«И снова старое разрушено, как тогда, после Сеула. Но в прошлый раз разрушали намеренно, и у Нади был отличный помощник: сильный, умный, с деньгами…
Теперь все разрушено против воли, и рядом нет столь могущественного защитника, который как золотая рыбка выполнял все желания.
Надя держится из последних сил, полагаясь на помощь друзей, которые могут помочь только поддержкой и добрым словом.
Ответы, что она получает, не приносят утешения. Планы других людей становятся ее бедой, а главное — все по закону. Только по совести ли?»
Глава 27
Анжела обняла подругу:
— Надь, давай-ка в управу сходим, объясним все. Кафе ж твое было. Спросим, что теперь делать. Может, какая компенсация, или еще что подскажут. У меня там знакомая хорошая есть, в управе, я ей сильно помогла в прошлом году. Пошли.
Надя молча кивнула. Хоть бы что-то. Хоть к чему-то прицепиться, чтобы не свалиться окончательно. Ну какой-то буек!
В управе было тепло, пахло кофе и еще чем-то приятным. Кто-то разогревал обед: Надя потянула воздух носом. Уж очень похож запах на тот, который источали Дусины блинчики. Вроде все пекут и начиняют одинаково, но у Дусиных особый аромат.
— Не полакомятся больше, — тихо проговорила Надя.
— Что? — не расслышала Анжела.
— Нашими блинчиками пахнет. Я говорю: теперь все. Больше не поедят.
— Чего это вдруг? — прищурилась Анжела. — Откроешь новое кафе.
Надя тяжело вздохнула. Знала бы ты, как это открывать кафе, сколько кругов ада надо пройти, сколько актов подписать и взяток дать, хотела она выкрикнуть подруге, но не стала, потому что уже зашли в огромный кабинет, в котором на них никто не обратил внимания.
Люди за столами говорили вполголоса, кто-то смеялся, щелкал клавиатурой.
Анжела принялась шарить глазами по помещению и вдруг улыбнулась, махнула рукой, увидев ту, которую искала.
— Наталья Степановна! — позвала Анжела.
Та оторвала взгляд от монитора, улыбнулась в ответ, кивнула рядом сидящей женщине, что-то сказала и пошла к Наде с Анжелой.
Надежда залюбовалась ею: высокая, стройная, подтянутая. А ведь немолодая.
Подойдя, кивнула и тут же предложила:
— Пойдемте во двор, покурим.
Вышли, Наталя Степановна достала тонкую длинную коричневую сигарету, не забыв предложить подругам. Надя курила такие в Сеуле. Там они самые дешевые, а здесь, наверняка, дорогие.
— Как дела, Анжелика? Маркиза ангелов! — хохотнула Наталья Степановна. — Как вижу тебя, так готова в ноги бухнуться. Как ты мне такую треху нашла?! Уму непостижимо! Это ж надо! Я такой там ремонт нынче отгрохала. Приходи и…
— Наталья Степановна, — осторожно перебила Анжела. — Мы по делу, очень важному. У подруги, — Анжела кивнула на Надю, — кафе сгорело сегодня ночью. Хотим понять, что нам теперь делать. Все документы в порядке, лично я занималась. Вы меня знаете. Комар носа не подточит.
— Земля под ним — аренда или выкуп? — быстро задала вопрос Наталья Стапановна.
— Аренда.
Женщина повела бровью:
— Плохо. Нет помещения, нет необходимости в арендованной земле. Пойдемте, глянем в базу, —вздохнула она и стремительно вошла в здание.
Подруги еле за ней поспевали.
Усевшись в удобное кресло, она начала набирать что-то на клавиатуре. Долго всматривалась в экран, потом спросила адрес. Надя продиктовала.
— Ну… в общем, как бы вам это сказать… Земля ваша уже продана. Вчера. Здание было ваше, а земля — нет. Здание сгорело! Все. Владелец земли имеет право начать строить на ней хоть завтра. Все по закону.
— Вчера? — выдохнула Надя.
— Да. Есть акт купли-продажи. Правда, госрегистрация еще не прошла, но заявка подана. Сегодня все будет. Все официально. Комар носа не подточит, — повторила она Анжелкину фразу.
— Как это… вчера… если у меня документы? Как вчера? У меня никто ничего не спрашивал, я ничего не подписывала.
— Ничем не могу помочь. Мне очень жаль. Анжела, ты меня знаешь. Могла бы — все сделала. Все законно.
