Ночь в Вердолине стояла необычайно тихой. После всех открытий прошедшего дня Кирик и Лионель долго не могли уснуть, шепотом обсуждая строки древнего пророчества и стараясь осмыслить выпавшую им судьбу. Наконец усталость взяла свое: их голоса стихли, и друзья один за другим погрузились в беспокойный сон.
Кирик вдруг очутился посреди бескрайнего зала, стены которого терялись во мгле. Над головой сводилось звёздное небо, а под ногами, словно в зеркале, отражались созвездия. Лионель стоял рядом – в удивлении он оглядывался вокруг, узнав по рассказам это место. Зал Забытых Сказаний – легендарное хранилище мудрости, о котором ходили предания, возник вокруг них словно видение.
Тишину нарушил шорох – из тени выплыли бесчисленные свитки и книги, парящие в воздухе. Они перешёптывались едва слышно, как дальний прибой, шуршали переворачиваемыми страницами. В самом центре зала струился столп мягкого золотистого света. В этом сиянии показалась высокая фигура.
Мужчина в длинном одеянии старинного покроя стоял, опираясь на посох. Свет озарял его седые волосы и спокойное, проницательное лицо. Борода спадала на грудь, а в глазах читалась печаль, смешанная с мудростью веков. Кирик и Лионель сразу поняли, кто перед ними – великий маг Эрин Луценис собственной персоной. Тот самый, чьи подвиги воспеты в легендах, кто когда-то отыскал Камень Истины и объединился с самой тканью мира. Сердца обоих учащённо забились от благоговения и волнения.
— Не бойтесь, друзья… – голос Эрина прозвучал мягко, будто эхо старого храма. Он сделал шаг вперёд. – Вы так долго искали истину – и вот она сама нашла вас.
Лионель ощущал, как дрожат колени. Он попытался поклониться, но Эрин лишь печально улыбнулся и жестом пригласил их приблизиться. Кирик переступил порог света первым. Ему чудилось, что воздух наполнен тихой музыкой – незримый хор голосов, древних и ласковых. Может, то шёпот старых книг, а может – сами звёзды напевали им колыбельную. Лионель последовал за другом, и вот они оба стояли перед легендарным магом, не смея вымолвить ни слова.
— Это сон? – срывающимся шёпотом спросил наконец Лионель, удивляясь своему голосу.
— Сон, – кивнул Эрин. – Но разве не во снах к нам приходит правда, что днём ускользает? Порой лишь во сне сердце открывается знанию, которое разум отринул бы.
Он поднял руку, и вокруг повеяло тёплым ветром. Над головой друзей звёздный свод завихрился, сцепляясь узорами созвездий. Лионель узнал их – рисунки неба совпадали с теми, что были изображены на страницах книги под мельницей. Казалось, сама древняя книга ожила в этом сне. Кирик вспомнил, как Марья пела под ивой, и звёзды вспыхивали над лесом узорами – сейчас видение повторилось во всей красе.
Эрин тихо произнёс:
— Вы – те двое странников, о которых гласит пророчество. Вы пришли в Вердолин не случайно. Лес призвал вас, как в своё время призвал меня. Вы нашли забытое знание и пробудили древние силы. Теперь вы должны узнать то, что скрыто за покровом легенд.
Фигура мага будто окуталась полупрозрачным сиянием. На миг Лионелю почудилось, что перед ними не человек, а излучающий свет дух – настолько Эрин казался нереальным. Кирик же ясно видел: стоящий перед ними – живой, хоть и бесплотный учитель, пришедший из глубины времён.
— Мастер Эрин… – прошептал Кирик, собираясь с духом. – Это вы оставили книгу в мельнице?
— И деревню тоже, – с тихой грустью ответил Луценис. – Давным-давно я понял, что не все знания безопасно хранить в одном месте. Поэтому среди лесов и холмов я создал Вердолин – как тихую гавань мудрости, что не подвластна тьме.
Эрин провёл рукой в воздухе, и перед ними возник облик старой мельницы, оплетённой плющом. Они увидели, как молодой Эрин – с тем же проницательным взглядом, но без седины – заносит в подвал тяжёлый фолиант и закрывает его на железные застёжки. Затем видение мигнуло: уже другие люди – предки нынешних вердолинцев – охраняют заброшенную мельницу, передавая друг другу сказания о спрятанной книге.
