Варвара и её невестка Валентина разговаривали на кухне. Дверь на кухню была закрыта. Но с другой стороны кухни у дверей стоял Анатолий и, переминаясь с ноги на ногу, внимательно слушал, о чём разговаривали его жена и мама.
Они разговаривали уже минут тридцать, но так ни до чего и не договорились. И Варвара уже начинала нервничать.
— В конце концов, это жестоко, Валентина, — услышал Анатолий раздражённый голос матери. — Жестоко по отношению не только ко мне. Но и к твоему мужу.
«Разговор перешёл в заключительную фазу, — подумал Анатолий. — Ещё немного подожду и войду. Помогу маме. А то я чувствую, что без меня она не справится. А вместе мы Валентину одолеем. Мы убедим её в том, что она не права».
— Скажи честно, Валентина, всё это время разве я была тебе плохой свекровью?
— Ну при чём здесь это?
— Нет, ты ответь, ответь. Я плохая?
— Вы не плохая, но мы ведь сейчас говорим о другом.
— Может, я говорила тебе гадости, когда твой муж и мой сын нас не слышит? Ответь. Говорила?
— Нет, не говорили.
— Может, я наговаривала на тебя своему сыну за твоей спиной или нарочно портила блюда, которые ты готовила? Как это нередко делают другие свекрови. Хоть раз я упрекнула тебя в том, что ты нерадивая хозяйка, которая не умеет стирать, не умеет убирать квартиру, не умеет правильно тратить деньги, которые в поте лица, трудясь без устали, зарабатывает твой муж и мой сын?
— Вы — замечательная свекровь, Варвара Галактионовна, — поспешила ответить Валентина, не желая слушать всего, что собиралась перечислить Варвара.
— Тогда в чём дело? — продолжала недоумевать Варвара. — Может, всё дело в том, что ты не любишь моего сына? Но тогда так и скажи, и мы прекратим этот разговор. И не будем тебя мучить!
«Что значит «не будем мучить»? — подумал Анатолий. — Что она имеет в виду под этим «не будем мучить»? А что мы будем делать?»
— Да почему не люблю-то? — воскликнула Валентина.
— Да потому что! — с горечью в голосе произнесла Варвара. — Любая нормальная жена старается как можно быстрее стать мамой. Как можно быстрее. Если, конечно, она любит своего мужа. А ты? Скажи честно, ты его любишь?
— Да люблю я мужа. И мужа люблю, и вас. Всех люблю. И я не понимаю, при чём здесь дети?
«Да, мама, — подумал Анатолий, — что-то ты вроде как не туда заехала. Или туда? Чего-то я тоже не понимаю».
— Как при чём? — воскликнула Варвара. — Чтобы таким образом с помощью детей, во-первых, доказать мужу свою любовь.
«Точно, — подумал Анатолий, — любовь к мужу доказать. Как это я забыл. Умница мама. Хорошо говорит».
— А во-вторых, — продолжала Варвара, — навеки привязать к себе своего мужа. Ведь ребёнок — это самый верный способ привязать к себе мужа.
«Ну, я бы с этим поспорил, — подумал Анатолий, — но для Валентины как аргумент сойдёт».
— Если, конечно, ты хочешь быть с моим Анатолием до самого конца, — продолжала Варвара. — Но хочешь ли ты? Вот в чём вопрос!
— Хочу!
— Тогда почему у тебя до сих пор нет детей? Если сама говоришь, что хочешь быть с Анатолием до конца! Объясни!
— Да почему же сразу «не хочу». Я хочу.
— Как же ты хочешь, если у тебя их до сих пор нет? Хм, хочет она.
— Да, хочу. Но не сейчас, а потом.
— Когда потом-то? Когда?
— Не знаю, когда. Но не сейчас.
— Да почему не сейчас-то?
— Потому что я считаю, что сейчас заводить детей мне ещё рано. Не время. Я хочу окончить университет, получить диплом. Хочу начать работать. А дети мне будут мешать. Вот почему я не хочу заводить их сейчас.
— Заводить?! — воскликнула Варвара. — Слово-то какое! Заводят собак и кошек. Рыбок в аквариуме заводят.
«А ещё заводят машины, будильники и разговоры, которые никогда не заканчиваются, — подумал Анатолий. — Долго они ещё говорить собираются? Ведь стою, можно сказать, на сквозняке. Изо всех щелей дует. Ведь простужусь. Ну ладно Валентина. Но мама! Она ведь знает, что я здесь».
— А детей рожают, — услышал он повышенный тон матери.
