— Нет, постой же! Слушай, я скажу — тебе понравится. Ты победила! — Не припомню, во что мы играли… — Ты хотела меня в наставники. Ладно, будь по-твоему, я согласен. Сейчас возьму и наставлю. — Простите, я передумала. Не желаю никаких уроков. Менсон грозно встряхнул бубенцами. — Эй, а ну не ерничай! Ты победила — так слушай теперь! Гляди: вот два кубка. Никаких кубков у него не было. Шут показывал просто две раскрытые ладони, но описывал так, что Мира видела кубки своими глазами: — Один — золотой, блестит как зеркало. Украшен рубинами и черными сапфирами, камни идут в ряд, по очереди: то красный, то черный. Очень красиво, да! А вот на этом боку, гляди, гравировочка: перо с мечом, а сверху — чайка. Гордая такая, парит надо всеми, в клюве держит не рыбешку, а алмаз! Мира залюбовалась описанием, а шут показал ей другую ладонь: — Смотри: второй кубок. Деревянный, не крашеный, весь потемнел. Тут заноза, там щербинка, а здесь что такое? Кажись, от зубов следы… Да и рассохся слегка, у