— У нас в последнее время и не такое бывает, — вдруг вмешался мужчина, сидящий рядом. — Наташ, прости, я все слышал. Даже знаю сумму, за которую выкупают землю прямо под зданием. Дальше дело техники. У вас пожар? — спросил он.
Надя обреченно кивнула, мужчина тоже кивнул удовлетворенно, будто говорил: «Так и знал!»...
— Ничего не докажете, — он поправил очки. — Спичка, сигаретка, проводка. Подкупить инспектора — шесть секунд. Мой вам совет — даже не начинайте. Проиграете.
— Анжел, Андрей Егорыч в этих делах собаку съел.
— Наташа! — поморщился мужик. — Фу. Какая собака! Сгорело — и сгорело, — мужчина посмотрел на Надю очень серьезно. — Никто не погиб?
Надя покачала головой, она не могла говорить. Слезы душили.
— И слава Богу. Наташ, посмотри основание для продажи земли.
Наталья Степановна пощелкала клавишами:
— Постройка была признана утратившей ценность. А земля — да, теперь не ваша. Вы ж не подавали заявление на продление, верно?
— Нет, — просипела Надя. — А что, надо было? Я не знала, никто не подсказал.
Наталья Степановна горестно покачала головой:
— Теперь знай.
Анжела не выдержала и взвилась:
— Наташ, кто это? Что за мр. азь? Как это все провернули? Надя, ты понимаешь, да? Это ж не случайно. Это ж его работа!
Но Наде уже ничего не нужно было объяснять, и имени тоже было не нужно выяснять. Она все давно поняла. Пазл сложился до последней выемки. Артем Сергеев. Его улыбка. Его «зря вы отказались», его визитка на столе. Все — как предупреждение, как приговор.
Она вышла из здания управы, будто с крестом на плечах. Молча, даже не плача. Слезы так и не пролились, они где-то застряли до поры. И от того было очень тяжело, даже физически.
— Пойдешь со мной? — Надя посмотрела на Анжелу, когда они вышли. — Скажем маме вместе. Я не… смогу … я боюсь одна.
— Конечно, — кивнула Анжела. — Пойдем.
Она обняла подругу:
— Не дрейфь, Надька. Против таких не попрешь. Никто бы не помог. Так бывает. Упала, поднимешься и снова пойдешь.
Дом встретил их тишиной и запахом вареного картофеля — Таня готовила. Она стояла у плиты и что-то помешивала в сотейнике. Увидев дочку с подругой, улыбнулась, хотела что-то сказать, но как-то сразу сжалась, будто почувствовала неладное.
— Чего такие? Что случилось? — спросила, и голос ее стал чуть ниже.
Надя смотрела на мать и не могла подобрать слов. Тогда шагнула вперед Анжела.
— Теть Тань, кафе сгорело. Полностью, — без всякой подготовки ляпнула она.
Надя сжалась, посмотрела на подоконник, где всегда лежало лекарство.
Таня медленно перевела взгляд на дочь, побелела и закрыла рот рукой. Молчала, пока не собралась с силами. Присела:
— Все? Совсем? Это он?
Надя кивнула, присела рядом, взяла мать за руку.
— Мам, дотла, ничего не осталось. Мы были в управе, земля под кафе продана вчера.
Минуту было тихо. Слышно только, как закипал чайник.
— Ну что ж… значит, теперь будем жить по-другому, — выдохнула она. — Все живы? — спохватилась.
Надя кивнула:
— Без жертв.
— Ласло будешь звонить?
— Я и раньше не собиралась, а теперь зачем? — пожала плечами Надя. — Все уже случилось. Мне что, теперь всю жизнь за его руку держаться? Мы не стали парой. Мам, Ласло — это пройденный этап моей жизни. Все. Я уехала и перевернула эту страницу. Пожалуйста, не надо больше о нем!
Таня молча кивнула. Не надо. Верно. Как будто тоже давно это знала. Только ждала, когда дочка поймет сама.
— Садитесь, пюре готово. Мясо, наверное, тоже, — она глянула на скворчаший сотейник.
Девушки выдохнули. В этом спокойствии Тани была их самая крепкая защита. Потому что здоровье превыше всего.
Надя мысленно поблагодарила Бога. Больше всего она боялась, что мать не выдержит.
— Что намерены мы делать? — задала резонный вопрос Татьяна.
— Пусть госпожа риелтор решает, — улыбнулась Надежда.
Продолжение в понедельник
Татьяна Алимова
Все части здесь⬇️⬇️⬇️
Рекомендую к прочтению ⬇️⬇️⬇️