Мария Фролова родила 14 детей (уже подвиг!), и 8 из них у неё отняла война. В её судьбе отразилась жизнь тысяч матерей, терявших своих детей на войне Отечественной и всех последующих. Но вот о её муже и отце семейства Георгии Игнатьевиче мало что известно. Справедливо ли это? Нет.
Александр Курбатов — давно москвич, но корни его задонские. Каждое лето он приезжает на малую родину, где у него родительский дом. Он — живой свидетель истории самой известной в Задонске семьи Фроловых: знал Марию Матвеевну, приезжал хоронить её, учился у её дочери Анны Георгиевны. Знает историю семьи — разветвлённую, огромную, но всё же неполную. Мало в ней слов о Георгии Игнатьевиче, человеке судьбы сложной, но яркой. Курбатов задался вопросом: почему на кладбище рядом с могилами матери и её дочери Анны нет его плиты? Проект задонских журналистов «Заброшенные могилы» начинался с обустройства именно этих захоронений, а вот третья могила пока обезличена. Всю зиму Курбатов собственноручно на металле выбивал по буквам имя основателя рода. Работу привёз в Задонск, впереди — процедура согласования и установки.
Купеческий след в биографии
Сегодня журналисты составляют генеалогическое древо семьи Фроловых. Из Казани от потомков пришла посылка с ценными документами и медалью «Мать-героиня» (пятая по счёту в СССР). А на днях коллеги побывали в Санкт-Петербурге в гостях у правнучки Марии Матвеевны Сизовой Светланы Витальевны. О многом поговорили. «Наклонили» на том древе веточку, и она «повела» во Францию, где живут потомки Фроловых. Все готовы участвовать в создании на задонской земле музея Матери.
И вот дошло дело до самого Георгия Игнатьевича, получившего от власти незаслуженный ярлык — «лишенец». Этот статус не давал дышать полной грудью почти буквально, поражал в правах от избирательного до имущественного, запрещал вступать в профсоюзы, получать пенсию, лишал продовольственных карточек. Всё это, по сути, означало гражданскую смерть. «Купеческий след» в биографии тех лет априори выставлял человека за рамки социалистического мироустройства. Обнаружены документы, свидетельствующие об отчаянных попытках отца семейства добиться справедливости в его борьбе за семью и детей.
Донос, арест, допросы
«Неужели мои заслуги как политические, так и общественные не имеют никакого значения? Я много сделал для Советской власти, а также и для общественной пользы. В 1918 году добровольно пожертвовал на фабрику после пожара 30 штук досок 9-аршинных — 6 вершков ширина и 1 вершок толщина, потом на мост — 26 штук дубовых деревьев от 20 до 30 пудов. А потом в 1931 году 15 мая я пожертвовал для разрушенного городского моста 620 аршин крупного тёсаного камня самого высокого качества и 1 куб камня нетёсаного для бута. Весь этот материал был у меня приготовлен для ремонта дома, так как дом у меня очень ветхий, совсем гнилой».
Этот полуистлевший от времени документ почтой из Казани выслала землякам внучка Георгия Игнатьевича Алла Алексеевна, дочь одного из сыновей.
«26 лет я прослужил у хозяина, потом, с 1902 года по 1919 год, сам торговал. Была у меня лавка, которая всё время до самой революции была в залоге в 2000 руб. сначала у Якова Абрамовича Шварца, потом у Ф.И. Иванова. Дом у меня гнилой, повалился на бок, без ремонта жить дальше нельзя. Есть сарай смешанный — кирпичный и деревянный, и тёсаный амбар — 9 аршин длина. Огород 1414 кв. метров, на нём есть 8 штук плодовых деревьев. Яблони, груши — и те больные, и есть вишни, трёхлетние поросли… С 1919 по 1923 год служил Советской власти: в райсовхозе и в Райотделении ГорПО в должности счетовода, и в то же время 3 года состоял в трудовой артели в Задонске. С 1923 года до 1925 года торговал в ларьке мелочными товарами…». А о членах семьи сообщает: «Я с женою, 12 детей — 10 сыновей и две дочери. Из них 8 человек работают на Советскую власть: 4 человека на заводе Рыкова, а 4 — в Ленинграде».
Но эти детали мало интересовали представителей власти. В ходу была логика: раз торговал, значит, прячет золотишко. В 1928 году власть поставила Фролову в вину частную торговлю, хотя она в годы нэпа была разрешена Декретом Совета Народных Комиссаров. Но к «доказательной базе» присовокупили донос — обычное в то время дело. В итоге — арест, допросы и главный вопрос — про золото. Ответ: «Моё золото — моя семья» — следователей не устраивал.
За него стал хлопотать старший сын Михаил. Он работал в Ленинграде, имел имя, читал лекции в Военно-морской академии. А главное — занимался особо засекреченной работой на флоте, разрабатывал метод защиты кораблей от магнитных мин противника. Кстати, этой же проблемой занимались и знаменитый физик Курчатов, и выдающийся учёный академик Александров. Но метод Фролова оказался более эффективным, универсальным и малозатратным. В общем, сын заступился за отца, и его выпустили из тюрьмы живым, но с подорванным здоровьем. Пожил Георгий Игнатьевич недолго и умер накануне войны.
Был великим тружеником
Мост в Задонске, на ремонт которого семья отдала весь камень (себе дом так и не построила), долгое время называли мостом Фролова. Каким был человеком Георгий Игнатьевич, вспоминает его внучка, бывшая учительница из Казани Алла Алексеевна Фролова.
«Дед выбился в люди благодаря своим способностям. Был великим тружеником, бережливым и рачительным хозяином. Во всём любил порядок. Во дворе вдоль ровных дорожек стояли вазоны с цветами. Его бумаги хранились в секретере из карельской берёзы. Дома имелись кузнецовский фарфор, серебряные столовые приборы, была коллекция больших — объёмом 3 — 4 ведра — серебряных самоваров. С ними выезжали за город на пикники, заваривали чай на травах, брали с собой и детей работников, их тоже угощали. Дед выписывал книги, словари, разные музыкальные инструменты. У каждого из сыновей имелся свой бритвенный набор, и для каждого дедушка запасал хороший материал на пошив одежды. У бабушки Марии Матвеевны в молодости было много нарядов. Она даже носила корсаж и корсет. Признаться, из одного её пальто я в молодости перешила себе кардиган, до сих пор цел, будто вчера из магазина принесла.
Георгий Игнатьевич не был скрягой и накопителем. Он много вкладывал в образование детей, жертвовал на церкви и тюрьмы. А ещё он очень почитал и любил жену до самой смерти, ухаживал за ней, как в молодые годы».
Вот от этого здорового корня и пошли Фроловы, взяв пример жизни отца для себя за образец. И когда пришел горький час, без раздумий один за другим пошли защищать Родину — значит, свой дом, семью, свою мать, память о прошлом и мечты о будущем.