— Всё! Хватит! Собирай свои шмотки и убирайся из моего дома! — кричала Валентина Петровна, размахивая руками и едва не задевая висящую над столом люстру. — Надоел мне твой разгильдяйский образ жизни!
— Бабуль, ну что ты орёшь! Соседи услышат! — Антон попытался схватить бабушку за руки, но она резко отдёрнулась.
— А пусть слышат! Пусть все знают, какой у меня внучек вырос! — Валентина Петровна всхлипнула, вытерла глаза фартуком. — Двадцать три года тебе, а ведёшь себя, как пятилетний! Работать не хочешь, учиться бросил, только и знаешь, что с компьютером своим сидишь да в эти свои игрушки играешь!
Антон тяжело вздохнул, опустился на диван. Диван был старый, пружины скрипели при каждом движении, но бабушка всё никак не могла решиться его выбросить. Говорила, что ещё дедушка на нём любил после работы отдыхать.
— Я же тебе объяснял, что не играю, а работаю! Деньги зарабатываю в интернете! — Антон говорил устало, как человек, который в сотый раз повторяет одно и то же.
— Какие деньги? — фыркнула Валентина Петровна. — За коммуналку кто платит? За продукты кто покупает? Ты мне хоть рубль принёс за последние полгода?
Антон замолчал. Действительно, денег дома он не оставлял. Всё, что удавалось заработать на стриме, уходило на новое оборудование, игры, иногда на встречи с девушками. Бабушка этого не понимала, не могла понять, что в двадцать первом веке можно зарабатывать, сидя дома перед экраном.
— Вот именно! Молчишь, потому что сказать нечего! — продолжала Валентина Петровна, расхаживая по маленькой комнате. — А я что, должна тебя до старости содержать? У меня пенсия копейки, а ты жрёшь, как не в себя, электричество жжёшь своим компьютером круглые сутки!
— Бабуль, ну давай спокойно поговорим...
— Не хочу спокойно! — взвизгнула старушка. — Надоело мне спокойно! Сколько раз спокойно говорила — найди работу нормальную, в магазин хотя бы продавцом устройся, нет! Сидит барин, развлекается!
Валентина Петровна плюхнулась на стул у окна, закрыла лицо руками. Плечи её дрожали. Антон почувствовал укол вины, но тут же подумал, что бабушка опять устраивает театр. Она часто так делала, когда хотела добиться своего.
Но на этот раз что-то было не так. Обычно бабушка кричала минут пять, потом успокаивалась, ворчала ещё немного и шла готовить ужин. А сейчас она сидела тихо, только всхлипывала иногда.
— Бабуля, что случилось-то? — Антон подошёл к ней, осторожно коснулся плеча.
— Лида Михайловна умерла, — тихо сказала Валентина Петровна, не поднимая головы. — Вчера в больнице. А я даже не знала, что она болеет.
Антон нахмурился. Лида Михайловна была бабушкиной соседкой и подругой. Они вместе ходили в поликлинику, вместе сидели на лавочке во дворе, обсуждали новости и жаловались на внуков.
— Соболезную, — пробормотал Антон. — А что с ней было?
— Сердце, — Валентина Петровна вытерла нос платочком. — Инфарк. Внук её из Питера приехал на похороны, говорит, что давно приглашал её к себе жить, а она не хотела. Боялась обременять. А теперь что?
Антон присел рядом с бабушкой, неловко обнял её за плечи. Валентина Петровна была маленькой, хрупкой, и рядом с его высокой фигурой казалась совсем крошечной.
— И ты боишься, что со мной случится то же самое? — спросил он.
— Не боюсь, а знаю, — твёрдо сказала бабушка. — Мне семьдесят один год, Тоша. Я не железная. А ты живёшь так, будто мне двадцать и я буду тебя вечно обслуживать.
Антон почувствовал, как что-то сжалось в груди. Он действительно никогда не думал о том, что бабушка стареет. Она всегда была такой энергичной, такой сильной. Даже сейчас, когда ругалась с ним, голос у неё был звонкий, руки не дрожали.
— Я хочу, чтобы ты стал самостоятельным, пока я ещё могу тебе помочь, — продолжала Валентина Петровна. — А не когда меня уже не будет, и ты останешься совсем один, как дитя малое.
— Бабуль, не говори так, — Антон крепче обнял её. — Ты ещё сто лет проживёшь.