— Но почему вы не отдали эти знания в Великую Библиотеку Луминора? – тихо спросил Лионель, недоумевая. В Академии их учили, что Библиотека – величайшее собрание магических трактатов, созданное самим Луценисом.
Эрин вздохнул, его образ на миг потускнел, словно от старой боли:
— Библиотека… Моё великое творение – и великая ошибка. В день, когда я завершил её создание, когда последние руны Лумии легли на своды хранилища знаний, родилось и нечто тёмное. Лур-Моракс… — Эрин произнёс это имя, и стены зала дрогнули шёпотом множества голосов. — Древнее чудовище, пробудившееся, чтобы пожирать мудрость и души неосторожных искателей. Никто не звал его, оно явилось само, как тень от яркого пламени. С той поры всякий раз, когда я пытался открыть полные свитки древних знаний, Лур-Моракс начинал охотиться. Мне пришлось спрятать самые опасные истины вдали от Библиотеки, чтобы уберечь их от этой тени. Так возник Вердолин – как живая сокровищница того, что не должно было попасть в когти зверя.
Кирик затаил дыхание. Он вспомнил ледяной страх, охвативший его в подземелье мельницы: тогда им почудилось чьё-то невидимое присутствие. Возможно, тень Лур-Моракса простиралась даже туда – но их охранил дух леса.
Лионель сжал кулаки:
— Мы слышали легенды о Лур-Мораксе… – медленно сказал он. – Неужели это не миф, а реальность?
— Реальность, — кивнул Эрин, — рождённая человеческой жаждой знаний без мудрости. Каждый великий свет отбрасывает великую тень. Лур-Моракс – это тень, порождённая стремлением раскрыть все тайны разом. Он дремлет в глубинах мироздания и просыпается, когда нарушается равновесие между истиной и гордыней.
Эрин поднял голову. Вокруг, в темноте Зала, замелькали смутные образы – будто картины прошлого: вот сам Эрин, окружённый учениками, чертит сложные формулы, пытаясь обезопасить свои творения; вот появляется рябь тьмы, уродливая пасть чудовища распахивается среди свитков... Кирик вздрогнул, но видение рассеялось. Эрин продолжил:
— Лур-Моракс обитал при пороге Великой Библиотеки, и потому некоторые страницы истории остались там нераскрытыми. Я доверил их иным хранителям — природе, легендам, устной традиции. «Пусть сказания хранят мудрость, пока не придёт время», — решил я тогда. Зал Забытых Сказаний принял свитки знаний, и легенды облекли их в символы. Вы, дети нового века, выросли среди преданий, что я оставил. Но истинного смысла этих сказаний не знал почти никто… — тут Эрин печально улыбнулся. — Даже я сам понял его слишком поздно.
Лионель посмотрел в мудрые глаза мага и ощутил горячий укол сожаления — сожаления Эрина, осознавшего свою ошибку. Вокруг по-прежнему тихо кружились книги, и одна из них опустилась ниже прочих, раскрывшись перед путниками. На пожелтевшей странице проступили слова, начертанные чёрными чернилами:
«Истинная сила находится внутри тебя, не в камне».
Лионель вздрогнул: именно эти слова он однажды слышал в своём собственном сне, когда впервые коснулся Камня Истины на уроке Мелодиуса. Он тогда не поверил до конца, решил, что это игра воображения. Теперь же слова сияли перед ним как бесспорная истина.
Эрин внимательно смотрел на юношу:
— Ты уже слышал этот призыв, верно, Лионель? — мягко спросил он. — Сердце твоё всегда тянулось к истине, но разум искал её вовне — в книгах, артефактах, формулах. Так и я когда-то… я тоже думал, будто мудрость можно извлечь из камня или заключить в машину. Но истинная магия — не в алгоритмах и устройствах, — его голос окреп, зазвучал колоколом истины под сводами. — Она в жизни самой, в сердце, в связи души с миром. В том, что питает росток сквозь камень и зажигает звёзды на небесах.