— И рожать мне тоже рано, — ответила спокойно Валентина.
— Да почему рано-то? Почему? — недоумевала Варвара. — Тебе уже двадцать лет!
— Я же вам говорю, потому что хочу стать самостоятельной. Сколько можно повторять-то? Почему до вас не доходит, что прежде чем брать на себя такую ответственность, мне на ноги нужно встать. А сейчас я ещё слишком беспомощная. Сейчас мне рано.
— А когда будет «не рано»? И когда ты на ноги собираешься встать? В тридцать лет? Беспомощная она.
— Да, беспомощная! И почему сразу в тридцать-то? — удивилась Валентина. — А даже если и в тридцать! Что плохого? И в тридцать лет ещё не поздно стать мамой.
«Десять лет ждать? — подумала Анатолий. — Я не выдержу. Скажи что-нибудь, мама. Ответь ей. Сделай хоть что-нибудь. Десять лет — это слишком много».
И мысли сына передались матери.
— Ой! — воскликнула Варвара и схватилась сначала за правый бок, но быстро сообразила, что сердце с другой стороны, и схватилась за левый, а с правого бока убрала руку.
— Вам нехорошо, Варвара Галактионовна? — испуганно произнесла Валентина. — Что мне сделать? Вызвать помощь?
— Нет. Ничего не надо. Сейчас отпустит.
Анатолий вдруг почувствовал, что сейчас не выдержит и чихнёт.
«И тогда Валентина поймёт, — подумал он, — что я стою за дверью и подслушиваю. Некрасиво получится».
Анатолий попробовал справиться с желанием чихнуть, но не смог.
«Пора, — подумал Анатолий. — Мой выход».
И, решительно распахнув дверь, Анатолий вошёл на кухню и несколько раз чихнул.
— Что с тобой, мама! — закричал Анатолий, когда прочихался и вытер платком нос. Он сел на стул рядом с Варварой. — Я услышал твой стон в гостиной, мама. И сразу примчался сюда. Что случилось?
Он посмотрел на жену.
— Это ты её довела, Валентина?
— Я ничего не делала, — начала оправдываться Валентина, — мы просто разговаривали, и вдруг... Она схватилась за правый бок. А потом за левый. Может, вы переели картошки жареной с грибами, Варвара Галактионовна? Я же вам говорила, что на ночь есть жареное вредно для здоровья. Хотите, я вам чай сделаю? И у вас всё пройдёт.
— Не надо чаю, — слабым голосом произнесла Варвара и посмотрела на сына строгим взглядом, как бы требуя от него чего-то более решительного.
«Ну же, — говорил её взгляд, — чего смотришь, сын? Чего ты ждёшь? Действуй! Я своё слово сказала, теперь твоя очередь».
По взгляду матери Анатолий сразу догадался, чего она от него хочет.
«Я сейчас, мама, — взглядом ответил Анатолий Варваре, — ты только не волнуйся. Я рядом».
— Что ты ей сказала, Валентина? — взяв мамину руку в свою, воскликнул Анатолий.
— Что сказала? — растерянно начала вспоминать Валентина. — Сказала, что мне ещё рано иметь детей! Что хочу повзрослеть. Встать на ноги.
— Валентина, мы женаты уже больше года, — укоризненно произнёс Анатолий, продолжая держать мамину руку и сжимать её всё сильнее и сильнее. — И всё это время мы чуть ли не каждый день уговариваем тебя стать матерью.
— И мне это уже надоело! — сказала Валентина. — Сколько можно?
Анатолий был очень сильно взволнован и не заметил, как с очень большой силой сжал руку матери.
— Ты делаешь мне больно! — воскликнула Варвара и вырвала свою руку из рук сына. — Пусти. Вы сегодня как сговорились. Оба делаете мне больно.
— Прости, мама, — нежно произнёс Анатолий и строго посмотрел на жену. — Почему ты так с нами поступаешь, Валентина?
— Как так?
— Зачем делаешь маме больно? Скажи честно. Ты сомневаешься во мне? Поэтому не хочешь заводить детей?
— Детей не заводят! — поправила мужа Валентина и посмотрела на свекровь. — Я правильно говорю, Варвара Галактионовна?
В ответ на слова и серьёзный взгляд невестки Варвара горько усмехнулась, тяжело вздохнула и закрыла глаза.
— Да-да, — быстро согласился Анатолий. — Я помню. Это собак и кошек, это их заводят. А детей, виноград и эти, как их... скрипки...
— Ой, — тяжело вздохнув, произнесла Варвара.