— Не проживу, — спокойно ответила она. — И ты это знаешь. Потому и ведёшь себя, как последний день живёшь. Но у тебя впереди вся жизнь, а у меня...
Валентина Петровна встала, подошла к окну. За окном было серое ноябрьское утро, мокрые ветки тополей качались на ветру. Во дворе гуляла соседка с маленьким ребёнком, мальчик в красной куртке бегал по лужам, а мать безуспешно пыталась его остановить.
— Смотри, — показала бабушка на окно. — Видишь эту женщину? Каждый день вижу её с сынишкой. Ей тяжело, одна воспитывает, работает медсестрой в больнице, устаёт, но не жалуется. А ребёнок растёт крепкий, весёлый. Это правильно. А у нас с тобой что получается? Я тебе в матери гожусь, а ты от меня зависишь, как грудной младенец.
Антон молчал. Слова бабушки больно резали, но он понимал, что во многом она права. После смерти родителей в автокатастрофе он остался с бабушкой, ей тогда было пятьдесят восемь. Она поднимала его одна, ни на что не жаловалась, работала на двух работах, чтобы дать ему всё необходимое. А когда он поступил в институт, продала дачный участок, чтобы оплатить его обучение.
— Я виновата, — вдруг сказала Валентина Петровна. — Сама тебя избаловала. Всё делала за тебя, всё решала. Думала, что так лучше, что берегу тебя. А получается, что погубила.
— Не говори так, — Антон подошёл к бабушке, взял её за руки. — Ты лучшая бабушка на свете.
— Лучшие бабушки воспитывают внуков так, чтобы они могли без них жить, — грустно улыбнулась Валентина Петровна. — А я тебя привязала к себе. И теперь не знаю, как отвязать.
Они стояли у окна, держась за руки, и Антон впервые заметил, какие у бабушки стали тонкие пальцы, как глубоко залегли морщинки вокруг глаз. Когда это случилось? Когда она успела так постареть?
— Может, не надо меня выгонять? — тихо спросил он. — Я постараюсь измениться.
— Сколько раз ты уже это говорил? — Валентина Петровна покачала головой. — Нет, Тоша. Пока ты здесь, ничего не изменится. У тебя всегда будет тёплое место, сытная еда и мама-бабушка, которая всё проблемы решит. Тебе зачем напрягаться?
— Но куда я пойду?
— К Мишке своему, — твёрдо сказала бабушка. — Он тебя не раз звал к себе пожить. Вот и поживи. Поработай, денег накопи, снимай комнату или к себе кого-нибудь в соседи возьми.
Антон вспомнил своего друга Мишу, с которым они вместе учились в институте до того, как он сам оттуда ушёл. Миша жил в однокомнатной квартире, которую снимал с ещё одним парнем. Работал программистом, зарабатывал неплохо, но жил скромно, копил на собственное жильё.
— А если у меня не получится? — спросил Антон.
— Получится, — уверенно сказала Валентина Петровна. — Ты умный мальчик, просто ленивый. А лень от сытой жизни. Проголодаешься — и лень как рукой снимет.
Она ушла на кухню, начала греметь посудой. Антон остался стоять у окна. Женщина с ребёнком уже ушла, во дворе никого не было. Только бродячая кошка прыгнула на подоконник и посмотрела на него жёлтыми глазами.
За завтраком они почти не разговаривали. Валентина Петровна сварила овсяную кашу, как всегда, поставила перед внуком тарелку, сама села напротив с чашкой чая. Ела она мало, в основном пила чай с двумя кусочками сахара.
— Бабуль, — наконец решился Антон. — А если я найду работу, ты меня оставишь?
— Найдёшь работу — поговорим, — ответила Валентина Петровна, не поднимая глаз от чашки.
— Я сегодня же пойду резюме разносить.
— Не сегодня. Сегодня ты собираешь вещи и уезжаешь к Мишке. А работу будешь искать оттуда.
— Но почему именно сегодня?
Валентина Петровна помолчала, потом тяжело вздохнула.
— Потому что если не сегодня, то никогда. Я тебя знаю, Тоша. Ты сейчас испугался, пообещаешь золотые горы, а через неделю опять за компьютер сядешь и забудешь про все обещания. А я не хочу больше в это играть.