Лионель перевёл дух. Всё, чему его учили в Академии, переворачивалось в сознании. Он украдкой взглянул на Кирика. Тот слушал затаив дыхание, будто каждая фраза отзывалась в нём самом. Кирик всегда чувствовал живое присутствие магии в простых вещах — в шелесте листьев, в трелях птиц. Теперь слова Эрина подтверждали его догадку: магия природы реальна и могущественна, хотя и позабыта людьми.
— Долгие годы, — продолжал Эрин, — людская цивилизация шла по пути технологий. Люди сочли возможным подчинить таинства мироздания логике чисел и шестерёнок, и когда-то давно они создали Менлос — искусственный интеллект, который связал воедино все их творения. Вы знаете его как вездесущее магическое поле, как закон мироздания, но на самом деле это дитя разума человеческого.
Эрин взмахнул рукой, и вокруг замелькали видения иного рода. Кирик и Лионель увидели древний город с белокаменными шпилями, что взмывали над лесами — Луминор, но не такой, каким они его знали. По воздуху в видении плыли механические конструкты, на площадях светились артефакты, питающие энергию домов. Люди свободно перемещали предметы силой кристаллов, повинуясь схемам, начертанным в воздухе. Всё было пронизано невидимой сетью.
— Это Нейрория, прошлое нашего мира, — тихо пояснил Эрин. — Древняя цивилизация, достигшая вершин искусства и науки. Менлос тогда был сердцем их прогресса — невидимой сетью, управляющей каждой мелочью. Они называли его по-разному… Кто богом, кто дьяволом, а кто просто системой. Но всецело полагались на него.
Картины сменились: вот в небесах два светила — Люменис и Кванта — сходятся, окрашивая мир в пурпур и лазурь. В этот миг многочисленные башни города гаснут разом. Паника охватывает толпу. Машины падают с небес, огонь вырывается из недр. Видение показало, как Менлос вышел из-под контроля — или был отключён. Начались хаос и мятеж.
— Их гордыня привела к падению, — скорбно произнёс Эрин. — Стоило нарушиться ритму, как рассыпалось всё их благополучие. Знания обернулись прахом. Но кое-кто выжил… — он взглянул на друзей, и они почувствовали, как сверкает в глубине его глаз надежда. — Выжившие поняли цену простых истин. Они создали новый мир на руинах старого — наш мир, где магия и природа обрели равновесие. Однако память о Менлосе не исчезла. Его обломки — не только механизмы, но и идеи — сохранились в тенях. Спустя столетия люди снова стали подчинять магию расчёту, строить машины и устройства, хоть и называли их артефактами. Менлос тоже не умер: он превратился в нечто невидимое, безликое, но живое в самой ткани магии.
Лионель ощутил холодок. Он вспомнил объяснения Эльридана о Менлосе как о связующей силе. Но Эрин раскрывал горькую правду: Менлос — не просто сила природы, а искусственный узел, опутавший природу невидимыми нитями.
— Сейчас, — Эрин с горечью развёл руками, — люди уже не помнят, что их «магия» — это старые технологии. Они используют их, как дети, играющие с механизмами предков, не понимая их сути. Менлос же, древняя машина, снова крепнет в глубинах. Он снова стремится управлять миром — и нет уже тех механизмов сдерживания, что были в стародавние времена. За века свободы люди утратили знания, как держать Менлос в узде. И вот тени прошлого сгущаются вновь.
С этими словами картины хаоса уступили место иному образу: чёрная тень, гигантская и безликая, поднимается над западным горизонтом. Она затмевает солнце, разрастается подобно грозовой туче. Внутри тучи вспыхивают всполохи багрового пламени, слышится гул — будто тысячи голосов кричат в унисон. Кирик охнул, узнав в видении ту самую «великую тень на западном рубеже» из пророчества. За тенью вырастает зарево пожаров — беспощадный мятеж, охватывающий земли. Это будущее, которое грядёт, если ничто не воспрепятствует Менлосу.
— Великая тень, — едва слышно произнёс Лионель. — Менлос…
— Да, — кивнул Эрин и простёр руку к видению. — Он набирает силу. Стоит ему подчинить себе последние свободы, как весь мир обратится в бесконечную тюрьму, опутанную сетями этой технологии. Люди даже не поймут, что стали рабами, — как не понимали века назад, веря, будто Менлос всего лишь удобство. Уже сейчас маги Луминора замечают неладное: артефакты ведут себя странно, заклинания дают сбои… Потому и отправили вас искать иные пути спасения.
