Ты говоришь себе: «Я просто глубоко чувствую. Я размышляю. Я пытаюсь понять».
Но внутри не ясность, а ком.
Не движение, а напряжение.
Не забота, а зацикленность, переодетая в рост. И вот ты уже третью ночь подряд вспоминаешь, как не так сказала.
Как могла бы поступить иначе.
Как они, наверное, тебя поняли.
И вроде бы заботишься о себе.
А на деле выслеживаешь ошибки с особым пристрастием. Только чтобы потом снова повторить: «Надо было по-другому».
«Я опять не справилась».
«Я всегда всё порчу». Тонко, незаметно, элегантно ты превращаешь боль в метод.
Называешь петлю — рефлексией.
Называешь выгорание — глубиной.
Называешь наказание — ростом. Мозг умеет выдавать тревогу за продуктивность.
Ты варишься в мыслях, как будто что-то решаешь.
Но если бы это было решение — оно бы уже пришло. А ты всё ещё там:
— в ситуации, которая была десять лет назад;
— в разговоре, который никто, кроме тебя, не вспоминает;
— в вопросе: «что со мной не так?», который сам по себе уже форма насилия. Это не анализ