После завтрака Антон медленно собирал вещи. У него оказалось на удивление мало личных вещей — одежда, компьютер, несколько книг. Всё поместилось в два больших пакета и рюкзак.
Валентина Петровна стояла в дверях и смотрела, как он складывает вещи. Лицо у неё было строгое, но Антон заметил, как она иногда вытирает глаза.
— Деньги на дорогу возьми, — сказала она, протягивая ему тысячную купюру. — И на первое время.
— Бабуль, не надо, — Антон попытался отказаться, но она настояла.
— Возьми. Это последний раз, когда я тебе даю деньги просто так. Дальше только заработаешь — получишь.
Антон взял купюру, сложил пополам, сунул в карман джинсов. Руки у него дрожали, хотя он пытался этого не показывать.
— Я могу тебе звонить? — спросил он.
— Можешь. Но не каждый день. И не жаловаться, что тяжело. Всем тяжело.
Антон кивнул, взвалил рюкзак на спину, взял пакеты в руки. В дверях обернулся. Бабушка стояла посреди комнаты, маленькая и одинокая, и вдруг показалась ему совсем чужой.
— Я тебя люблю, бабуль, — сказал он.
— И я тебя люблю, — ответила Валентина Петровна. — Потому и выгоняю.
Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Антон постоял немного на лестничной площадке, потом медленно спустился вниз.
На улице было холодно и сыро. Автобуса пришлось ждать долго, и когда он наконец приехал, был набит битком. Антон с трудом втиснулся внутрь со своими пакетами, получил несколько неодобрительных взглядов от пассажиров.
Миша обрадовался его звонку, сказал, что конечно может пожить у них, пока не найдёт что-то своё. Сосед по квартире отнёсся к появлению Антона настороженно, но когда узнал, что тот может помочь с ремонтом компьютера, стал дружелюбнее.
— Так что, бабушка совсем выгнала? — спросил Миша вечером, когда они сидели на кухне за чаем.
— Совсем, — кивнул Антон. — Сказала, что пока не стану самостоятельным, домой не пущу.
— Жёстко, — покачал головой Миша. — Но, может, оно и к лучшему. Ты же сам понимаешь, что так дальше нельзя было.
Антон молчал, крутил в руках чашку. Понимал, конечно. Но одно дело понимать, а другое — оказаться в чужой квартире с двумя пакетами вещей и тысячей рублей в кармане.
— Завтра пойдём резюме составлять, — сказал Миша. — У меня есть знакомые в нескольких фирмах, может что-то подберём.
— Спасибо, — тихо ответил Антон.
Ночью он долго не мог заснуть на раскладушке в Мишиной комнате. Думал о бабушке, о том, как она сейчас одна в своей квартире. Привыкла ли она уже к тишине? Или тоже лежит без сна и думает о нём?
Утром Миша разбудил его рано, в семь утра. Надо было идти на работу, а по дороге зайти в кадровое агентство.
— Подъём, лежебока! — весело сказал Миша. — Добро пожаловать в мир взрослых людей!
Антон застонал, натянул одеяло на голову, но через минуту всё-таки встал. В зеркале в ванной на него смотрело незнакомое лицо — осунувшееся, с тёмными кругами под глазами.
— Ничего, привыкнешь, — подбодрил его Миша, протягивая чашку кофе. — Первые дни всегда тяжёлые.
В кадровом агентстве им предложили несколько вариантов. Антон мог пойти работать курьером, грузчиком, продавцом-консультантом в магазин электроники. Зарплаты были небольшие, но для начала вполне подходящие.
— Возьму в магазин, — решил Антон. — Всё-таки в технике разбираюсь.
— Отлично, — обрадовался сотрудник агентства. — Как раз они сейчас ищут молодого парня, который понимает в компьютерах и играх. Завтра сможете приступить?
— Смогу, — кивнул Антон.
Вечером он позвонил бабушке. Валентина Петровна ответила не сразу, голос у неё был какой-то усталый.
— Как дела, бабуль? — спросил Антон.
— Нормально, — коротко ответила она. — У тебя как?
— Завтра на работу выхожу. В магазин электроники.
— Хорошо, — в голосе бабушки послышалось облегчение. — А жильё?
— Пока у Миши живу. Ищу что-то своё.
— Ищи, — твёрдо сказала Валентина Петровна. — И не затягивай. Человек должен иметь свой угол.
