семье мужчины за жену горой? Вот и стой.
Свекровь покраснела, но кивнула.
Месяц спустя Алина записалась на курсы керамики — её давняя мечта. По средам Денис забирал детей из школы, а иногда они все вместе приходили на её «показы» в мастерскую.
Как-то вечером, когда дети спали, Денис принёс два бокала вина:
— Знаешь, я наконец понял...
— Что?
— Ты стала улыбаться. По-настоящему.
Алина посмотрела в окно на первые снежинки:
— Это потому, что я наконец-то стала собой.
На новогодней фотографии они все смеются — даже свекровь, которая неожиданно подружилась с матерью Алины. А в углу снимка виден список на холодильнике:
1.Слушать, а не слышать
2.Любить, а не владеть
3.Быть семьёй, а не обязанностью