В старом пятиэтажном доме на углу улицы Некрасова играла легкая музыка. В квартире под номером 47 жила Мила, редактор в небольшом издательстве. Она только что вернулась из командировки и мечтала о двух вещах: спокойствии и о том, чтобы никто не нарушал её уютное одиночество.
Но всё разрушил звонок. И голос с другой стороны — веселый, напористый, родной, но слишком громкий для субботнего утра.
— Мииил, привет, угадай, кто летит к тебе в гости! — голос Каролины, кузины из Таганрога, был как гроза в ясный день.
— Ох... ты? — Мила вжалась в подушку.
— Я! Я и Тимурчик. Нам всего на пару дней. В Питере дела — нужно пожить у кого-то родного. Ты ж не откажешь?
Мила судорожно перебрала в уме возможные отмазки, но поняла: не отвертеться.
— Только пару дней, Каролина. Я уставшая, и у меня дедлайн на понедельник.
— Обещаю! Будем как мышки. Правда, Тимур любит поиграть, но он уже взрослый — почти семь!
На следующий день Каролина с сыном ввалились в квартиру как торнадо. Тимур тут же вывалил на пол свои машинки, разбросал одежду, а Каролина заказала суши и села обсуждать, какой у Милы скучный интерьер.
— Бежевые стены? Мил, это так в больничке. Ты хоть раз бывала в нормальной студии? Ты ведь зарабатываешь, как депутат! Сейчас полно современных решений, — она подлила себе вина и зевнула.
Мила пыталась не закипеть. Через день ситуация ухудшилась: Тимур устроил "эксперимент" с мукой, которую он "взрывал" на кухне. Пылесос забился.
Мила поскользнулась на машинках и сильно упала. К счастью, без перелома.
На третий день, когда гости должны были наконец-то уехать, Каролина сказала, что рейс отменили.
— Погода, представляешь? Нам ещё дня три придётся тут поболтаться. Я, кстати, приглядела тебе новый диван. Поехали посмотрим!
— Вы должны были уехать. Сегодня, — Мила держалась, но голос дрожал.
— Ну что ты как чужая. Семья же. Мы же тебе в радость. Тимурчик вообще тебя обожает.
Мила промолчала. Но вечером, доставая паспорт из ящика комода, заметила, что конверт с деньгами — её заначка на отдых, лежит не там.
Она не стала спрашивать. Она поставила мини-камеру на кухне и перепрятала деньги, подложив небольшую приманку.
На следующий день Каролина разговаривала по телефону:
— Да ну, прижилась у неё. Денег полно, вряд ли будет пересчитывать...
Запись длилась две минуты.
Утром Мила подала Каролине кофе и планшет с включённым видео.
— Знаешь, я решила, что ты права. Интерьер у меня — как в больничке. Вот и поведение у тебя, пора к доктору. Я тебя записала на осмотр сегодня. А если врач скажет, что ты вменяемая, то потом следующая запись - в полицию.
Каролина побледнела:
— Ты записывала меня?! Это противозаконно!
— А красть у родни — это как? Тимур, собирай вещи. Сейчас же.
Был скандал. Тимур плакал. Каролина угрожала судами, а Мила в ответ показала ей свое заявление в полицию и вызвала такси.
Через неделю пришло письмо от адвоката. Каролина попыталась подать в суд за "моральный ущерб". Но запись, приложенная к встречному заявлению, убавила пыл родственницы.
Через месяц Каролину уволили с работы. Она исчезла. Среди родственников поползли слухи, что она уже давно промышляет мелкими кражами: многие так-же были обмануты, или обворованы, но не писали заявление - родня же.
А через полгода Миле пришло письмо. Внутри — квитанция: перевод на сумму в два раза большую, чем пропало. И открытка, нарисованная детской рукой: "Спасибо, тётя Мила. Простите маму".
Снизу была подпись: "Прости если сможешь."
Мила поставила открытку на подоконник. Она всё ещё не простила. Но видимо, что-то помогло сестре осознать прошлые ошибки.
Прошло ещё несколько месяцев. Мила продолжала жить одна, наслаждаясь тишиной. Она не рассказывала никому о письме, ни матери, ни подруге с работы. И старалась не думать о Каролине.
Вечером в дверь позвонили. За дверью стояла девушка лет семнадцати, с рюкзаком за плечами и аккуратным пучком.
— Простите... Вы Мила Сорокина?
— Да. А вы?
— Меня зовут Дина. Я... падчерица вашей троюродной сестры. Меня мама послала — у меня здесь курс в университете. Сказала, что вы можете приютить.
Мила побледнела.
