Мама лежала в больнице. Это была небольшая поселковая больница, где все друг друга знали. Где палаты наполнялись не только лекарствами, но и разговорами, смехом, а иногда и слезами.
Стены здесь помнили столько историй, что, кажется, могли бы рассказать их сами, если бы умели говорить.
Однажды вечером, когда за окном уже сгущались сумерки, а в коридорах горел тусклый свет, мама услышала странный разговор.
Две женщины из соседней палаты шептались у холодильника, стоявшего в конце коридора.
— Опять пропало, — вздохнула Ольга Николаевна, пожилая женщина с добрыми, уставшими глазами. — Вчера пирожок с капустой исчез, сегодня — кусочек курицы.
— Может, кто-то из санитарок? — предположила вторая, молодая девушка по имени Настя.
— Не думаю, — покачала головой Ольга Николаевна. — У нас тут все свои, никто бы так не поступил. Странно...
Мама не придала этому значения. Но на следующий день история повторилась. На этот раз пропала баночка с вареньем, которую принесла Насте её бабушка.
— Это уже слишком, — возмутилась Настя. — Кто-то явно пользуется нашим доверием!
Тем же вечером, когда мама вышла в коридор подышать воздухом, она услышала голоса из-за угла.
Старый дед, которого все звали просто «дедок», разговаривал со своей старушкой. Они сидели на скамейке у выхода, и дедок что-то настойчиво говорил:
— Не носи мне ничего, тут холодильник есть, там всегда еда разная лежит.
Старушка вздыхала:
— Да как же так, Миша? Ты же знаешь, мне трудно каждый раз добираться…
— А мне что? — отмахнулся дедок. — Тут и так кормят неплохо, да ещё и в холодильнике всегда что-то найдётся.
Мама замерла. Так вот кто таинственный вор!
Но в его словах не было злого умысла, только простая житейская логика: холодильник — значит, еда для всех.
На следующий день новость облетела всё отделение.
— Представляете, это дедок из соседней деревни! — шептались женщины.
— А ведь он правда думает, что еда общая, — заметила Ольга Николаевна.
— Может, и не стоит его разубеждать? — предложила Настя. — Пусть хоть поест чего домашнего.
Так и решили. Никто не стал ругать старика, не сделал ему замечания.
Наоборот, женщины теперь специально оставляли в холодильнике что-нибудь вкусненькое: пирожки, котлеты, даже конфеты.
Однажды мама сама положила туда кусочек яблочного пирога, который испекла её сестра. А вечером увидела, как дедок, озираясь по сторонам, достал его и с удовольствием откусил.
— Вкусно? — не удержалась она. улыбаясь.
Дедок вздрогнул, но, увидев, что мама улыбается, расслабился.
— Очень, — признался он. — Как у моей жены получилось.
— Рада, что вам понравилось, — сказала мама.
С тех пор дедок перестал прятаться. Он даже начал благодарить женщин, которые, как он думал, просто делились с ним больничной едой.
— Спасибо вам, — говорил он, — а то бабке моей тяжело таскаться ко мне через всю деревню. Старые мы уже...
— Пустяки, — отмахивались женщины. — Ешьте на здоровье.
Так продолжалось до выписки мамы. Когда она собирала вещи, дедок подошёл к ней и протянул маленький деревянный свисток.
— Это вам, — сказал он. — Я сам вырезал. Пусть на добрую память останется.
Мама взяла свисток и улыбнулась:
— Спасибо. Я никогда не забуду эту историю.
— Какую историю? — удивился дедок.
— О холодильнике, — пояснила мама.
— А, — кивнул он. — Ну, холодильник как холодильник. Еда там всегда есть. Это хорошо, правильно.
Мама рассмеялась:
— Да, еда там всегда есть.
И правда, в холодильнике теперь всегда лежало что-то вкусное.
Но не потому, что забывали продукты, а специально оставляли для того, кому это необходимо.
Так простая история о пропавшей еде превратилась в историю о доброте. Доброте, которая, как оказалось, тоже может быть заразной. Только в хорошем смысле этого слова.