Ильяс посмотрел на нас, мы были невозмутимы, потом на Гогу умильно ему улыбающуюся, и попробовал вернуть её в суровую реальность
– Мы до грозы успеем, к дяде Эрталу доехать.
Однако Гога решила не давать ему расслабиться.
– А у тети Олмы утюг есть? Дядя Эртал, у Вас утюг есть?
Эртал, сидящий за баранкой от неожиданности даже тормознул и шепотом спросил:
– В смысле, утюг? – он-то давно понял, что мы не просто студенты, но не собирался никому и ничего не рассказывать, но утюг поверг его в изумление. Видимо, он подозревал, что мы собираемся его использовать для каких-то тайных целей.
– Ну как же! – пролепетала Гога и поправила панамку. – Кружавчики же помнутся! В гостинице я видела утюг. Может мы прямо туда?
– Неожиданно, – усмехнулся Куратор.
Я догадалась, что он решил, как всегда, расслабиться и начать смотреть сериал, про наши приключения, потому что давно понял, что в таких случаях нам лучше не мешать.
Судьба в этот день решила, что в этом сериале всё-таки не хватает остроты, потому что из-за угла улицы вывернулась полицейская машина, и нас тормознули. Эртал был спокоен и невозмутим и ждал, что скажу полицейские. Мы с любопытством смотрели на служителей порядка, обдумывая, что они нам могут предъявить. Местная полиция действовала без выкрутас. Полноватый сержант окинул нас подозрительным взглядом и провозгласил:
– Нарушаем!
– Нет! – взвизгнула Гога и тут же потребовала. – У вас зонтик есть? Дайте пожалуйста, а то кружева на панамочке помнутся!
Много видел на своем веку этот сержант, многие с ним спорили, но никто никогда не спрашивал подобное. Мозги у него были запрограммированы на иные ситуации, поэтому, испытывая странный зуд во всем теле, он прохрипел:
– Хулиганим, москвичи? Хотите задержания?
Гога тут же поинтересовалась:
– Скажите, сержант, а утюг в ментовке есть.
Видимо утюгам в этот день судьбой было отведена важная роль, потому что сержант от неожиданности крякнул, потом попятился. Спустя мгновение их машина исчезла, как туман под дневным солнцем. Я заметила, что всё это время Бур, не расслабляясь непрерывно снимал наши приключения.
– Так нельзя говорить! – назидательно заметил Куратор. – Не ментовка, а отделение полиции. Понимаешь? Отделение! Они из Отделения…
– Не понимаю! – прервала его Гога. – В городе нет ментовки?
Мы хохотали, Гога моргала своими длинными ресницами, а потом принялась хохотать вместе с нами. Ильяс расстроенно смотрел на нас и не знал, как нам, таким глупым, по его мнению, можно помочь? Между тем стремительно темнело. Туча раздувалась на глазах, и по ней уже пробегали сполохи, а где-то ещё очень далеко грохотал гром.
Котя угрюмо напомнил:
– Тешубе помогает.
Мы переглянулись, в прошлый раз мы узнали, что стрэнджэры – это побочный продукт битвы Бога Грозы шумеров – Тешубе с какой-то неведомой, созданной из далматина, формой жизни. Конечно, может эти древние схватки были и не между Богами, а какими-то пришельцами, а может вообще это был природный катаклизм, но история сохранила их в памяти шумеров, как Богов, и, как мы выяснили, те странные проигравшие существа с тех пор очень боятся грозы.
Раскаты грома стихли, и мы доехали до дома Эртала. Мы с шумом стали вылезать, но Куратор громко прокашлялся, привлекая наше внимание.. Видимо произошло нечто очередное невероятное.
Мы огляделись и удивились, потому что Ильяс пятился, вытаращив глаза, потом не сказал, а пискнул, так у него перехватило горло:
– Вера Владимировна?
У входа в сад Эртала топталась странная женщина с каким-то «рыбьим» лицом, и смотрела на калитку, за которой раздавалось грозное горловое рычание Тигра.
Женщина боязливо посмотрела на Эртала и неприятным, чуть визгливым, голосом провозгласила:
– Олма, наверное, в саду, а Ваш Тигр такой свирепый!
Эртал зло сощурился и уставился на неё.
– Как Вы посмели сюда прийти?! Что Вам надо?
Она сморщила лицо и взмахнула руками.
– Зачем Вы так? Захотела навестить и узнать.
– Уходите и никогда не смейте приходить сюда! Не поганьте память о хороших временах, – прорычал Эртал.
Назревал публичный скандал. Я знала таких женщин, их надо было затыкать сразу, иначе потом всё проклянёшь.
Когда я училась в школе, в девятом классе, у нас заболела учительница по литературе. Ужасно нудная тетка, звали её Татьяна Борисовна. Они вела уроки строго по программе. Мы откровенно на её уроках спали, а она в отместку вызывала директора в случае какого-либо выступления строптивца от литературы, в частности из-за меня.