— То есть… Каролина?
Дина смущённо улыбнулась:
— Она сказала, что вы добрый человек. И если уж вы выдержали её, то меня точно переживёте.
Мила долго смотрела в её глаза. В них не была надежда.
— Заходи, — наконец сказала она. — Но предупреждаю: я не потерплю самовольства, краж и... в доме есть камеры. Еще с твоей мачехи оставила, на случай приезда гостей.
Дина рассмеялась:
— Это лучше, чем съёмная с тараканами.
Мила вздохнула и закрыла за ней дверь.
Уют снова подвергся вторжению. Но теперь — с шансом, что история может идти иначе.
...И пока на кухне вскипал чайник, а Дина распаковывала свои книги, Мила всё же призналась себе: иногда даже ошибки становятся семенами чего-то нового.
И, быть может, она всё-таки простила.
Дни текли мирно. Дина оказалась спокойной соседкой: училась, варила отличный кофе, мыла за собой посуду и даже без просьб поливала цветы. А еще покупала продукты и затаривала холодильник.
Мила понемногу привыкала к присутствию другого человека — без хаоса, без крика и претензий на пространство. От Каролины не было никаких вестей. Всё казалось наладившимся.
Прошло три недели.
Войдя в квартиру после работы Мила сразу почувствовала не ладное.
В прихожей её встречала... Каролина. Стала худее, взгляд — загнанный, несмелый.
— Привет, — прошептала она. — Просто... хотела увидеть тебя.
Мила замерла.
— Где ты была?
— Много где. Это был самый сложный и судьбоносный год в моей жизни. Я не прошу ничего. Просто хотела сказать...
Она достала из сумки тонкую коробку и протянула:
— Тут... письма. Все, что я писала тебе, но не отправляла. Хотела оставить. И уйти.
Мила не взяла коробку. Но не выставила Каролину и не повысила голос. Просто прошла мимо и пошла на кухню.
Каролина осталась в прихожей.
Через несколько минут Мила вернулась с двумя чашками. Поставила одну на тумбу.
— Уходить не обязательно. Только если снова начнёшь чудить, то я тебя выгоню, — спокойно сказала она.
Каролина заплакала.
Позднее вечером, пока Дина делала проект в комнате, Каролина и Мила сидели на кухне. Свет был тёплым, за окном капал дождь. Каролина рассказала, что Тимура пришлось буквально оставить у родственников. Те приютили ребёнка. Её голос дрожал, но в нём не было жалоб. Только факт — как будто всё, что было до, уже не имело власти над ней.
— Знаешь, когда ты нас тогда выгнала... я ведь думала, что ты просто злая. Жадная! И думала так про всех. Зажравшиеся толстосумы...
— Я не чувствую себя богатой. Ведь богатство в родных. А ты своих, как кукушка раскидала...
— Спасибо, что приютила Диану. У нее отец... Не очень надежный. Но она - девочка хорошая.
— Тебе бы на работу устроиться. — Сказала Мила.
— Да куда меня возьмут?
— Я помогу. Но обещай, что будешь работать! Без фокусов.
Через месяц Каролина сняла комнату в соседнем подъезде. Мила помогала. Устроила ее в кафе к знакомой. Тимур пока жил у родни, но летом планировали переезд. Диана продолжала жить с Милой. По выходным они собирались вместе: что-то готовили, смотрели сериалы.
В жизни Милы появилось новое — не вторжение, не навязчивость, а решение. Семья.
Однажды, вечером, когда все трое сидели за столом и резали торт, Дина сказала:
— Мила, знаешь, если бы не ты... я бы не смогла так хорошо учиться да еще и работать. Я бы не смогла! А ты стала для меня примером сильной женщины. Взрослой. Самостоятельной.
Мила подняла брови:
— А ты разве не взрослая? Не самостоятельная?
— Почти. Но ещё учусь. У тебя.
Они засмеялись.
Был ноябрь. Мила смотрела в окно на мокрый город и думала: если бы год назад ей сказали, что в доме будут жить родственники, и ей будет с ними вполне комфортно — она бы только рассмеялась.
Но теперь — ей не хотелось одиночества. Ей хотелось жизни, она даже думала, что вскоре станет готова выйти замуж и завести детей. Тимур переехал к матери и часто гостил у тёти. Он уже не казался таким раздражающим ребенком. И Мила поняла, что дети это не так уж и страшно.
Иногда, чтобы стать собой, нужно пройти предательство, скандал, утрату, — и встретить кого-то, кто тоже умеет меняться.
И пусть интерьер квартиры остался прежним — всё остальное стало новым.