«Ну вот куда тебя понесло, сын! — думала Варвара. — Не нужно сейчас говорить умно. Тем более что умно ты не умеешь. Пусть лучше твоя речь будет, как всегда, но она будет по существу!»
Мысли матери передались сыну.
— Пойми, Валентина, — уверенно продолжил Анатолий, — в моём возрасте уже начинаешь задумываться над тем, что успел и чего не успел в жизни. Никто не знает, сколько нам отмеряно, и поэтому мы не знаем, что с нами будет через двадцать или тридцать лет.
— Анатолий, какой ещё возраст? — воскликнула Валентина. — Тебе всего двадцать пять лет.
— Правильно, — вскакивая со стула, воскликнул Анатолий и начал ходить туда-сюда по кухне. — Двадцать пять. А пройдёт ещё какое-то время, и я не успею оглянуться, как мне будет пятьдесят. И я задам себе вопрос.
— Какой ещё вопрос, Анатолий, ты себе задашь?
— Что я сделал в этой жизни, Валентина? Что?
— А если у тебя сейчас будет ребёнок, то что? Ты себе такой вопрос в пятьдесят лет не задашь? О смысле жизни!
Анатолий остановился, посмотрел на жену и задумался.
— Если у меня сейчас будет ребёнок, то можно сказать, что свою жизнь я уже прожил не зря.
— Понятно. И поэтому можно уже сейчас ничего больше не хотеть от жизни, ни к чему не стремиться. Да?
— Нет, Валентина. Почему же ничего не хотеть. Но... Как бы это тебе объяснить...
— Скажи честно, Анатолий, чего ты хочешь к пятидесяти годам? — спросила Валентина. — Внуков иметь?
— Почему «внуков»?
— Ну если тебе сейчас двадцать пять, и у нас через год будет ребёнок, то к пятидесяти у тебя будут внуки. Ты этого хочешь?
Варвара пнула по ноге сына.
— Да, Валентина, — сморщившись, воскликнул Анатолий. — Я хочу этого.
— А я не хочу в сорок пять становиться бабушкой, — ответила мужу Валентина и строго посмотрела на свекровь.
— Но почему? — удивлённо произнесла Варвара. — Чем плохо в сорок пять иметь внуков? Вот мне уже сорок семь, и я мечтаю об этом.
— О чём вы мечтаете?
— Мечтаю, как буду возиться с внуками. Как буду с ними гулять, как буду каждое лето уезжать с ними на дачу. Валентина, если ты думаешь, что все заботы свалятся на тебя, то и я, и мой сын, мы клянёмся, что всё возьмём на себя.
— Вы серьёзно? — удивилась Валентина.
— Абсолютно. Клянусь, — Варвара посмотрела на сына. — Анатолий! — воскликнула Варвара.
— Что, мама?
— Поклянись и ты жене! Я требую!
— Я с радостью. Но в чём поклясться?
— Что, когда она родит, мы с тобой возьмём все заботы о ребёнке на себя. А твоя жена пусть делает, что хочет. Пусть учится. Работает. Встаёт на ноги. Клянись, что ты всё ей это позволишь. Ну же. Я требую.
— Да, Господи, конечно! Милая. Клянусь. Всё возьмём на себя. Я и мама. А ты продолжай учиться. Получай высшее образование. Работай. Вставай на ноги или чего ты там хочешь. Хоть на голову вставай. На всё закрою глаза. Короче, делай всё, что в голову придёт, слова не скажу. Только сделай меня отцом.
— А меня бабушкой.
— Ну смотрите! — решительно заявила Валентина. — Вы сами поклялись.
— Сами, сами, Валентина! — радостно закричала Варвара.
— Я вас за язык не тянула! — продолжала Валентина.
— Не тянула, не тянула, любимая, — радостно кричал Анатолий.
— И если так, то будем считать, что вы меня уговорили, — сказала Валентина.
***
А через месяц на кухне во время завтрака Валентина сообщила мужу и свекрови, что ждёт ребёнка.
— Слава богу, дожила, — с облегчением произнесла Варвара и положила себе в тарелку ещё три блина. Подумала и положила четвёртый. — Сбылось!
— Свершилось! — воскликнул Анатолий и заплакал от счастья. — Наконец-то, — радостно продолжал говорить он сквозь слёзы счастья. — Даже не верится. Я стану отцом. Как все. И смогу смело смотреть другим мужьям в глаза. А то, честное слово, неудобно получается. У всех дети, и только я один бездетный. Чего только обо мне не думали.