Разговор получился коротким. Антон хотел рассказать бабушке больше, поделиться своими планами, но она явно не была настроена на долгие беседы.
— Бабуль, ты на меня не сердишься? — спросил он напоследок.
— Нет, — помолчав, ответила Валентина Петровна. — Не сержусь. Скучаю.
— Я тоже скучаю.
— Скучай. Это полезно.
После разговора Антон ещё долго сидел с телефоном в руках. Хотелось перезвонить, сказать что-то ещё, но он понимал, что бабушка не изменит своего решения.
Работа оказалась не такой простой, как он думал. Приходилось рано вставать, целый день проводить на ногах, общаться с разными людьми. Некоторые покупатели были вежливыми и благодарными, другие грубили и предъявляли претензии по поводу и без.
Но постепенно Антон привыкал. Деньги, которые он получил за первую неделю работы, показались ему огромными, хотя объективно сумма была небольшой. Впервые в жизни он заработал их сам, своими руками.
— Теперь понимаешь, — сказал Миша, — почему твоя бабушка тебя выгнала? Она хотела, чтобы ты почувствовал вкус к собственным деньгам.
— Понимаю, — кивнул Антон. — И за что я раньше на неё обижался?
Через месяц он нашёл комнату в коммунальной квартире. Комната была маленькая, мебель старая, но это было его собственное жильё. Антон купил новые шторы, постельное бельё, несколько растений в горшках.
Когда он звонил бабушке и рассказывал о своих достижениях, она слушала молча, изредка вставляя короткие реплики.
— Молодец, — говорила она. — Так и надо.
— Бабуль, может, я приеду в гости? — однажды спросил Антон.
— Рано ещё, — ответила Валентина Петровна. — Поживи сначала самостоятельно как следует. Полгода хотя бы.
— Полгода это долго.
— Полгода это ничего. Всю жизнь со мной прожил, полгода без меня проживёшь.
Антон вздохнул, но спорить не стал. Он уже начинал понимать логику бабушки. Она была права — ему действительно нужно было время, чтобы привыкнуть к самостоятельной жизни, почувствовать себя взрослым человеком.
Работать ему нравилось всё больше. Начальство заметило, что он хорошо разбирается в технике, может объяснить покупателям сложные вещи простыми словами. Через три месяца ему повысили зарплату.
— Если будешь так продолжать, — сказал директор магазина, — через год сможешь стать старшим консультантом. А там и до заместителя недалеко.
Антон благодарил, но про себя думал, что не хочет всю жизнь проработать в магазине. Ему хотелось чего-то большего. Может быть, вернуться в институт, закончить образование. Или найти работу по специальности.
Но это были уже планы, мечты. А не бессмысленные фантазии, как раньше. Теперь у него была реальная работа, реальная зарплата, реальная жизнь.
Когда прошло полгода, Антон снова позвонил бабушке.
— Можно я приеду? — спросил он.
— Можно, — после паузы ответила Валентина Петровна. — Приезжай.
В родную квартиру он входил с волнением. Всё было как прежде, только немного более прибранное. Бабушка встретила его в дверях, обняла крепко, прижала к себе.
— Похудел, — сказала она, ощупывая его плечи. — И повзрослел.
— Соскучился, бабуль.
— И я соскучилась, — призналась Валентина Петровна. — Очень.
Они сели за стол, бабушка поставила чайник, достала печенье. Антон рассказывал о работе, о комнате, о планах на будущее. Валентина Петровна слушала внимательно, кивала, задавала вопросы.
— Значит, институт заканчивать собираешься? — спросила она.
— Собираюсь. На вечернем отделении. Уже документы подавал.
— Правильно, — одобрила бабушка. — Образование никому не мешает.
— А работать буду продолжать. Без денег никак.
— Конечно. Теперь ты знаешь им цену.
Антон кивнул. Он действительно знал теперь цену деньгам. И цену самостоятельности. И понимал, что бабушка сделала для него самое лучшее, что могла, — научила жить без неё.
— Спасибо тебе, бабуль, — сказал он тихо.
— За что?
— За то, что выгнала меня.
Валентина Петровна улыбнулась, первый раз за весь вечер.
— Ну вот, — сказала она. — Теперь ты точно взрослый. Когда человек благодарит за трудные уроки, значит, он их усвоил.