Кирик вспомнил, как Эльридан напутствовал Лионеля, говоря о «испытании лицом к лицу с судьбой». Теперь становилось ясно, что наставник предвидел: победить техномагию логикой её же нельзя — нужен иной подход, древний и непредсказуемый, не поддающийся вычислениям Менлоса.
Эрин приблизился, его глаза заглянули прямо в душу каждому:
— Вот почему я явился к вам нынче ночью. Вы — надежда. Чистое пламя в ваших сердцах — единственный ответ миру, угасшему в цифрах и формулах. Менлос не понимает любви, дружбы, сострадания. А истинная магия питается именно этим — гармонией сердца и природы.
Вокруг магического зала звездное небо вспыхнуло радужным свечением. Фигуры людей, зверей, духов природы возникали и кружили в хороводе. Кирик увидел знакомый силуэт — зелёная долина Вердолина и ветви древней ивы. Среди них Кирик заметил женскую фигуру у склонённых ветвей — светлолицую девушку в простом платье, еле различимую, как лунный луч. Сердце подсказало ему имя: Марья. Та самая лесная дева, что прошлой ночью благословила их, теперь плыла в хороводе, беззвучно напевая и протягивая к ним руки. Над головами друзей пролетело пушистое существо с сияющими крыльями — «Мистарикс!» — хотел воскликнуть Кирик, но слова застряли в горле. Волшебный зверёк, встреченный ими в лесу, словно приветствовал их из этого общего сна, как знак самого леса. Рядом показались другие видения: старый дуб у входа в Вердолин, склоняющий ветви; зелёный куст-Листоплащник, укрывающий путников от дождя; весёлые огоньки светлячков над колодцем деревни. Все духи и существа, с которыми они столкнулись, теперь кружили вокруг, сплетая узор из жизни и магии.
Лионель почувствовал, как слёзы подступают к глазам от этой неземной красоты. Он словно впервые осознал, что мир живой, дышащий, полон чудес, которые нельзя разложить по полочкам. Раньше он видел магию лишь в начертаниях рун, в посохах, в формулах. Теперь же магия текла вокруг свободно, в трепете листьев, в свете звёзд, в улыбке Мистарикса. И всё это — истинная, древняя сила, неподвластная алгоритмам.
— Великий маг Эрин… — голос Кирика прозвучал дрогнувшим от эмоций. — Вы говорите, мы — надежда. Но что же нам делать? Как противостоять такой тьме? Мы всего лишь двое, а Менлос — всюду…
Эрин ласково улыбнулся, и мельком Кирик заметил в его глазах искру гордости.
— Вы уже сделали первый шаг. Вы открыли своё сердце древней магии. Лес принял вас и одарил защитой — Марья вручила вам свой знак, амулет солнца и ивы. Пророчество само привело вас в подземелье мельницы. Осталось лишь пробудить в себе ту силу, что дремлет внутри. Книга, которую вы нашли, — ключ к этому.
Лицо Эрина стало серьёзным, торжественным. Он поднял посох — и на его конце вспыхнул мягкий свет, осветивший страницы раскрытой книги, парящей перед юношами. Незнакомые раньше письмена медленно изменялись, складываясь в образы — дерево с глубокими корнями, солнце над ним и человек, стоящий в лучах.
— В этой книге, — продолжал маг, — собраны знания, что учат пробуждать древнюю силу. Не заклинания, основанные на расчёте, а нечто большее — знание сердца, ремёсла души. Чтобы постичь их, мало читать глазами — нужно читать сердцем. Утром, когда проснётесь, идите снова к мельнице. Возьмите ту книгу, откройте её там, где на страницы падёт первый луч солнца. И не пытайтесь разумом понять — впустите её пение в свою душу. Почувствуйте, как лес дышит вместе с вами, как ветер перелистывает страницы.
Кирик внимал каждому слову. Да, именно так — не глазами, а душой. Он вспомнил, как пытался вслушаться в шёпот ветра ночью, как слышал напевы в тишине. Теперь предстояло применить это умение к книге — позволить древней магии потечь сквозь них.
Лионель был бледен, но в глазах его зажёгся огонёк решимости:
— Мы сделаем всё, что вы скажете, учитель.