— Чего о тебе не думали? — спросила Валентина.
— Да всего, — ответил Анатолий. — Кто-то думал, что я просто не способен детей иметь. А кто-то и того хуже.
— Чего хуже-то? — не понимала Валентина.
— Что я вообще, как мужчина, ни на что не способен. Господи, благодарю тебя, что услышал меня.
— Доченька, — ласково произнесла Варвара. — Что мне для тебя сделать?
— И я, и я, — восторженно воскликнул Анатолий, — тоже хочу для тебя что-нибудь сделать. Как и мама. Что мне для тебя сделать.
— Выполните свои обещания, — ответила Валентина. — Больше мне от вас ничего не нужно.
— Какие обещания? — с восторженным удивлением произнесла Варвара.
— Ты о чём, любимая? — радостно поинтересовался Анатолий.
— В смысле, о чём? Но-но. Вы чего это? Варвара Галактионовна? Анатолий?! Забыли, в чём клялись, когда уговаривали меня стать мамой?
Анатолий испуганно посмотрел на маму.
— Мы? — тихо произнёс он. — Клялись? Не понимаю.
И тогда Валентина включила диктофон, на котором был записан тот самый их последний разговор о детях.
— Ах, это? — радостно произнесла Варвара, когда вся запись была прослушана. — Об этом не думай. Тебе сейчас вообще лучше поменьше думать. Чтобы не волноваться.
— Да, Валентина, — сказал Анатолий. — Мама права. Чем меньше думаешь, тем меньше волнуешься. А с диктофоном ты некрасиво поступила. Поставила нас с мамой в неловкое положение. Нехорошо. Любящие жёны и почтенные невестки так не поступают.
— Но я не сержусь на тебя, Валентина, — ласково произнесла Варвара. — Я же всё понимаю. Но и ты нас пойми. Мало ли что мы там наговорили. А может, мы не в себе были? Может, мы нехорошо себя чувствовали и поэтому несли непонятно что. Да, Анатолий?
— Что касается меня, мама, то я точно не так хорошо, как всегда, себя чувствовал тогда. Почти сорок минут на сквозняке простоял.
Помните? Я когда вошёл на кухню, чихал. А после я ещё три дня чихал по несколько раз в день. И голова у меня тогда была как в тумане.
Помню, что клялся, что-то обещал. А что? Не помню. И вот даже сейчас, когда прослушал запись на диктофоне, ничего не мог вспомнить. Как будто не я это говорю.
— Так что, Валентина, ты сама во всём виновата, — сказала Варвара. — Тебе нужно было меньше слушать нас и жить своим умом. Надеюсь, ты не станешь делать глупости?
— Какие глупости, Варвара Галактионовна?
— Я насчёт жизни твоего ребёнка.
— Ах, это. Нет. Не стану. За это не волнуйтесь. Не настолько глупа. Даже если вы попросите, не стану делать глупости.
— Мы попросим? За кого же ты нас принимаешь?
— Да, Валентина, за кого?
— Я принимаю вас за людей, которые не выполняют своих обещаний.
— Смешная ты, Валентина, — сказала Варвара. — Ну кто же верит обещаниям свекрови? Ну? Тем более когда дело касается детей. Да свекровь тебе что угодно наобещает, лишь бы добиться своего. А ты должна своей головой думать. Поняла?
— Поняла.
— Что ты поняла?
— Что вам больше верить нельзя.
— Как-то всё неправильно ты понимаешь, Валентина, — сказала Варвара. — Но да ладно. Сейчас ты ждёшь ребёнка, и тебе простительна твоя глупость.
Прошло полгода.
И за это время Валентина поняла, что все те обещания и клятвы, которые давали ей свекровь и муж, гроша ломаного не стоят. И даже запись на диктофон не помогла. И начиная с самого первого дня, как только она сообщила, что ждёт ребёнка, муж и свекровь стали другими.
«Их как подменили, — думала Валентина. — Другие люди. Первые два месяца ещё туда-сюда, — думала Валентина, — они вели себя более-менее прилично. Но начиная с четвёртого месяца они как с цепи сорвались.
Мало того, что они стали со мной грубыми, но ещё и потребовали, чтобы я бросила учиться и сидела дома. А когда я отказалась, Анатолий пригрозил, что мы расстанемся.
И мне дали срок два месяца, чтобы одуматься. И сегодня эти два месяца истекли. Нужно дать ответ. Но что мне им ответить?»
***
Разговор состоялся на кухне во время завтрака.
— Что ты решила, Валентина? — спросила Варвара.
— Решила не уходить из университета, — ответила Валентина. — Буду продолжать учиться. А когда родится ребёнок, вы, как и обещали, будете мне помогать. Я так решила. И мне всё равно, что вы не помните своих слов и отказываетесь от своих обещаний. Главное, что помню я, и моя совесть чиста.
Варвара посмотрела на сына.
— Анатолий, ты слышал? — спросила Варвара. — Твоя жена решила показать характер. У неё, видите ли, совесть чистая.
— Я слышал, мама.
— Она требует, чтобы мы, вместо неё, исполняли роль матери. А она в это время что будет делать? Дурью маяться с чистой совестью?
— Да она, мама, совсем уже, — ответил Анатолий. — Не понимает, что говорит. Это на неё беременность так повлияла.
— Я собираюсь учиться, — ответила Валентина. — А после этого работать.
— Знаю я, что ты собираешься делать, — сказала Варвара. — Учиться она собирается? Работать мечтает?
Думаешь, я не знаю, что ты бегаешь в свой университет, чтобы только весело там проводить время? Со своими однокурсниками! Я всё знаю. Сама когда-то училась и всё понимаю.
— Думаете, что если вы развлекались в университете, то и я тоже?
— Ты слышал, Анатолий? Твою мать оскорбляют в её собственном доме!
— Я слышал, мама. Это чудовищно! Но что делать-то?
— Пусть твоя жена, сынок, сейчас же, слышишь, сейчас же соберёт свои вещи и уйдёт из нашего дома. И пусть живёт, как хочет. Без нас. Видеть её больше не желаю.
— Я согласен, мама. Здесь ей делать нечего. Ты слышала, Валентина? Собирай вещи и пошла вон!
Варвара и Анатолий в течение часа сидели на кухне и ждали, когда Валентина уйдёт.
Она ушла, не попрощавшись.
— Думаешь, мы правильно поступили, мама? — спросил Анатолий, когда жена ушла.
— Всё правильно, сынок, — ответила Варвара. — Твоя жена ждёт ребёнка, а это главное. И ей некуда деваться. Избавляться от него она не собирается, это главное. Так что деваться ей некуда.
— А если она всё же решит со мной расстаться?
— Тогда тем более ничего страшного. Зачем тебе такая жена, которая уже сейчас показывает характер? А дальше что будет, ты подумал? Или ты всерьёз собрался сидеть с её ребёнком, в то время как она будет вставать на ноги? Если тебе так хочется, изволь. А меня, будь добр, освободи.
— Да что ты, мама. Бог с тобой. Я ничего такого не хочу. Наоборот. По мне так пусть она сидит дома и занимается хозяйством. А всё остальное буду делать я.
— Вот! Именно этого и я хочу. И нужно продолжать гнуть эту свою линию. Главное — не отчаиваться. Понимаешь?
— Понимаю. Но вдруг Валентина решит со мной расстаться?
— Не решит.
— Почему ты так уверена в этом?
— Что-то мне подсказывает, что Валентина скоро одумается. Я чувствую, что она сама скоро тебе позвонит и попросит прощения.
***
В это время Анатолий услышал, как звонит его телефон.
— Это Валентина! — радостно сказал он. — Мама, это Валентина!
— Ну! Вот видишь. А ты боялся. Ответь, но будь с ней строгим и неумолимым. Прости, но с условием, что впредь она будет послушной невесткой. Понял?
— Я понял, мама.
— Да, любимая, — ответил Анатолий. — Что? Как это? Почему? Ты серьёзно? А как же тогда мы с мамой? Куда нам обоим пойти?..
Анатолий посмотрел на маму.
— Что? — спросила Варвара.
— Валентина послала нас и выключила телефон, — ответил Анатолий.
— Да, господи, при чём здесь «послала» и «телефон»! Что она сказала?
— Сказала, что всё это время она делала вид, что у неё будет ребёнок.
— Как это «делала вид»?
— Хотела нас проверить.
— На что проверить?
— На вшивость.
— Серьёзно? Она так и сказала: «на вшивость»?
— Да, так и сказала, мама. И мы не прошли эту проверку. И поэтому она сегодня подаёт на развод.
— Как это всё гадко, — ответила Варвара. — Лживая девчонка. Полгода притворялась, что ждёт ребёнка. Водила меня за нос. Но как умело она это делала. Ведь даже я поверила. А это всё, оказывается, проверка. За что она так с нами, сынок?
— Ах, мама. Я не знаю. Я уже ничего не понимаю. ©Михаил Лекс