Благодаря ей, я часто слушала лекцию в кабинете директора о том, как должны себя вести ученики, и как при Советской власти ученики строем ходили по одной половице. К слову сказать, самой директрисе эти скандалы надоели до невозможности, и она выучила свою назидательную лекцию наизусть, поэтому часто говорила её не задумываясь и даже занимаясь какими-то своими делами, а я стояла и вздыхала. И я и директор знали, что это необходимая акция и относились к ней к пасмурной погоде, то есть считали, что это надо перетерпеть.
Так вот, когда заболела наша «Таня громко плачет», так мы звали училку по литературе между собой, к нам пришла яркая, для нашей деревни и столь же неуместная для неё, Ангелина Ипатьевна, бешено увлекающаяся японской поэзией и Японией. В результате мы целую четверть сочиняли хокку, писали эссе на тему «Ожидания весны» и готовили спектакль по японской сказке «Журавлиные перья». Мы ходили в кимоно, используя халаты матерей и бабушек, вживались в образ, то есть кланялись в школе друг другу и семенили, постоянно падая с деревянных сандалий на двух каблуках, вызывая придирки насмешки других классов.
Не выдержав, мы взбунтовались!
Наш мятеж вызвал неожиданные последствия. Школа оживилась, даже успеваемость повысилась. Все перестали опаздывать, ведь наш класс каждый день проводил мероприятия, связанные с защитой нашего свободного времени, которые мы именовали защитой родной культуры.
Учителя приходили каждый день нарядными, потому что наш мятеж снимали какие-то блогеры и выкладывали в Интернет, а унылое здание школы, благодаря нашим усилиям, украсилось лубочными пейзажами, частушками и плакатам невероятного содержания. Учителя даже провели конкурс, какой плакат лучше. Плакаты же поражали воображение, много списано была из Интернета, но многие были криком души: «Долой хокку, да здравствует ямб!» «Никаких журавлиных перьев!», «Берегите птиц, они не рабы!», «Да здравствует Гринпис и Пушкин!», «Свободу родным стихам!» и тому подобное.
Классное было время! Ангелина тогда вызывала родителей каждый день, перечисляла моральный ущерб, нанесённый нами, и требовала принять меры. Например, она требовала, чтобы родители стали нам по утрам читать хокку напутствия. Родители приободрились, ну как же, вместо спокойной обыденности и ругани по поводу не сделанных домашних дел и очередного скандала по поводу запаха водки от мужей, начался незапланированный праздник. Многие мужики перестали пить, боясь пропустить очередную серию школьного скандала, их жены выходили в кухни по утрам, не в бигудях, а с причёсками, макияжем и при полном параде. Мало ли…
Жители спорили, какими будут новые плакаты, и учили Пушкина, читая по утрам детям великие вирши, в пику вредной Ангелине, которая всех достала.
Из-за всего этого, ну и по приказу директора наша «Таня громко плачет» срочно выздоровела, и все успокоилось.
Однако только сказки скоро сказываются, потому что непонятая и обиженная Ангелина заводилась с полуоборота, когда видела кого-то из родителей мятежного класса, и устраивала громкие скандалы на улице, цитируя японских поэтов. Это тоже было воспринято населением положительно, потому что все понимали, что после праздников наступает заслуженное похмелье.
Слава Богу, что в это время наша заведующая библиотеки сбежала из деревни с каким-то заезжим молодцом! Все, забыв про хокку, принялись обсуждать испанские страдания мужа заведующей, который беспробудно пил и каждый день выкорчевывал автобусную остановку, обвиненную им в попустительстве к paзвpатy. Дело в том, что все свидания экстравагантных любовников начинались именно на этой остановке, а потом уж там, где откроет двери автобус, выпустив наружу любовников, стремящихся к любви на природе.
Местный наряд полиции, отковывал брошенного мужа от столба, к которому муж ежедневно приковывал себя, крича про paзвpaт, потом лили в столбики остановки, снесенной рогоносцем, приготовленный цемент.
Зрители-мужчины вокруг спорили, сколько полицейские потратят времени на это и делали ставки. Обсуждали пакостность сбежавшей жены и гордо отправлялись домой, потому что их жены не сбежали, при этом не забыв по дороге прикупить цветочков для супружниц, на всякий случай, потому что «Кто их, баб знает?».
Женщины теперь ежедневно посещали парикмахерскую и не носились, как угорелые (дел-то невпроворот), а плавно плыли по улицам, мерцая глазами, и рассматривая нет ли ещё заезжих молодцов. Нет, сбегать они не собирались, но считали, что пора показать товар лицом.
Хорошее было время!
Котя, стоявший рядом и, как оказалось, всем передававший мои воспоминания, завистливо пророкотал:
– Точно. Хорошие были времена! Просто зависть берёт! Надо бы и здесь остановить, так сказать, некультурное зло.