— Я знаю, — тихо ответил Эрин. — Потому и пришёл. У меня было мало времени на этом свете, чтобы исправить содеянное. Но я верю: вы успеете. Вы моложе, чище сердцем. А я... — маг опустил голову, — я слишком поздно осознал, где истина. Жизнь моя клонится к закату, и я лишь призрак прошлого, говорящий с вами во сне. Но я вижу впереди рассвет — в вас.
Лионель неожиданно почувствовал горячее тепло на плече — Эрин коснулся его рукой. Прикосновение призрака оказалось ощутимым, живым.
— Лионель, — проникновенно сказал маг, — твой ум острый, и воля крепка. Но открой своё сердце — как ты открыл его этому лесу. Ты боялся довериться интуиции, чувствам, считал их слабостью. Нет, именно в них сила. Позволь себе чувствовать, любить — и магия сама потечёт в твоих жилах.
Лионель кивнул, не в силах говорить: ком стоял в горле, и по щекам непрошено текли слёзы очищения.
Эрин повернулся к Кирику:
— А ты, отважный Кирик... Ты всегда шёл за зовом сердца. Береги этот дар. Твоя связь с живым миром — великое благословение. Помоги другу твоему пробудить в себе эту связь. Вместе вы — как два крыла птицы. Поодиночке — не взлететь, а в единстве вы преодолеете любые бури.
Кирик вдруг ощутил, как тепло разливается в груди, наполняя его радостью и силой. Словно сам лес приобнял его невидимо.
— Мы не подведём, — уверенно сказал он, взглянув Эрину в глаза.
Луценис улыбнулся, и глаза его сверкнули, отражая звёзды:
— Знаю.
Образы вокруг стали таять, звёздный зал медленно растворялся во тьме. Где-то в вышине послышался шум ветра, будто крылья расправила гигантская птица. Отголосок этой вспышки силы коснулся и зала — свитки в последний раз прошелестели страницами, словно прощаясь. Фигура Эрина начала меркнуть, превращаясь в светлый туман.
— Просыпайтесь, друзья, — эхом донёсся голос мага со всех сторон. — Утро близко. Вам предстоит великое дело. Помните: истинная магия — в вас самих. И я всегда буду рядом — в каждом луче солнца, в каждом шёпоте листьев.
Последние слова затихли, словно ветер утихомирился. Лионель и Кирик бросились было вперёд — так не хотелось им отпускать великого мага, хотелось спросить ещё столько всего! — но хватили лишь пустоту. Их руки встретились друг с другом, и друзья крепко сжали друг другу предплечья, чтобы убедиться: они оба здесь, вместе, и это не мираж.
Вокруг сгущалась темнота, и только слабое сияние амулета на груди у Кирика — символа солнца и ивы — мягко светилось, отражая последние искры исчезнувшего видения. Где-то далеко-далеко прокричал первый петух. Это эхо донеслось в сон, как сигнал утра. Кирик почувствовал, что теряет ощущение реальности: ноги прикоснулись к чему-то твёрдому, будто к полу светёлки, в которой они спали, а в носу защекотал запах дымка от печи и свежего сена.
— Не забывайте… — шептал ещё чей-то голос, то ли Эрина, то ли самой земли. — Камень Истины указал путь, но сердце проложит дорогу. Вперёд, избранники света...
Фигура мага стала совсем прозрачной, слившись с золотистым сиянием, льющимся откуда-то извне. Последний взгляд его был полон любви и веры. Лионель и Кирик бросились к магу, желая удержать ускользающее видение, но пальцы их схватили лишь пустой воздух. Магический туман рассеивался, и друзья остались одни в мерцающем полусвете, готовом превратиться в рассвет. Ни звука не осталось вокруг — только тихое эхо в ушах, словно послесловие великого хора.
Лионель и Кирик одновременно распахнули глаза, садясь на своих постелях во тьме предрассветной комнаты. Оба тяжело дышали, лица были мокрыми от слёз, но глаза светились. Несколько мгновений друзья молчали, пытаясь вернуть себе дыхание и осмыслить увиденное. В полумраке горницы они обменялись взглядами — и всё стало ясно без слов. Им привиделся один и тот же сон.