Я возвращался домой после двухнедельной командировки в Новосибирск. Усталость гудела в костях, чемодан оттягивал руку, но мысль о теплой постели и Лизиной улыбке гнала вперед. На часах было около полуночи, когда я вставил ключ в замок нашей московской квартиры. Тишина подъезда казалась уютной, пока я не услышал его — мужской голос, приглушенный, но отчетливый, доносящийся из-за двери.
Я замер. Сердце ухнуло в пятки. Лиза не предупреждала о гостях, да и кому приходить в такое время? Голос был низкий, с хрипотцой, и, кажется, говорил что-то с легким смешком. Я приложил ухо к двери, стараясь не дышать. «Да ладно тебе, не кипятись», — донеслось, а потом — ее голос, Лизин, но какой-то нервный, срывающийся. «Ты не понимаешь, это не так просто!»
Кровь ударила в виски. Я сжал кулак, но вместо того, чтобы ворваться, решил действовать хитрее. Поставил чемодан у двери, достал телефон и набрал Лизу. Длинные гудки. Она не взяла трубку. Тогда я написал: «Я в подъезде, открывай». И стал ждать.
Через минуту щелкнул замок. Лиза стояла в дверях — растрепанные волосы, глаза красные, как будто плакала. На ней был только легкий халат, который она нервно запахнула. «Сережа, ты… уже приехал?» — голос дрожал, но она попыталась улыбнуться. Я молча прошел внутрь, бросив взгляд по сторонам. В гостиной горел свет, на столе — две чашки кофе, одна из которых явно не моя. Запах чужого одеколона висел в воздухе.
«Кто здесь?» — спросил я, стараясь держать голос ровным. Лиза замялась, теребя пояс халата. «Никого, ты о чем?» — но ее глаза бегали, выдавая ложь. Я шагнул к спальне, и тут из коридора раздался звук — скрип половицы. Кто-то был там.
«Лиза, скажи правду, или я сам проверю», — процедил я. Она схватила меня за руку, но я отстранился и рванул к спальне. Дверь была приоткрыта. Внутри, у окна, стоял мужчина — высокий, в темной рубашке, с небрежной щетиной. Он обернулся, и я узнал его. Это был Игорь, ее бывший, с которым, как она клялась, она порвала еще до нашей свадьбы.
«Что ты здесь делаешь?» — мой голос дрожал от ярости. Игорь поднял руки, будто сдаваясь. «Сергей, спокойно. Я просто зашел поговорить. Ничего такого». Лиза вбежала следом, ее лицо было пепельно-бледным. «Сережа, это не то, что ты думаешь! Он сам пришел, я не звала!»
Я перевел взгляд на нее. «Ты не звала? А почему тогда он здесь в полночь? И почему ты мне не ответила?» Она молчала, кусая губы. Игорь шагнул вперед. «Слушай, брат, не накручивай. Лиза в беде, я просто хотел помочь».
«Помочь?» — я почти кричал. «Какого рода помощь нужна в спальне?» Игорь ухмыльнулся, и это стало последней каплей. Я шагнул к нему, но Лиза бросилась между нами. «Хватит! Сережа, он прав, я… я должна была тебе сказать».
Мир вокруг замер. «Сказать что?» — спросил я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Лиза опустила глаза. «Я… я взяла деньги. У него. На лечение мамы. И не смогла вернуть вовремя. Он пришел… напомнить».
Я смотрел на нее, не веря. Моя Лиза, которая всегда казалась такой открытой, скрыла долг? От меня? И от кого — от этого слизняка? Игорь кивнул, будто подтверждая. «Я не хотел давить, но ты же понимаешь, деньги не мои. Мне самому должны».
Я повернулся к нему. «Сколько она должна?» Он назвал сумму — шестьдесят тысяч рублей. Не бог весть что, но для нас, с ее скромной зарплатой и моей ипотекой, это было ощутимо. «Я верну. Завтра. А теперь вали», — сказал я, еле сдерживаясь. Игорь пожал плечами, взял куртку и вышел, бросив напоследок: «Не держи зла, брат».
Когда дверь за ним закрылась, я посмотрел на Лизу. Она плакала, но я не чувствовал жалости. «Почему ты молчала?» — спросил я. Она всхлипнула. «Я боялась, что ты разозлишься… или уйдешь». Я молчал. Злость кипела, но где-то внутри росла пустота. Я не знал, что хуже — ее ложь или то, что она не доверяла мне.
Утром я перевел деньги Игорю. Лиза пыталась говорить, но я отмахнулся. «Мне нужно время», — сказал я и ушел на работу. Но весь день в голове крутился вопрос: был ли это только долг? Или за дверью было что-то еще, о чем я никогда не узнаю?
Интрига осталась открытой: правда ли Лиза рассказала все? Или Игорь пришел не только за деньгами? И как Сергею жить с этим сомнением?