Его слова были восприняты неоднозначно участниками нежданной встречи. Эртал неожиданно улыбнулся и скользнул в калитку, захлопнув её за собой прямо перед носом женщины-селёдки. Тигр залез на бочку для полива, которую мы еще в первый раз разглядели у входа, бочка была украшена под стилизованный колодец, и с гастрономическим интересом стал рассматривать Веру Владимировну, а Ильяс с олимпийской скоростью запылил по улице и скрылся в проулке.
Нежелательная гостья окинула нас страдальческим взглядом и прижала руки к груди, видимо накачивая себя воздухом для истеричного вопля или речи. Однако ворота распахнулись, и вышедший Эртал проворчал:
– Машину забираю?
Мы хором кивнули, машина вкатилась во двор, ворота лязгнули, прозвучав, как бой часов, и мы, разом повернувшись, пошли в сторону нашей гостиницы.
Вера Владимировна, которая была ошеломлена быстротой происходящего, простенала нам вслед:
– Как же это?
За забором грозно зарычал Тигр, а Куратор обернулся и вежливо поклонился ей:
– До свидания, Уважаемая! Извините, что задержали Вас.
Женщина внезапно громко вскрикнула, с тембром циркулярной пилы:
– Вы что лезете?
Мы пошли быстрее, потому что туча опустилась ниже, и опять стал доносится грозный рокот после каждого сполоха. Женщина сделала пару шагов в нашу сторону, и мы впервые обнаружили много любопытных. Соседи, прячась за тюлевыми занавесками, наблюдали за происходящим.
Эдя тихо пробормотала:
– Её не любят, даже ненавидят. Я это кожей чувствую! Нам сочувствуют, но вмешиваться не хотят.
Куратор угрюмо и поинтересовался:
– Вы что, промочить хотите отловленные экземпляры?
Мы немедленно зарысили по улице. Прошла почти минута, когда вслед нам раздалось:
– Неблагодарные!
Мы в изумлении оглянулись, оказывается дама торопливо ковыляла за нами. В это время пыль прибили первые капли дождя. Дама с треском раскрыла зонтик и уставилась на нас.
– Вам что-то надо? – прямо без экивоков спросила Гога и добавила. – Мы, правда, ничего тут не знаем. Приезжие.
Дама, молча, сделали ещё пару шагов, а мы, подгоняемые дождём, помчались к дому.
Вслед раздался вопль:
– Понаехали тут! Перемешали всё. Гадьё!
Вот это да! Мы даже замедлили бег, но Котя тихо сказал:
– И не вздумайте останавливаться. Если ответим, то всех ужасно разочаруем, а так, пусть она мучается. Ходу!
Мы только кивнули и опять припустили бегом. Над нами зарокотало, и везде стали быстро захлопываться окна.
– Думаю, кое-что мы сможем увидеть, когда посмотрим записи Бура, –сообщил Куратор. – Все внимание было направлено на вас, и возможно мы узнаем, кто это так расстарался.
– Чую!! – неожиданно возопил Манька. – У нас жданные и нежданные гости.
Туча, раздираемая молниями, плюнула в нас дождём, и, как положено, завизжав, мы прибавили скорость.
Несмотря на наши старания, мы вбежали в холл гостинцы изрядно намокшими.
Гомоня, мы с девчонками побежали переодеваться, а парни потащили нашу добычу в «Камералку».
Спустя полчаса, мы уже были на кухне и готовили обед. Мы только приступили к обсуждению соуса для второго, когда по лестнице неспешно спустился мужчина-груша в бело-зелёном халате, мятых брюках и очках на кривом и длинном носе. Это был, по-видимому, местный эскулап. Он шел в сопровождении знакомого нам сержанта и Фермера, который рявкнул:
– А где ваша вежливость, господа студенты?
Манька, который скатился по лестнице, вежливо им в спину сообщил:
– Делов-то! Здравствуйте вам! – и во всю мочь заорал. – Девчонки, жрать хотим! Обедать!
Врач остолбенел от неожиданности, полицейский также замер, а Фермер величественно покивал ему:
– Будет Вам! Не обращайте внимания. Это они с экскурсии прибежали. Сейчас девочки приготовят обед и порадуют нас разносолами.
Дверь хлопнула и в холл ввалился Ильяс с большим пакетом, сообщив:
– Тетя Олма прислала! Это лепешки, молоко и огурцы. К обеду!
– Пошли на кухню, отдадим девчонкам! А ты с нами в Камералку, посмотрим, что наловили. Слушай, я таких крутых стрекоз там видел… – Манька схватил его за руку и потащил за собой.
Сержант и врач переглянулись, врач приосанился и открыл, было, рот, чтобы что-то сказать, но раздался такой ужасающий грохот у всех над головой, что все пригнулись, а затем рухнул дождь с шумом поливальной машины.
– Катаклизм! – возвестил Манька. – Мы молодцы! Ведь едва успели до этого потопа. Ильяс, теперь тебе без плавсредства до дома не доплыть.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: