– Том, слушай, ну я ж только на пару дней, ну чего ты, серьёзно, — Ира оправдывалась в прихожей. – Я тебя не стесню. Мы ж с тобой с первого класса. Сколько раз я тебя выручала, помнишь?
***
Ира объявилась внезапно. Как старая песня из радио, которую давно не слышал, но с первых нот чувствуешь – что-то знакомое. Тамара сидела вечером на кухне, листала телефон, ела хурму ложкой изнутри. День был трудный, клиентов много, ноги гудели после офиса.
В мессенджер «вконтакте», которым она не пользовалась сто лет, пришло сообщение:
Ира Лапшина: Ого! Томка! Это ты???
Тамара уставилась на экран. Аву Иры узнала не сразу — губы надуты, лицо натянуто ботоксом, на фоне море с бокалом.
Ответила нейтрально.
Тамара Иванова: Да, я. Привет.
Ответ пришёл мгновенно. Как будто Ира сидела с телефоном в руке и караулила.
Ира Лапшина: Слушай, я тебя искала! Реально! Весь интернет перерыла! Ты не поверишь, сколько раз вспоминала школу и тебя… Как ты? Где ты? В Москве ведь, да?
Было в этом что-то тревожное. Неестественное. Как когда человек слишком широко улыбается без причины. Тамара ответила вежливо, стараясь держать дистанцию:
Тамара Иванова: Да, в Москве. Всё нормально. Работа, семья.
Ира Лапшина: Ооо, круто! У тебя муж, да? Детей нет? Слушай, я просто не могу — судьба сама стучится! Я как раз в Москву через пару дней собираюсь! Может, встретимся? Я у родителей в Туле сейчас, но там жесть, сама понимаешь. А в Москве – как глоток воздуха. Ну что, приютишь старую подругу на пару деньков?
Тамара вздрогнула. Почувствовала, как по спине прошёл холодок. Хотелось сказать «нет». Хотелось стереть сообщение и забыть. Но... привычка быть вежливой, «удобной», воспитание, голос мамы в голове — «Ну что ты как неотёсанная, помоги человеку» — всё сплелось в один клубок.
Тамара Иванова: Ну… если только на пару дней.
Ира Лапшина: Ты золото! Вот правда. Таких как ты – единицы. Я приеду, просто душой отдохну. Всё будет круто, отвечаю!
Но уже тогда, когда Тамара нажимала «отправить», сердце у неё кольнуло как будто тело знало — зря. Очень зря.
Приехала Ира вечером. С чемоданом цвета карамели и запросами, как у хозяйки квартиры, которой должны три месяца за коммуналку.
– Том, слушай, ну я ж только на пару дней, ну чего ты, серьёзно, — Ира оправдывалась в прихожей. – Я тебя не стесню. Мы ж с тобой с первого класса. Сколько раз я тебя выручала, помнишь?
Помнила. Слишком хорошо. Помнила, как Ира списывала у неё контрольные, как воровала у неё конфеты из портфеля и уверяла, что «оно само туда попало». Помнила, как на выпускном испортила ей прическу «случайным» бокалом колы. Но годы шли, и воспоминания запылились, как старые открытки – вроде уже не важно, вроде детство, вроде простила.
А зря.
– Ну ты посмотри! О, это что – настоящий дуб? Шкаф? Круто. Не развалится? — засмеялась она, проходя по коридору.
Тамара молчала. Притворялась, что не слышит.
Миша, муж её, сделал надменное лицо, взял у Иры чемодан, поставил у двери в гостевую.
– Располагайся, — сказал он, как официант, который терпеть не может клиентов, но держится.
Ира плюхнулась на диван, закинула ногу на ногу.
– А я голодная. Прям жутко. У вас там что на кухне? Пахнет вкусно, котлетами. Я возьму?
Она не ждала ответа, Ира пошла на кухню, уселась за стол и съела всю сковородку котлет сама.
Тамара стояла на месте, как вкопанная.
Ира в этой квартире зажила так, будто она не гость, а внезапно обнаружившаяся совладелица. Через полчаса после прибытия она уже переставила тапки у входа по «фэншую», достала из холодильника оливки (которые Тамара берегла для салата «на завтра») и, чавкая, громко комментировала:
— Обожаю, когда оливки без косточек! Моя челюсть теперь не рискует, а то с тех пор как мне имплант поставили — только мягкое можно.
Миша в этот момент вошёл в кухню, увидел, как Ира рукой ловит оливку из банки заявил:
— Это... было не тебе.
— А чё ты, Миш! Гостей с дороги кормить нужно!
Потом она открыла бутылку красного, которую Тамара приберегала на годовщину, поставила её на стол и добавила с заговорщическим видом:
— Я тут себе на вечер бокальчик. Стресс снимаю. У нас, у женщин, нервы никакущие. А у тебя, Томка, вино отличное! Даже не думала, что ты такое пьёшь. Респект!
Тамара сглотнула. Открыла рот — и закрыла.
