«Новая опера» определенно стала местом, где практикуется создание любопытных кросс-жанровых спектаклей. Так-то для быстрого ответа на вопрос «Куда ты идешь на сей раз?» насчет «Кармен в моей голове» используешь словосочетание «современный балет», хотя по сути внутри спектакля заключено больше видов творчества.
Перед тем, как я его посмотрела, читала про какие-то смыслы и ничего в моей голове не задержалось, кроме как информация о том, что это чрезвычайно ЖЕНСКИЙ спектакль. Во-первых, в основном все создатели – женщины (композитор, хореограф, художник по костюмам- Г. Солодовникова, сценограф - Л. Ломакина). Во-вторых, что Кармен не просто так «в голове»: она - стереотипный образ женщины свободной, непокорной, чувственной – и именно с этим хотят разобраться все вышеперечисленные и приглашают зрителей присоединиться к размышлениям.
Я пошла присоединяться, и первым делом меня заинтересовала… сценография. Любопытно, когда вертикаль сценического пространства тоже задействована, когда придумывают этажи, слои, когда визуально есть на что посмотреть и оформление не ограничивается статичным задником (а сейчас чаще всего если хореография, то и задника нет никакого, приходится смотреть на черную сцену).
В случае «Кармен в моей голове» пространство сцены напоминало картины Эшера, это не отмечал только ленивый, но образ многочисленных лестниц слишком прочно закрепился за этим художником. Разве что у него все черно-белое, у Ларисы Ломакиной - цветное.
Получилось стильно: обилие лестниц и дверей очень встраивалось в концепцию своеобразного «конвейера» мужчин и женщин, которые, образовывая пары, в основном были счастливы одинаково, но недолго, хотя и у несчастья было не так много вариантов, в основном, увы, смерть.
Виды смерти, правда, были разные, но об этом позже.
После первого визуального впечатления от сценографии меня захватило слушание музыки. Настасью Хрущеву многие называют одним из главных композиторов нашего времени, до сего момента я не слышала ничего из ее творчества, а тут музыка прям-таки обрушилась на меня. Не первый раз в «Новой опере» прием разделения музыкантов по сторонам сцены – с «КвМГ» произошла та самая история: слева был рояль, справа камерный ансамбль со вторым роялем.
Музыка звучала очень напористо, агрессивно, бескомпромиссно, я бы сказала, она воспринималась сырой, странно-необработанной, но именно совокупность этих факторов и не отпускала, я все хотела понять, что это.
Автор обещала, что никаких мелодических аллюзий к Бизе не будет – их и не было, но я даже не ожидала, что что-то может НАСТОЛЬКО отсутствовать. Зато у меня из головы не выходил «русский танец» Чайковского из «Лебединого озера», казалось именно он - препарированный. перекроенный, кастомизированный Настасьей Хрущевой - звучал со сцены. Правда, по мере развития сюжета хореографии и музыка менялась, она представляла собой как будто бы блоки, части, единого лейтмотива не было. Опять то само ощущение конвейера, завода по производству составляющих, какой-то механистичности.
Трудно сказать по одному произведению – стилизатор ли Хрущева или нет. Мне и в других блоках слышались какие-то знакомые, хотя и едва уловимые музыкальные моменты: то «Время вперед» Свиридова (тоже, кстати, промышленная тема) или когда скрипичная составляющая «закрыла» собой даже два фортепиано, мне пришел на ум Алексей Айги и его музыка.
Загрузившись музыкой, сценографией (между прочим, в некоторых моментах там еще и хор появлялся) я как-то позабыла о хореографии – сама себя за это поругала и стала внимательнее наблюдать за танцевальной составляющей.
Начиналось все в оркестровой яме. Там двигались, струились волны из целлофана, из которых грациозно и эротично появлялись женщины (в этот момент невидимый публике мужской хор пропевал какие-то бессмысленные звуки и слоги). Эти женщины подбирались к мужчинам в пальто, находившимся на сцене, и буквально заползали, проникали в их жизнь, благо пространство внутри пальто было достаточным, чтобы продемонстрировать проникновение под кожу.
Собственно, все эти девушки в красном- Кармен, все мужчины -Хосе. Среди «Кармен» появляется самая главная, она жестко и четко шествует в танце по диагонали сцены. Наконец явился и единственный символ, который визуально действительно ассоциируется с Испанией – гребень и мантилья в волосах танцовщиц. Вектор задан и страсть обрушивается на город. Хосе либо поддаются очарованию Кармен, либо пытаются убежать от них, но парадоксальные лестницы устроены так, что куда бы ты ни шел – вверх или вниз, везде тебя настигают дерзкие улыбки поджидающих фурий. В какой-то момент, напитавшимся любовью работникам «завода страсти» становится мало огня - и дело движется к насилию. Не желающие подчиняться, Кармен морочат своих Хосе, Хосе решают погубить ведьм, уничтожая самую главную. Но ей хоть бы хны. Она снова и снова шествует по городу, ее сестры продолжают свою борьбу, Хосе бессильны.
В какой-то момент в спектакль визуально вламывается не только Испания, но и латинская Америка с масками смерти и аллюзиями на Фриду Кало, красный цвет как-то меркнет перед обилием оранжевого, появляются ножи и апельсины. Мужчин не просто «затанцовывают», их начинают разить клинки.
Финал спектакля для себя я обозначила, как «Три апельсина в моей голове».
Вот только в декабре смотрела постановку Мариинского оперы Прокофьева (но ничего не писала об этом, некогда было, но постановка была потрясающая), в которой есть абсолютно такая же, как в «Кармен в моей голове» женская фигура в огромном металлическом кринолине. Только там это была Кухарка, здесь же, я так понимаю, неубиваемая праматерь всех Кармен или женщин, у которых она в голове. Юбка данной воительницы декорирована настоящими апельсинами.
Так же, как в сказке Гоцци, взрезается апельсин, только из него появляется, соответственно, не принцесса, а юноша (прямо из недр фруктового кринолина), затем второй, они, как и две первые принцессы в «Трех апельсинах» гибнут, но не от жажды, а от рук той, из чьего чрева они вышли.
И только третий держится достаточно долго. Практически все апельсины с кринолина Праматери уже разбегаются по сцене. Параллельно происходят еще какие-то хореографические схватки и убийства, к финалу танцевать становится уже невозможно, ибо вся сцена захвачена апельсинами.
Все это очень зрелищно, впечатляюще и насыщенно, но я ловлю себя на мысли, что все же мало смыслю в хореографии или больше подвержена влиянию музыки и картинки, чем движения. Мне нечего сказать о танцах, кроме того, что они были непрекращающимися, страстными, сложными. Возможно, сыграло роль, что как таковых основных персонажей нет, нет раскрытия отдельных характеров.
Однако в который раз отмечаю, до чего же хороши танцоры Балета «Москва», в какой они прекрасной форме! Музыканты «Новой оперы» тоже заслуживают всяческих похвал за отличную работу с разным музыкальным материалом.
Очень оригинальный, яркий, эмоциональный и морочащий спектакль получился. Была ли во время просмотра Кармен в моей голове? Если только в качестве предлагаемого к рассмотрению вопроса. Никакая персональная кровожадность не пробудилась, для меня все это было карнавалом.