— Я сегодня, наверное, не поеду никуда, — небрежно бросила Ира утром. — Я лучше тут побуду. У вас ванна такая классная! Я час вчера в ней плавала, как в джакузи. Ну, только пены маловато, я твою всю вылила. Там осталась только какая-то лечебная, с ромашкой... Фу.
Тамара вздохнула. Это была дорогущая пена с морской солью и экстрактом розмарина, любимая.
А потом Ира попросила:
— У тебя не найдётся плойки? У меня волосы с утра — как будто я на сеновале спала. И, кстати, халатик твой — просто огонь, я его возьму себе. У тебя, я вижу, и так вещей полно.
И действительно — на Ире был её махровый халат, подаренный Мишей на прошлый Новый год. Цвета сливочного крема, с вышитыми инициалами. Ира его просто надела как будто так и надо.
— Слушай, — сказала она, намазывая себе на тост Тамарин клубничный джем, который «Миша любит и только по утрам» (Ира вылизала банку досуха) — у тебя тут круто. Стильно, спокойно, по-домашнему. Я бы тут пожила. Ну, не навсегда, конечно. Хотя кто знает…
Миша в это время тихо уходил на работу. Тамара смотрела на выходки подруги и размышляла есть ли у человеческой наглости предел?
— А вы не планируете детей? — спросила Ира, отхлёбывая кофе. — А то у вас как-то слишком чисто, даже неинтересно. Вот я бы тут с сыном своим пожила. Он у меня озорник! Садик перевернул почти. Но золотой! Хочешь, покажу фотки?
Показала. Сорок две штуки. Мальчик был похож на Иру.
На третий день она заявила:
— Томка, я билеты сдала, обратно в Тулу не хочется. Я посижу у тебя недельку. Ты, занимайся своими делами, а я тут порядок наведу. Знаешь, я классно переставляю мебель. Ты ж не против?
Когда в прихожей щёлкнул замок, и дверь открылась, Тамара вздохнула так, будто появилась надежда на спасение. Это была её мама — Валентина Петровна.
— Ну что, доча, как дела? — спросила она, скидывая туфли. — Ой, ноги от маршрутки отваливаются. Москву, говоришь, расширяют? Лучше бы маршрутки удобнее сделали.
Тамара кивнула.
— Мам, у меня гостья. Подруга детства Ира. Помнишь?
— А, — протянула Валентина Петровна, — эта, что пакости тебе делала?
Ира в этот момент как раз выходила из ванной в том самом халате.
— О, это мама? Какая вы молодая! Я бы даже подумала, что вы — старшая сестра!
— Не льсти, — отрезала Валентина Петровна. — Сестра бы тебе в лоб дала за такое.
Ира застыла. Секунду, две... Потом рассмеялась неуверенно.
— Ой, ну вы шутите! Я такая же — люблю юморных людей.
Валентина Петровна уставилась на Тамарин халат на Ирине.
— Это... — начала Тамара.
— Я всё вижу, — отрезала мама. — Ты ей передарила подарок мужа? Сомневаюсь. Где муж?
— На работе.
В этот момент Ира снова оживилась.
— А мы тут с Томкой вспоминали школу! Как она в пятом классе на линейке со сцены упала! Ага-га-га! Ой, мамочка, как же мы тогда гоготали!
Валентина Петровна косо посмотрела.
— Слушай, Ирина, ты сегодня домой?
— Простите? — вскинулась Ира.
— Я говорю, чемодан собирай. Ты у моей дочери загостилась. Комнату мою освобождай, я — самый важный гость.
Ира заморгала.
— Но мы же... Мы с Тамарой подруги! Она не выставит меня на улицу…
— Подруги? Это когда ты ей прическу колой залила? Или когда её ботинки в спортзале украла, чтобы она в сменке по снегу шла? У меня, между прочим, дневники все до сих пор хранятся. Я читала. Тамара же всё записывала.
— Ну зачем вы так? Это всё в прошлом...
— И ты тоже. Вещи собирай и уходи.
Ира наконец-то поняла, что атмосфера накалена. Попробовала поднять всё на смех:
— Ой, ну вы как моя мама, честное слово. Вечно всех выгоняет, и потом удивляется, что одна живёт...
Валентина Петровна медленно подошла к ней:
— Вот сейчас халат снимешь — и на выход. Или я сама сниму. Воспитательно. У меня, между прочим, ещё сил на три таких, как ты.
Ира покраснела. Потом побледнела. Потом, как под градусом, засеменила в комнату.
Через пятнадцать минут она стояла в прихожей, всё ещё в недоумении. Чемодан в руке, губы поджаты, ботокс будто опал от стресса.
— Томка, ты серьёзно? Даже не попрощаемся?
— Пока, Ира, — сказала Тамара.
Когда дверь захлопнулась, Валентина Петровна села на диван.
— Что я тебе всегда говорила? Не водись с ней. Неприятная она особа.
Тамара кивнула, присела рядом.
— Мам, ты мой герой.
— Я знаю, — сказала Валентина Петровна и подмигнула. — Пошли котлеты жарить.